– А я всё равно уверена: большие чёрные кошки – или хотя бы какие-то похожие звери – бродят по австралийскому бушу, – задумчиво произнесла я.

Летти щёлкнула пальцами у меня перед носом.

– Соберись, Нарел. Мы говорим о Бобе Джонсе, а не о йови (австралийском «снежном человеке»), чёрных кошках и прочих городских легендах.

– Я согласен с Нарел, – сказал Питер. – По-моему, этих больших чёрных кошек видели слишком часто, чтобы всё было просто мифом. Ладно, Нарел, мы, кажется, отвлеклись. Прости. Что ты хотела спросить у меня про Монгрела?

К счастью, меня осенило.

– Я подумываю о скором переезде. Вообще-то, уже не подумываю: я переезжаю. Продаю свой дом и покупаю другой. Как думаешь, это расстроит Монгрела?

Мне смутно помнилось, что я уже спрашивала его об этом, но если не помню я, то, очень надеюсь, не помнит и он.

Питер помедлил с ответом.

– Постарайся сохранить его привычный распорядок и как можно меньше его тревожить. Даже мебель в гостиной расставь так же. Кстати, его переноска всё ещё стоит у дивана?

Я кивнула.

– Хорошо. Когда переедешь, поставь её в новом доме у дивана точно так же. А что его обычно тревожит?

Я посмотрела на Летти, и та пожала плечами.

– Только верёвка, пожалуй, – сказала я. – Больше ничего не припомню.

Питер погладил подбородок.

– Думаю, Монгрел перенесёт переезд гораздо легче, чем ты ожидаешь, Нарел. Не забывай: он ведь кот из приюта, и жизнь у него была очень тяжёлая. Похоже, с тобой он очень счастлив. Так что, пока ты рядом и сохраняешь его привычный распорядок, он будет счастлив и дальше.

Я поблагодарила его.

– Какие ещё вопросы у тебя ко мне?

Я не могла придумать ни одного. Я изо всех сил искала способ снова перевести разговор на убийство и выудить у Питера хоть что-нибудь.

– Знаешь, Питер, мне надо было записать вопросы. Из-за всей этой суматохи с убийством они у меня напрочь вылетели из головы. Больше ни одного не могу придумать.

Питер прикусил губу.

– Очень жаль. Но не могу же я взять с тебя плату за целый час: консультация заняла всего пять минут.

Летти перебила его.

– У меня идея. Что, если Нарел на этой неделе вспомнит свои вопросы и позвонит тебе?

Питер просиял.

– Отличная мысль. – Но тут же он помрачнел. – Главное, чтобы мне не пришлось приходить к тебе домой и общаться с твоим котом. Ты ведь понимаешь, Нарел.

Я заверила его, что это не проблема.

Мы попрощались. Летти проводила его до двери, помахала ему, закрыла дверь и бросила через плечо:

– Он даже не притронулся к тому шоколадному торту. Придётся мне его съесть.

Она вернулась в гостиную.

– Нарел! Как ты могла! Ты съела весь торт!

Я бы хихикнула, но это было бы невежливо – рот у меня был набит.

– Остаётся только одно, – решительно заявила Летти. – Нам придётся расспросить уборщицу Питера.

К концу утра я всё ещё была у Летти. Мы ждали уборщицу Линду Форрестер. Летти позвонила ей и попросила приехать, чтобы назвать цену за уборку дома. Линда опаздывала уже на полчаса и не отвечала на звонки.

– Как думаешь, она появится? – спросила я Летти.

Летти пожала плечами.

– Точно! Придумала! А что, если мы заедем к ней и сделаем вид, будто решили проверить, всё ли у неё в порядке?

Я нахмурилась.

– А почему с ней должно быть что-то не так? Это же нелепо. Придумай отговорку получше.

Летти схватила свою мужскую сумку и, уже дойдя почти до двери, бросила:

– Поехали! Говорить буду я.

Когда я даже не шевельнулась, Летти поспешила обратно и потянула меня за руку.

– Давай, Нарел! Зато у нас будет отличный повод пошарить у неё в доме.

– Она нас в дом-то вряд ли пустит, не то что позволит там рыскать, – заметила я. – И она не подозреваемая.

Летти подняла брови.

