Эмили кивнула.

– Всю ночь. Полиция спрашивала, не ушёл ли он пораньше, не отлучался ли хоть ненадолго, но нет – он был там всё время. Мы приехали рано и уехали поздно, и он тоже. Грэм никак не мог убить Боба Джонса.

Едва выйдя от Эмили, позвонила Мунро. Звонок сразу ушёл на голосовую почту, так что я оставила сообщение об алиби. Потом набрала Летти – она ответила тут же.

Узнав, что и у Скотта с Эмили, и у Грэма Гибсона есть алиби, Летти совсем пала духом.

– Кто же тогда остаётся? – едва слышно спросила она. – Ну, кроме меня, конечно.

– Мы во всём разберёмся, – заверила я её.

– Надеюсь, Нарел. Ладно, мне пора. Позвоню позже.

Когда я вернулась в лавку, у входной двери меня ждала покупательница. Я поспешила к ней.

– Простите, пожалуйста. Вы давно ждёте?

Она покачала головой.

– Нет, но я так рада, что вы вернулись. Я совсем забыла, что сегодня вечером иду на день рождения племянника, и решила купить ему в подарок конфеты. Ваши конфеты – самые вкусные!

Я улыбнулась.

– Я падка на лесть!

Покупательница никак не могла решить, что купить племяннику, но в конце концов остановилась на подарочной корзине с шоколадным соусом, шоколадным печеньем и трюфелями из тёмного шоколада с джином.

Едва она ушла, в лавку вошли детективы Томпсон и Палмер. На миг я испугалась, что они пришли обвинить меня в хранении перцового аэрозоля.

– У вас найдётся минутка поговорить, мисс Майерс? – спросил детектив Палмер.

Что ж, может, обвинять меня всё-таки не собирались. Я выдохнула, лишь тут поняв, что всё это время задерживала дыхание.

– Да.

– Насколько хорошо вы знаете мисс Смит? – спросил Палмер.

– Летти? Я уже говорила: мы знакомы всю жизнь. Вместе учились в старших классах, и с тех пор мы лучшие подруги.

– И мисс Смит с вами откровенна?

Я не знала, что ответить. Вопрос был с подвохом – уж это я понимала.

– Иногда, – сказала я, немного подумав. – Летти вообще человек закрытый.

Я надеялась, что ответила правильно.

Детектив Томпсон сунул мне пачку распечаток. Я даже не заметила, что он держал их в руках.

Я принялась читать, стараясь придать лицу нейтральное выражение. Это была резкая переписка между Летти и Бобом Джонсом. Пришлось прочитать несколько писем, прежде чем я поняла, в чём дело. Летти собиралась купить обветшавший дом на окраине города и заплатила Бобу Джонсу за проверку сантехники. По заключению Боба, сантехника была исправна. Но когда Летти приехала подписывать договор, выяснилось: владельцем дома был сам Боб. Об этом он Летти не сказал. Тогда она наняла другого сантехника, и тот обнаружил, что вся система была в ужасном состоянии.

Я дочитала, но хотела ещё раз просмотреть письма, чтобы всё как следует понять. Но не успела – детектив Томпсон забрал у меня распечатки.

– Вы знали об этом? – спросил он.

Я покачала головой.

– Нет.

– Вы не знали, что ваша подруга собиралась купить этот дом, или не знали о письмах, которые она отправляла Бобу Джонсу?

– Ни о том, ни о другом… То есть и о том, и о другом. Я ничего не знала.

Сердце едва не выскакивало из груди. Я вытерла вспотевшие ладони о рубашку. Почему Летти это от меня скрыла? Совсем на неё не похоже. Я просто опешила. Всё это не укладывалось в голове. Летти собиралась купить дом и ничего мне не сказала! Когда это она успела стать такой скрытной? К тому же у неё был прекрасный новый дом. Зачем ей понадобилась какая-то развалюха?

Но хуже всего были письма: Летти прямо-таки угрожала Бобу. В последнем она написала: «Я вас за это убить готова». И это ещё цензурный вариант.

Я подняла глаза – детективы пристально смотрели на меня. Оставалось надеяться, что удивление не слишком явно написано у меня на лице. Хотя все всегда говорили, что игрок в покер из меня не выйдет.

– Вам ничего не было известно о том, что мисс Смит собиралась приобрести этот дом?

