– Мама прижала подушку к ее лицу. Я в этом уверена. Потому что потом бабушка умерла.

Голос Лулы был хриплым, едва различимым. Однако Габриэлла все поняла. И как только она переварила информацию о том, что Сара из Федрезерва убила собственную мать, в дверном проеме гардеробной появилась Руби.

Ее щеки пылали.

– Что, черт возьми, ты натворила? – крикнула Руби сестре, которая сложилась пополам и рухнула на бок.

У Габриэллы ушел целый час, чтобы вывести их оттуда, убедить, что все будет хорошо, что она понимает, что никому не расскажет. И она сдержала слово. Никому не рассказала.

А неделю спустя их мать погибла.

Теперь Габриэлла смотрела на основание моста, и ей казалось, что она видит очертания лужи крови, отпечаток черепа на асфальте. Яркое солнце отражалось в водах Миссисипи. Поток бегунов и велосипедистов проходил между Габриэллой и лестницей на мост, куда они с Сарой поднялись в ту ночь. Не стоило идти той дорогой. За ужином стало очевидно, что пора бежать, что работодательница в курсе.

– Я знаю о вас с Кейденом, – сказала она, пережевывая салат. – Он такой идиот.

Габриэлла удивилась. Кейден выглядел практичным человеком, не похожим на того, кто станет затевать скандал с женой на пустом месте. Он лишь ставил сердечки под фотографиями и чуть смущенно улыбался няне, когда они сталкивались на кухне. Один раз написал: «Очень мило», и она сделала скриншот. Габриэлла отхлебнула коктейль и ждала, не понимая, к чему это ведет.

– Я нашла фотографии в его телефоне. – Сара покачала головой. – Вернее, мой специалист по безопасности нашел. Я только что с ним встретилась. Мы хотели увидеться еще утром, а он где-то задержался.

– У вас есть такой специалист? – Габриэлла пыталась осмыслить происходящее.

– Если ты метишь на федеральную должность, за такими вещами надо следить. Никому нельзя доверять. – Сара допила свой напиток, второй по счету. – Кстати, я и тебе никогда не доверяла. Я не идиотка.

Габриэлла моргнула. Специалист по безопасности? Она не заполняла никаких бумаг. Конечно, ей говорили про проверку биографии, но в тот момент она уже вовсю работала с девочками. После появления няни жизнь Сары стала проще. Габриэлла ходила за продуктами и покупала розовое вино. Все приняли ее существование как данность. А прошла лишь пара месяцев. Она была временной заменой их постоянной няне, которая до сих пор раз в неделю звонила девочкам по видеосвязи из Будапешта.

– Так что да, есть.

Вернулась официантка. Сара заказала основное блюдо. Габриэлла отложила меню и подумала о том, что пора встать и рвануть к двери, однако Сара вдруг положила руку ей на колено и впилась в кожу ногтями. Габриэлла сглотнула и сказала официантке, что хочет жареных гребешков – свое обычное блюдо.

Воцарилось молчание. Габриэлла и не могла говорить. Давно она не задумывалась по-настоящему о том, каково это – быть пойманной.

– Сначала меня отвлекла мысль об измене, – продолжила Сара, словно они обсуждали серию «Холостяка», – а потом я поняла, что дело не в нем. Ты красивая, умная, молодая. Не стала бы связываться с таким увальнем, как Кейден. У него ведь и собственных денег нет.

Габриэлла заставила себя вдохнуть, задержала дыхание, а затем выдохнула.

Сара склонила голову.

– Поэтому я поручила службе безопасности копнуть поглубже. Догадываешься, что они выяснили? Ты не та, за кого себя выдаешь. И нет никакой аспирантуры. Они нашли фото учительницы из… как там та школа называется?

Габриэлла посмотрела на дверь. Да, ей придется уехать. Сегодня же. Но как? Сара уже звонила в полицию? Она всмотрелась сквозь их отражение в окнах ресторана на улицу. Моросил противный дождь. Капли воды сверкали в свете уличных фонарей.

– Вот в чем дело, – сказала Сара. – Я отлично разбираюсь в людях. Ты хороший человек, если не считать того, что обманщица.

