Молодая леди, прижав платочек ко рту, выбежала из комнаты.

Леди Харви устало откинулась на спинку кресла.

— Не понимаю, зачем я вам нужна. Что с меня взять? Тетушка, старая дева… Не сомневаюсь, что разговор с моей племянницей был для вас куда полезнее.

Боже, укрепи…

Стайлза бы сюда — тот очаровал бы леди через несколько секунд. Я собрался и старательно сделал подходящее лицо.

— Леди Харви, должно быть, вам известно, что люди невольно видят в друзьях лишь их лучшие качества. Всегда стоит побеседовать с человеком мудрым, который привык смотреть со стороны — только так и можно получить беспристрастную оценку.

Лицо собеседницы несколько смягчилось.

— Мне говорили, что мисс Альберт порой грешила некоторой прямолинейностью… — намекнул я.

— Если под прямолинейностью вы подразумеваете эгоизм и склонность к флиртам, то так оно и есть, — неодобрительно прищелкнула языком леди. — Эта девушка пыталась разрушить жизнь моей племянницы.

У меня по разговору с леди Эдит такого впечатления не сложилось, и я насторожился.

— В самом деле?

— Именно. — Глазки женщины вспыхнули. — Эдит — девушка дружелюбная, однако красавицей ее не назовешь.

Что значит любящая тетушка…

— Поэтому все мы в прошлом году были вне себя от радости, когда сэр Перси Дюкхарт проявил к ней интерес, — продолжила она. — На каждом балу по два раза приглашал Эдит на танец, бывал у нас с визитами. Даже помнил дату ее дня рождения! А потом Роуз вдруг решила его отбить. Танцевала с ним, заигрывала, шепталась в укромных уголках, и сэр Перси совершенно охладел к моей племяннице. Эдит так и не поняла, насколько коварная особа эта Роуз. Вечно ее защищает! — Леди Харви стиснула костлявые пальцы. — Причем Роуз было наплевать на сэра Перси. Просто-напросто ей претила мысль, что Эдит обручится раньше нее. Маленькая вертихвостка!

Рассказ леди Харви не слишком соответствовал показаниям Люси. Другое дело, что недоверия выражать сейчас ни в коем случае не следует.

— Да, тут и впрямь попахивает эгоизмом.

— Вот-вот. — Ее губы гневно сжались, словно горловина мешка, которую туго затянули шнурком. — Разумеется, потом Роуз перестала обращать на него внимание. А теперь бедный джентльмен того и гляди попадет в лапы этой ужасной Мелинды Фентон.

— Когда вы последний раз видели мисс Альберт? — спросил я, записав в блокнот имя Мелинды.

— Вероятно, около полуночи, — фыркнула собеседница. — Видите ли, я за ней особо не следила. На вечере было множество достойных внимания леди, одетых с куда большим вкусом.

— Вы мне очень помогли, леди Харви, — пробормотал я, закрыв блокнот. — Редко встретишь столь наблюдательного человека.

Похоже, дама совсем оттаяла.

— Благодарю за комплимент.

— Последний вопрос: не подскажете, где я могу найти мистера Гаверлинга?

— Господи, он-то вам зачем? — вздернула брови леди Харви.

— Ваша племянница упомянула, что он беседовал с мисс Альберт.

— Я дам вам его адрес.

Леди Харви отошла и через пару минут вернулась с листком бумаги.

Я рассыпался в благодарностях, и мы распрощались.

Выйдя из дома Харви, я сходил в контору Гаверлинга, однако выяснилось, что тот был с самого утра и к одиннадцати уже ушел на деловые встречи. Пришлось отправиться к Дюкхарту, но и сэра Перси застать не удалось. Дворецкий наводил справки почти двадцать минут и вернулся с сообщением, что господина дома нет. Я оставил записку, что вернусь завтра утром и прошу сэра Перси не покидать дом, пока мы не побеседуем. Тергуда в клубе еще явно не было — рановато, а спросить, где он служит, я забыл. Раз ни с тем, ни с другим, ни с третьим поговорить возможности не представилось, я решил перейти к самому легкому пункту плана. Лучшим сегодняшним уловом оказался мотив убийства — очевидный, словно рыба, висящая на крючке. В кармане у меня лежал рисунок колье леди Эдит. Пора навестить одного знакомого ювелира.

