Если она позвонит Треву, не настоит ли он на том, чтобы приехать и самому всё увидеть? Именно это её и останавливало. Они с Сидом давно враждовали. По словам Сида, у Трева не было полномочий в Кингфишер-Фоллс, так что вести расследование он всё равно не мог.

Шарлотта открыла раздвижную стеклянную дверь и вышла на балкон. Гроза была уже близко. Вдали сверкнула молния – гром пока не доносился, но ненастье приближалось.

Одно Шарлотта знала о старшем констебле Треворе Сиббритте наверняка: он был настоящим профессионалом. Он любил мать и был бы потрясён, если бы Шарлотта утаила от него такую новость. Если между делом поделиться с ним своими соображениями, Трев объяснит, как действуют в подобных обстоятельствах. И они спокойно, без лишних эмоций обсудят ужасное происшествие.

Пока шли гудки, Шарлотта прислонилась к перилам. Город затих. По вечерам жизнь здесь всегда замирала, но нынешняя тишина казалась ей непривычно жутковатой. Словно сам город оплакивал кого-то из своих.

– Чарли? Ты в порядке? – раздался знакомый, ровный голос Трева.

– Да. И Рози тоже.

Спокойно. Без эмоций.

– Прости, что звоню так поздно, Тревор.

– Поздно? – тихо рассмеялся Трев. – Я только что вернулся с VIP-мероприятия в салоне красоты Кристи.

– Прости, ты сказал, что побывал на мероприятии в салоне красоты? Разве мы не обсуждали это на вечеринке перед свадьбой Кристи и Мартина? Сейчас, дай-ка припомню…

– Очень смешно. Потом всё расскажу. Что случилось? Или просто соскучилась по новостям из Риверс-Энда?

– Я по всем скучаю.

Ни с того ни с сего у неё защипало в глазах.

– По всем?

Шарлотта попыталась рассмеяться.

– Почти.

– Так что случилось? Я слушаю.

– Э-э… Ладно. В общем, сегодня кое-что произошло. – Шарлотта подошла к маленькому круглому столику в углу балкона и села. – Октавия Моррис, помнишь? Она умерла.

– Вот ч… ой, боже мой. С мамой всё в порядке?

– Она грустит. Потрясена. Я только что от неё. Рози уже собиралась ложиться, и… думаю, она немного поплачет. Жалеет, что они с Октавией в последнее время отдалились и она не успела наладить отношения.

– Как это случилось?

– Она упала. Ударилась лбом. Я была на месте.

– Зачем?

– Сид за мной пришёл. Ему нужен был врач, и он так паниковал, что я схватила сумку, но Октавии уже не стало. Она лежала там лицом вниз, на синем коврике поверх кремового ковра, и в её прекрасном, безупречном доме всё было на своих местах, и даже одета она была безупречно… только на затылке у неё след, а на чайной… чашке – оранжевая помада, и я… я не знаю, что теперь делать.

Слова посыпались, обгоняя друг друга, – и Шарлотта разрыдалась.

Несколько секунд Трев ошеломлённо молчал. Потом принялся тихонько её успокаивать.

– Тш-ш. Ну же. Не плачь.

Нервный смешок подступил к горлу, но Шарлотта успела стиснуть губы.

Возьми себя в руки, Чарли.

– Мне лучше приехать.

– Нет. – Шарлотта шмыгнула носом. – Нет, именно поэтому я и не хотела тебе звонить.

– Ты одна? Кто-нибудь может прийти и побыть с тобой?

Шарлотта выудила бумажный платок и высморкалась.

– Это просто эмоциональная реакция на спад адреналина. Через минуту всё пройдёт.

– Но тебе не стоит оставаться одной, если ты так расстроена.

– Перестань истерить, Тревор. Я в порядке.

Вот. Снова всё под контролем. Пусть перед глазами всё ещё плыло, зато потоп прекратился.

Трев тихо рассмеялся.

– Хорошо, Шарлотта. Перестаю истерить.

– Прости. В общем, я звоню не затем, чтобы показать, какая я жалкая. У меня есть вопросы, а ты – единственный полицейский, которому я доверяю.

– Понятно.

– Это прозвучало не совсем так, как я хотела.

– Я рад, что ты мне доверяешь. Какие вопросы?

Что бы Шарлотта ни говорила, Трев, похоже, ничуть на неё не обижался.