– Пока мы ещё не знаем, кто подозреваемый, а кто нет.

Я застонала. Выбора не было – пришлось ехать с ней. Если уж Летти что-то решила, с места её не сдвинешь.

Мы остановились перед маленьким бледно-зелёным коттеджем с очень симпатичным садом на окраине городка. Я тут же повернулась к Летти:

– Что, если мы разминулись с ней по дороге и она уже у тебя, стучится в дверь?

Летти пожала плечами.

– Ничего страшного. Просто поедем обратно и скажем, что она опоздала.

Я понимала, что говорить что-то ещё бесполезно, и послушно последовала за ней к задней двери. В провинциальных городках большинство гостей стучались в заднюю, а не в парадную дверь. Летти постучала, и нам открыла миниатюрная стройная женщина.

– Мы ещё не знакомы. Я Летти Смит, а это Нарел Майерс.

На лице женщины мелькнуло потрясение.

– Но я же скоро должна быть у вас. Если вы хотели всё отменить, могли бы просто позвонить.

– Нет, это вы опоздали, – удивлённо сказала Летти. – Вы должны были прийти в одиннадцать. Мы же звонили, но вы не ответили.

Та покачала головой.

– Нет, мы договаривались на двенадцать.

Мы с Летти переглянулись. Летти же звонила ей по громкой связи, и я отчётливо слышала, как они договорились на одиннадцать.

– О, видно, вышла путаница, – невозмутимо продолжила Летти. – Как бы там ни было, мы решили заехать и проверить, всё ли с вами в порядке: всё-таки в городе уже случилось убийство.

Глаза Линды загорелись – видимо, в предвкушении пикантных сплетен.

– О да, Боба Джонса убили, – сказала она тоном, который показался мне весёлым. – Зайдёте? Я ещё не собралась ехать к вам. Только что заварила себе чаю.

Она провела нас через большую ванную в узкий коридор, потом на кухню и наконец в гостиную. Планировка у дома была довольно необычной.

Меня чуть не затошнило от запаха нафталина. Воздух был им пропитан до того, что, казалось, ещё немного – и я упаду в обморок от нехватки кислорода.

Линда жестом пригласила нас сесть на диван, укрытый всевозможными разноцветными пледами ручной вязки.

– Может, и вам чаю? Я как раз села пить, – предложила она.

– Нет… – начала я, но Летти ткнула меня локтем под рёбра.

– Да, с удовольствием, спасибо, – сказала она.

Линда просияла и вышла из комнаты. Кухня была буквально за стеной. В крошечном коттедже мы с Летти не могли шептаться так, чтобы нас не услышали. Я воспользовалась моментом и оглядела комнату. Все свободные поверхности – телевизор, журнальный столик, сервант – были застелены пожелтевшими кружевными салфетками. Линда явно была заядлой собирательницей: на салфетках громоздились фарфоровые безделушки всех возможных форм и видов.

Линда вернулась с двумя чайными чашками. Руки у неё дрожали, поэтому чай выплёскивался в блюдца. Каждую чашку с блюдцем она поставила на большую подставку. Мы поблагодарили её. Я подняла непарное блюдце, полное чая, и слила его в чашку. Линда исчезла и вернулась с тарелкой песочного печенья в шоколаде.

Я тут же съела одно.

– Какой у вас милый дом, – сказала Летти, тоже переливая чай из полного блюдца в чашку. – И такие красивые фарфоровые чашки.

– Спасибо. – Линда выглядела очень довольной. – Знаю, они все разные, но я купила их в городском пункте переработки.

Я облегчённо вздохнула: хорошо, что ещё не успела отпить.

– Купили? – переспросила Летти, замерев с чашкой на полпути к губам.

Линда тихонько рассмеялась.

– Не то чтобы купила… Я выудила их из мусорной кучи. Только никому не говорите. Это, конечно, незаконно. У них там рядом со свалкой есть небольшой магазинчик, где можно купить вещи, которые люди отдают по дороге на свалку. Но если я сама привожу мусор и вижу на куче что-нибудь симпатичное, то забираю.

Я потеряла дар речи, но Летти сумела выдавить:

– Как находчиво с вашей стороны.

Она решительно поставила чашку на блюдце.

– А угадайте, что я нашла на днях! – взволнованно, но негромко продолжила Линда.