Габриэлла моргнула. Аннабет говорила что-то похожее. У Грейс и Кэтрин не было шанса осудить ее лично. Слезы выкатились из глаз и замерли на нижних ресницах.

– Так что выкладывай, в чем дело. По-моему, ты мне должна – должна моей семье – хотя бы признание.

Принесли ужин, и Габриэлла открыла Саре часть правды.

– У меня есть брат, – произнесла она и тут же погрузилась в воспоминания.

Как она могла рассказать Саре о том, что их отец всегда набрасывался на Оскара и заставлял его чувствовать себя ничтожным? Что ее собственные механизмы борьбы с пренебрежением родителей – получать как можно больше достижений – ухудшали положение Оскара? Что она прекрасно понимала это, но продолжала одержимо добиваться успеха?

Подали блюда; несмотря на эмоциональное потрясение, она быстро все съела и осушила бокал вина. Им обеим долили еще.

– Девочкам ты нравишься, – заметила Сара. – Ты нравилась и мне. Честно, я начала считать тебя подругой.

Она расплатилась, не говоря ни слова официантке, и Габриэлла почувствовала себя школьницей на исправительных работах, запертой в ресторане без единого шанса уйти.

– Ты довольно одаренная мошенница, – заметила Сара, складывая салфетку. – И как тебе?

Габриэлла не могла ответить. Раньше она была порядочным человеком, учителем, представителем полезной и важной профессии.

Когда они вышли из ресторана, дождь усилился. Сара достала из сумочки зонт и держала его над своей головой, в то время как волосы Габриэллы мокли.

– Что вы будете делать? – наконец спросила Габриэлла, когда они проходили мимо представительского «Мерседеса» Сары.

– Для начала мы посмотрим на реку, – сказала она. – Тогда я смогу протрезветь достаточно, чтобы сесть за руль.

Лишь когда они стояли на мосту, глядя на восток, в сторону знаменитого арочного моста, Габриэлла вспомнила, что она все-таки может прогрызть себе путь к свободе.

30 мая 2023 года

Когда мы свернули за угол и увидели реку, я раскинула руки в стороны, чтобы остановить сестру и Старшую Сару. Уверенности не было, просто сработало чутье. Женщина в сером худи перебежала дорогу по направлению к мосту Хеннепин-авеню – вылитая Сара Двадцать-Семь.

Что она здесь делает? Телефон отключен, квартира пуста. Все думали, что она уехала из города. Но когда капюшон женщины упал с головы, обнажив знакомые вьющиеся волосы, Старшая прошептала: «Это она». Я схватила подруг за руки и потянула их к стене здания справа, попытавшись спрятаться.

Сестра мгновенно достала телефон и набрала номер. Я уже слышала голос на другом конце провода.

– Агент Вэнс, – сказала сестра. – Это Мария Тереза Конати. Звоню по срочному вопросу. Мы решили пройтись от ресторана к месту убийства и увидели ее.

Пауза.

– Да. Она прямо там, смотрит на воду.

Пауза.

– Сколько минут?

Пауза.

– Принято.

Все мое тело покалывало от страха и возбуждения. Сестра убрала телефон и застегнула куртку до горла. В синих брюках и ортопедических кроссовках она выглядела как обычная пожилая женщина. Креста не было видно. Никто и не посмотрел бы на нее лишний раз, даже Сара Двадцать-Семь. Мария Тереза подняла руку, приказывая нам оставаться на месте, а потом спокойно и хладнокровно направилась к реке. Дойдя до скамейки через дорогу от того места, где стояла Габриэлла, она остановилась.

– Что нам делать? – прошептала я Старшей.

– Думаю, остается просто ждать, – сказала она.

Так мы и поступили – прождали добрых семь-восемь минут. Наша подозреваемая за это время почти ничего не сделала. В какой-то момент она медленно зашагала к другой стороне моста, прижав руку к вискам. Сестра встала, когда та достаточно удалилась, и подошла к тротуару, но тогда Габриэлла повернула назад. Затем она положила голову на ограждение перед собой.

И наконец, рядом с нами припарковался седан, и из машины торопливо вышла женщина в черной водолазке и с волнистыми волосами. На ней были очки-авиаторы, и по тому, как она зашагала к сестре, сидящей на скамейке, я поняла, что это старший специальный агент Джейн Вэнс.