Вытерев последние слёзы, Шарлотта рассказала Треву о сделанных снимках.

– Итак, у меня две проблемы. Во-первых, этот след. Не могу поверить, что не заметила его сразу и не стала разбираться дальше. Если её ударили сзади…

– Стоп. Разбираться? Чарли, не тебе вести расследование.

– Да знаю я. Но ты же понимаешь, о чём я. Если её чем-то ударили сзади и она упала вперёд, тот, кто её ударил, мог быть виновен в её смерти. Верно?

– Да, но…

– А ещё – оранжевая помада.

Трев протяжно вздохнул. Шарлотта представила, как он сидит за кухонным столом, обхватив голову руками.

Она хихикнула.

– Что, прости?

– Адреналин. Так вот, помада Вероники. Ты с ней знаком?

– Адреналин? А налить себе бокал вина не пробовала? – спросил Трев.

– Хорошая мысль. – Шарлотта прямиком направилась к кухонной стойке. – Есть красное. Пожалуй, налью всего полбокала.

Продолжая говорить, она налила вина почти до краёв.

– Вероника уже успела наделать неприятностей в Кингфишер-Фоллс. Открыла несколько магазинов и вскоре их закрыла, а потом закрутила роман с одним из похитителей рождественских ёлок.

– И какое это имеет отношение к кончине Октавии?

Шарлотта вернулась на балкон, на ходу отпивая из бокала, чтобы вино не выплеснулось. Пожалуй, вина всё-таки было многовато. Поставив бокал на стол, она опустилась на стул.

– Сегодня утром Вероника была накрашена помадой точно такого же цвета. Она была в книжном магазине. Вернее… рядом с ним.

– Чувствую, ты могла бы рассказать гораздо больше.

– Я просто хочу понять, что делать с этой информацией. Рассказать Сиду?

– Как бы мне ни хотелось, чтобы ты держалась от него подальше, рассказать придётся. Он просил тебя дать показания о том, что ты видела у Октавии?

– Нет. Хотя, справедливости ради, он выглядел потрясённым.

– Он полицейский, Чарли. Его этому учили. Знал он Октавию или нет, есть порядок, которому нужно следовать. Он должен был обойти соседей и соблюсти всю процедуру. Раз обстоятельства смерти Октавии вызывают вопросы, её тело отправят на судебно-медицинскую экспертизу – вероятно, в Мельбурн. Если выяснится, что след свежий, а смерть сочтут подозрительной, дальнейшие меры примет коронерская служба.

– Ладно. Пожалуй, попрошу Дага сходить со мной в участок.

На этот раз Трев вздохнул с облегчением.

– Хорошая мысль. И сделай резервные копии снимков. На них есть дата и время?

– Ага. И копии уже сделала.

От вина внутри разлилось тепло.

– Спасибо.

– А вообще ты как? Если не считать всего этого?

– Мне здесь очень нравится, Тревор. Рози чудесная, и водопады прекрасны.

– Заводь у подножия водопада – особенное место. Для пикника самое то.

В голосе Трева слышался невысказанный вопрос. Шарлотта закрыла глаза. Она вот-вот снова расплачется – от усталости и всего пережитого за день.

– Не заметила. А, кстати, я покрасила балкон и в следующий выходной займусь садом за домом.

Что угодно, лишь бы сменить тему.

Они проговорили ещё несколько минут. Трев рассмешил Шарлотту рассказами о том, что творилось в Риверс-Энде, а потом они пожелали друг другу спокойной ночи.

Вслед за вспышкой молнии донёсся долгий низкий раскат грома.

– Когда-нибудь мы всё-таки устроим этот пикник, – прошептала она.

– Сегодня как-то тихо. – Рози смахнула пыль с полки. – Народу почти нет.

И снова принялась за ту же полку.

– Весь город притих. Машин почти нет, хотя ещё нет и десяти. – Шарлотта посмотрела в только что вымытое окно. Ночью прошла гроза, и утро выдалось свежим, без прежней духоты. – К тому же многие говорили, что уедут на пару недель – до начала учебного года.

– Это правда. И всё-таки…

Машина сбавила скорость. Может, хоть из неё выйдут покупатели? Хоть бы что-нибудь помогло им стряхнуть эту усталость и печаль. Но машина проехала мимо.