– Даже представить не могу, – пробормотала я, жуя шоколадное печенье.

Линда поспешила выйти из комнаты. Мы с Летти переглянулись. Вернулась она, прижимая к себе большой пакет, и тут же высыпала его содержимое на огромное кресло.

– Вы только посмотрите, сколько сумок! – воскликнула она. – Я была на городской свалке на днях, и кто-то как раз выбросил их на кучу для металлолома. Представляете? Ну да, у некоторых, наверное, металлические ручки, но почему было не отдать их в магазин? Ладно, давайте, выбирайте себе по одной.

Мы с Летти дружно запротестовали.

– Нет-нет, что вы, – сказала я.

– И я никак не могу, – сказала Летти, – но это ужасно щедро с вашей стороны.

– Я настаиваю. – Линда сцепила руки, потом схватила сумку и сунула её мне. – Вы должны взять вот эту. Цвет вам подходит.

Это была огромная чёрная сумка. Каким образом чёрный цвет мне подходил, я понятия не имела, но сумку взяла и поблагодарила Линду. Затем вытащила кусок колючей проволоки, застрявший в виниле, и положила его на своё блюдце.

– А эта подойдёт вам. – Линда выбрала сумку с цветочным узором в сомнительных выцветших оттенках красного, оранжевого и бежевого и сунула её Летти.

Та прижала сумку к груди с ошарашенным видом.

– Огромное спасибо, – сказала Летти.

Похоже, Летти быстро пришла в себя, потому что вскоре спросила:

– Мы так рады, что с вами всё хорошо. Ведь совершенно непонятно, почему убили Боба Джонса, вот мы и забеспокоились: а вдруг это серийный убийца.

Линда подалась вперёд, глаза её блестели.

– Вы же понимаете, я не из тех, кто сплетничает, – сказала она, – но многие в этом городе хотели бы убить Боба Джонса.

– Ну, продолжайте, – сказала Летти. – Кто же?

– Ну, все его клиенты, разумеется. – Она посмотрела на нас так, будто мы были не в своём уме.

– Какие именно клиенты? – спросила Летти.

Линда явно не испытывала ни малейших угрызений совести по поводу сплетен, несмотря на все уверения в обратном.

– Взять хотя бы Скотта и Эмили Фаулер! Прошлой зимой у них лопнула водопроводная труба. Помните те ночи, когда было минус пятнадцать?

Мы с Летти кивнули, хотя я в то время, должно быть, лежала в больнице.

– Они вызвали Боба Джонса, а он не стал прокладывать новые трубы поглубже, как у нас положено, и пустил их почти у самой поверхности. Даже ближе, чем те, что лопнули. Вы можете себе такое представить?

Мы с Летти дружно покачали головами. Линда продолжала:

– Так вот, бедняги Скотт и Эмили уехали в круиз. Пока они были в отъезде, снова ударил такой же мороз – минус пятнадцать – и трубы опять лопнули. Вы знаете их дом?

Мы опять покачали головами. Линда тоже покачала головой.

– Труба проходит у них за домом, а сам дом врезан в склон. В общем, пока их не было, трубы лопнули и дом затопило.

– Это ужасно, – сказала я.

Глаза Линды засверкали ещё ярче.

– И это ещё не всё: муниципалитет выставил им счёт за воду на несколько тысяч долларов.

– Но если это случилось прошлой зимой, с чего бы им вдруг убивать Боба Джонса сейчас? – спросила я.

Она прищурилась.

– Не знаю, но я убираю у них в доме. Они вечно говорят, что у них не хватает денег на дополнительные часы уборки, а вы бы видели, сколько дорогих вещей они накупили в Канаде! А ведь Скотт здесь всегда одевается скромно, а в Канаде купил себе шикарные ботинки. Отвалил за них сотни и сотни долларов. Секундочку.

Она юркнула из комнаты. Вернувшись, протянула Летти какую-то бумажку.

– Это же чек за ботинки! – сказала Летти, передавая его мне.

Я пробежала чек глазами – и правда, в нём значилась одна пара ботинок.

– Я взяла его у них дома, – сказала Линда так, словно в этом не было ничего особенного. – Просто не могла поверить, сколько они потратили на круиз. А круизы, знаете ли, недёшевы.

– Кто ещё мог захотеть убить Боба? – спросила Летти.

Линда, похоже, была только рада выложить всё, что знает.