Уроженец Марселя Филип Дюрелл, ранее носивший имя Филипп д’Эрель, держал ювелирную лавку на Дауэлл-стрит в районе Хаттон Гарден. Мы познакомились в ходе расследования дела о краже драгоценностей из его лавочки и даже стали друзьями. Главарь отчаянной банды из Севен Дайлс, Джек Броган, известный под прозвищем «Скелет», пытался тогда купить у барыг краденое колье, уплатив за него полцены, однако я убедил его отказаться от этой затеи. Таким образом, в любом вопросе, касающемся ювелирных изделий, я всегда мог рассчитывать на Филипа.

Я дернул за шнур колокольчика. Дверь открыла молодая женщина с дежурной улыбкой, которая немедленно погасла, сменившись некоторой неуверенностью.

Совсем забыл о ссадинах на лице…

— Чем могу помочь? — поинтересовалась она.

— Я — инспектор Корраван из Скотланд-Ярда. Мистер Дюрелл у себя?

Женщина, моргнув, облегченно выдохнула.

— Конечно. Присядьте, пожалуйста, — махнула она рукой в сторону кресла с позолоченными подлокотниками, такого же хрупкого, как в гостиной Харви. Я остался стоять.

Через несколько секунд в торговый зал выбежал распростерший руки Филип. Приятель был мужчиной лет сорока, сохранившим естественный темный цвет волос. Расплывшаяся талия выдавала его страсть к вкусной и обильной пище. Одет Филип был безупречно с головы до ног.

— Мишель, мон ами! — Глянув на мое исцарапанное лицо, он невозмутимо приподнял бровь. — Проходи, проходи!

Филип распахнул тяжелую деревянную дверь, и я проследовал за ним, миновав мастерскую, где согнулись над столами двое работников с серебристо поблескивающими инструментами. Кабинет Филипа сиял чистотой и порядком: стол с позолоченной деревянной резьбой, турецкий ковер и огромный шкаф с множеством ящичков, помеченных понятными только самому хозяину кодами.

— Кофе? — предложил приятель.

Из торгового зала донесся звон дверного колокольчика, и я отказался, не желая надолго отвлекать ювелира.

— Что-то стряслось? — встревоженно спросил Филип, и я поторопился его успокоить.

— Нет-нет. К тебе мои дела точно отношения не имеют. Во всяком случае, так мне представляется. — Я вытащил из кармана рисунок с изображением колье леди Эдит. — Тебе знакома эта вещица?

Филип надел очки, изучил рисунок и поднял на меня удивленный взгляд.

— Колье «Тьерри», владельцы — семейство Харви. Почему ты им интересуешься?

— Колье пропало, — объяснил я, откинувшись в кресле, и Филип присвистнул. — Больше того, — продолжил я, — надето оно было на шею женщины, убитой в ночь на вторник, вскоре после бала у лорда Харви. Подозреваю, что колье сняли с мертвого тела, однако не уверен, что убийца именно за ним и охотился. Возможно, драгоценность стала… э-э-э…

— Незапланированной добычей? — Филип недоверчиво выдохнул и снял очки. — Нон. И мысли не допущу, что колье не было главной целью преступника.

— Сколько оно может стоить?

— От двух до двух с половиной тысяч фунтов стерлингов.

У меня пересохло во рту. Ничего себе, за такие деньги можно отгрохать целый дом!

— Точно?

— Ну да. А что?

— Леди Эдит считает, что колье стоит несколько сот фунтов.

— Может, так оно и было в сороковых, когда дедушка Харви купил его по сходной цене у разорившегося на железнодорожных акциях глупца. Тот отчаянно нуждался в деньгах. — Филип поднял брови. — Имей в виду, я тебе этого не говорил.

Я кивнул, успокаивая друга.

— Надо сказать, что в любом случае колье тогда было недооценено. Учитывая его происхождение…

— А что с происхождением? Кто предыдущий владелец?

— Одна из любовниц графа Тьерри, куртизанка и подруга Жозефины де Богарне. — Филип потянулся к книжной полке. — Постой-ка. Сейчас покажу тебе изображение получше, чем на твоем рисунке.

Друг повел пальцем по корешкам книг и вытащил толстый том с вытесненным золотом названием: «Couillard, Paris».

— Как это произносится?