В тоне детектива Томпсона звучал упрёк, словно само по себе было преступлением не знать обо всех делах Летти.

– Нет, – ответила я, невольно оправдываясь, хотя оправдываться мне было не в чем.

Детективы переглянулись.

– Вам было известно, что мисс Смит угрожала Бобу Джонсу? – не отставал детектив Томпсон.

Я покачала головой.

– Нет.

Я подумала ещё немного и добавила:

– Но то, что я прочитала, настоящей угрозой всё-таки не назовёшь. В сердцах люди друг другу и не такое говорят. Про Боба Джонса мне доводилось слышать и похуже – честным сантехником его назвать было трудно.

Детективы ничего не ответили.

– Мы ещё поговорим, мисс Майерс, – сказал детектив Томпсон.

Оба детектива решительным шагом вышли из лавки.

Как только их машина скрылась из виду, я позвонила Мунро. Я поколебалась, не позвонить ли Летти, но понимала, что это её только расстроит. На этот раз Мунро ответил сразу.

– Нарел, я пытался тебе дозвониться, но сейчас я за городом, а тут почти нет связи. Домой вернусь поздно. Алло? Нарел? Ты меня слышишь?

– Теперь слышу, – сказала я. – Тут только что была полиция. Мунро, они думают, что убийца – Летти! Она писала Бобу письма с угрозами! А ты знал, что она собиралась купить дом? А ещё я выяснила, что у Скотта и Эмили Фаулер есть алиби. И у Грэма Гибсона, оказывается, тоже железное алиби. Боб шантажировал Фаулеров, значит, наверняка шантажировал и кого-то ещё.

Я умолкла, чтобы перевести дух. Столько всего нужно было ему рассказать.

– Прости, я расслышал всего пару слов. Что ты сказала? Тут связь просто кошмарная.

– Я сказала, что выяснила: Боб кого-то шантажировал. Ещё много всего, но расскажу, когда ты сегодня вернёшься домой.

В ответ – тишина. Видимо, связь окончательно пропала. Я опустила телефон и обернулась.

Прямо передо мной в лавке стояла Валери Эндрюс.

Я машинально схватилась за горло.

– Я не слышала, как вы вошли.

Валери ещё несколько мгновений не сводила с меня глаз, потом подошла к витрине и стала разглядывать конфеты из белого шоколада.

– Мне, пожалуйста, дюжину вот этих.

– Конечно.

Упаковывая конфеты, я настороженно следила за Валери. Она казалась взвинченной, даже злой. Неужели убийца – она? Или её муж Дэрил? А может, вообще кто-то другой. Мне не терпелось вернуться домой и всё обсудить с Мунро. При мысли, что я остановилась у него, я невольно улыбнулась. Всё было так уютно. Я вполне могла к этому привыкнуть.

– Я думала, вы всё ещё на торгах, – сказала я.

На ней было всё то же, что и утром на дне открытых дверей: ботинки R. M. Williams, кремовые молескиновые джинсы, сине-белая полосатая рубашка с поднятым воротником, нарядный верёвочный ремень с серебряной пряжкой в стиле родео и нитка крупного жемчуга. Не хватало только шляпы Akubra.

– Меня не интересуют торги скотом, – процедила она, поджав губы.

Странно, что она не осталась на продаже быков. Даже если скот её не интересовал, речь шла о семейном бизнесе. Утром она была на дне открытых дверей, но почему уехала до начала торгов, я понятия не имела. В свою лавку в таком наряде она явно не собиралась – особенно с этими грязными пятнами на молескиновых джинсах. Теперь от неё пахло не Францией, а коровой.

– Вы знакомы с моим мужем? – спросила она. В её тоне слышалось обвинение – по крайней мере, мне так показалось.

Я покачала головой.

– Нет, никогда. А что?

– Я видела вас на дне открытых дверей и подумала, что вы тоже разводите герефордов.

Я заставила себя рассмеяться.

– Нет, у меня только кот. Я живу в городе.

– Тогда зачем вы были на дне открытых дверей?

– Я приехала с друзьями.

Валери ничего не ответила, расплатилась наличными и вышла из лавки.

К чему был этот вопрос о муже? Неужели Валери и правда подслушала, как утром я рассказывала Линде о романе Валери с Бобом Джонсом? Боялась, что я всё расскажу Дэрилу? От этой мысли мне стало не по себе. Впрочем, я и без того была немного на взводе.