– Ну, есть ещё Силия Каррутерс. Она не очень-то приятная женщина, так что я бы не удивилась, если бы она кого-то убила. У неё двухэтажный дом, и буквально на прошлой неделе ванна провалилась сквозь пол. Просто чудо, что никто не погиб! Впрочем, Силия не очень чистоплотна. Я убираю у неё раз в неделю и, когда она уходит, просматриваю все её чеки. Она почти не покупает мыло.

– Так ванна провалилась по вине Боба Джонса? – спросила Летти.

Линда радостно закивала.

– Да. Он не сделал гидроизоляцию, а когда Силия ему на это указала, заявил, что в большинстве домов такого возраста её нет. Но дело ведь не в этом, правда? Он вытащил старую ванну и поставил новую – значит, должен был тогда позаботиться о гидроизоляции. Это же просто здравый смысл! – не дожидаясь ответа, продолжила она. – Я отдала Силии кошачью корзинку, которую нашла на городской свалке. Вполне приличную, между прочим, и с одеяльцем внутри. Она меня поблагодарила, но даже не предложила за неё заплатить. Нет, ну вы можете себе такое представить! Только сказала «спасибо» – и ни цента.

Мы с Летти переглянулись. Ясное дело: она хотела, чтобы мы заплатили за эти жуткие, грязные сумки. Я полезла в кошелёк и вытащила десять долларов.

– Кстати, мы же не заплатили вам за те сумки, что вы нам подарили, – сказала я. – Сколько они стоят?

– Двадцати долларов хватит, – произнесла она сквозь поджатые губы.

– За каждую?! – пискнула Летти.

Я ткнула её локтем под рёбра, вытащила ещё одну десятидолларовую купюру и протянула Линде. Летти выудила из своей мужской сумки двадцатку и тоже отдала ей.

– Спасибо.

Ни тени улыбки. Эта женщина явно была не в себе. Похоже, она понятия не имела, что хорошо, а что плохо. Я удивилась: большинство людей в городе отзывались о ней хорошо и жалели её. Я решила, что Линда мастерски изображает жертву и при этом насквозь нечестна.

– Похоже, у Боба Джонса было немало недовольных клиентов, – заметила Летти. – Интересно, был ли ещё кто-нибудь, у кого имелся повод его убить?

Линда покачала головой.

– Больше никого не могу припомнить. Я слышала слухи – хотя я-то, заметьте, сплетен не слушаю, – что у него полно недовольных клиентов по всему городу. А ещё у него был роман с Валери Эндрюс.

– С той, из богатого герефордского хозяйства? – уточнила Летти.

– Она самая. Замужем за Дэрилом Эндрюсом. Очень богатая семья. Хотя, казалось бы, могли бы нанимать меня больше чем на два часа раз в две недели, а у них в доме вечный бардак. Честное слово, совершенно беспомощные. Такие богатые, а собственный дом убрать не могут. Я-то свой убираю. – Она ещё несколько мгновений что-то бормотала себе под нос.

– Думаете, Дэрил узнал о романе и убил Боба? – спросила я.

Линда приложила палец к губам.

– Никому не говорите, что я так сказала. У Дэрила вспыльчивый характер. Он вечно орёт на работников. На меня он, конечно, не орёт, потому что я отлично убираю. У его жены в городе магазин плетёной мебели. Она не нанимает меня для уборки, так что там, наверное, жуткая грязь.

– Я знаю этот магазин, – сказала я. – «Плетёный уют и товары для дома».

Линда кивнула.

– Он самый, – подтвердила она. – Валери Эндрюс скрывает кое-что от налоговой. У неё двойная бухгалтерия: налоговой она показывает одни цифры, а настоящие продажи записывает отдельно. Декларирует только часть дохода.

– Откуда вы это знаете? – спросила я.

– Она хранит бумаги в домашнем кабинете, а не в магазине, – терпеливо пояснила Линда.

Она постучала пальцем по подбородку, а затем отхлебнула из своей чашки. Я невольно подумала, не подхватит ли она через эту чашку тиф или гепатит B.

– Больше никого, кто хотел бы убить Боба Джонса, я не припомню, – задумчиво произнесла она. – Разве что Грэм Гибсон, конечно. Вы о нём знаете?

Мы с Летти заверили её, что знаем.

– Ну что ж, мисс Смит, мне сейчас поехать к вам и назвать цену за уборку? Только сначала допейте чай – вы ещё не закончили.