Рози как раз вешала трубку, когда Шарлотта поспешно вошла.

– Дорогая, пока ничего не удалось, но я нашла кое-что интересное.

– Я тоже. Давай ты первая.

– Я раньше не обращала внимания, но сейчас просматривала список и обнаружила, что среди покупателей значилась Октавия.

– Октавия купила книгу Фреда? Когда?

– Давным-давно. Точнее не скажу: на компьютерную систему мы перешли всего четыре-пять лет назад, и я перенесла в неё столько бумажных записей, сколько смогла. Даты покупок мне и в голову не пришло вносить, так что она вполне могла купить книгу сразу после выхода.

– Ты не против, если я посмотрю снимки в телефоне? Те, что сделала, когда Октавия… ну, ты понимаешь.

– Умерла? Со мной не надо ходить вокруг да около, Чарли. Конечно, смотри – и рассказывай, что хотела сказать.

Шарлотта поставила рамку на задний прилавок и передала копию Рози.

– Сейчас принесу стремянку. А Харприт дала мне вот это. – Она достала из кармана лупу. – Посмотри на выражение лица Генри и скажи, что думаешь.

Пока Рози склонилась над фотографией, Шарлотта искала в галерее телефона снимки из дома Октавии. Она пролистала снимки тела. Кухня – нет. Кадр с окном, диваном и какой-то с виду дорогой картиной на мольберте. Нет.

– Ага!

– Что? – Рози подняла глаза.

– Я сфотографировала книжный шкаф Октавии. Посмотри, что там! – Шарлотта увеличила изображение: на нём виднелась размытая, но узнаваемая книга.

– Книга Фреда. И выставлена на подставке.

– Я раньше не замечала подзаголовка. Идеальный взгляд одного мужчины. Должно быть, Гленис было обидно, что издатель добавил такой подзаголовок, ведь в книге есть и её работы, – сказала Шарлотта.

– Книгу они издали за свой счёт.

– За свой счёт?

– Они заплатили, чтобы книгу выпустили. Фред передал снимки и текст, а так называемое издательство превратило всё это в книгу и напечатало около сотни экземпляров. Большую часть пришлось выкупить Гленис – Фреда к тому времени уже не было. Потом издательство почти ничего не сделало, лишь продало несколько экземпляров паре знакомых книжных магазинов. Я взяла довольно много: у нас постоянно спрашивают книги о здешних местах. – Рози снова склонилась над копией. – Я никогда не видела Генри таким расстроенным. Интересно, не слышал ли он, как Фред велел Гленис не попадать в кадр. Генри к ней очень привязан и даже помог ей переехать в нынешний дом, когда она продала паб.

– А кто теперь владеет пабом?

– Разве мы ни разу об этом не говорили? Я думала, ты знаешь. Кевин Мёрдок.

– О. Понятия не имела, Рози. И он ведь был кавалером Октавии.

– Неужели ты думаешь, что Октавию убил Генри? – Рози высоко подняла брови.

– Я уже не знаю, что думать.

Рассказать тебе мою последнюю теорию?

Больше никаких расследований, доктор.

Предупреждение Брайса вновь прозвучало у Шарлотты в голове. Брайс мог бы провести её в дом Октавии, чтобы она ненадолго взяла книгу. Или сходить за ней самому. Где-то у Шарлотты должен быть его номер.

– Я дам Гленис знать, что копия готова. Ты всё ещё готова помочь мне после работы? – спросила Рози.

– С радостью. Хорошо будет заняться чем-то, не связанным со всем этим. С Октавией, Генри, Вероникой Уимор…

– О, так вот какая у неё фамилия! Я так и знала: звучит она как-то… ну, странно.

– Говорит, что происходит от Уиморов из Сомерсета.

– Семейство, надо полагать, знаменитое. – Рози протянула лупу Шарлотте. – Согласна. Отныне полицейскую работу оставляем детективам. А вечером закажем пиццу и будем есть, пока разбираем бумаги. По крайней мере, точно знаю, что среди бумаг Грэма никаких тайн нет.

– У тебя есть версия, кто вломился? И что пропало? – Шарлотта раскладывала на обеденном столе папки в порядке дат, а Рози по одной разбирала их содержимое. Рядом с ней стояла большая коробка, куда она складывала всё, что не стоило возвращать в папки. Пока это были подшивки газет, старые рабочие письма и книги по журналистике.

Ничего пока не выбрасывали, но предложение Шарлотты отделить то, что по-настоящему дорого Рози, от всего остального упростило задачу. Когда Рози отберёт всё, что хочет, тогда можно будет – уже в другой день – заняться коробкой.

– Ума не приложу, дорогая. Насколько я вижу, пока ничего не пропало. Конечно, я не помню всего, что хранил Грэм, но ничего такого в глаза не бросается.

– Продолжим искать. Просто не верится, какие тут сокровища. Тебе обязательно надо попросить Харприт вставить в рамки хотя бы часть фотографий и статей!

Рози просияла.

– Грэм был таким талантливым. И таким смелым и добрым. Даже на склоне лет, когда здоровье у него было уже не то, он всё равно приходил на помощь каждому, кто в нём нуждался.

Она протянула газетную статью.

– Вот статья, которую он написал в память о Фреде Лейне. Хотя, пожалуй, не совсем в память – сам человек ему не особенно нравился, – скорее обзор прекрасных фотографий, которые тот делал все эти годы. Среда обитания очень важна, и Фред подчёркивал, что территорию вокруг водопада нужно защищать, чтобы зимородки снова здесь поселились.

Шарлотта бегло просмотрела статью – её больше занимали две фотографии. На одной Фред стоял на смотровой площадке в непринуждённой позе. На шее у него висели две камеры. Он пристально смотрел на водопад.

– Грэм сделал этот снимок за несколько недель до несчастного случая, и я помню, как он говорил, что кадр дался нелегко. Фред всё время хмурился в объектив, вот Грэм и попросил его смотреть в сторону.

– Он любил галстуки-бабочки.

– Не припомню, чтобы хоть раз видела его без галстука-бабочки. Гленис шутила: она всегда знала, что подарить ему на Рождество.

Вторая фотография была знакомой. На ней – заводь и река, снятые с вершины водопада. Шарлотта и сама делала несколько таких снимков, но этот снимок был сделан профессиональной камерой; чёткость портила лишь пожелтевшая бумага, на которой его напечатали.

Подпись под ним сообщала, что снимок взят из книги Идеальные фотографии Кингфишер-Фоллс, а права на него принадлежат Фреду Лейну.

– Через сколько времени после смерти Фреда вышла эта статья?

– Так, сейчас посмотрим. – Рози бросила несколько бумаг в коробку. – Как минимум через три месяца. А может, и позже: книга вышла на той же неделе, что и номер газеты, – потому Грэм и взял оттуда снимок.

Шарлотта достала из сумочки лупу и принялась разглядывать фотографию.

– Дорогая, что это ты делаешь?

– Понятия не имею, но вот бы сюда ту книгу! Чёрно-белый снимок на старой бумаге разбирать трудно. Но вот здесь – в воде что-то есть? – Она передала всё Рози. – Утка, что ли, покачивается?

– Или какой-то обломок. В реку чего только не попадает, так что это может быть что угодно. А я как раз придумала, у кого эту книгу можно попросить.

Шарлотта вглядывалась в сумерки, пытаясь разглядеть въезд на участок Гленис. У примыкающей к участку фермы рождественских ёлок стояла большая вывеска, а этот въезд заметить было почти невозможно. Даже почтового ящика тут не было – только узкий просвет между запущенными кустами. Подъездная дорожка вилась вниз по холму через заросли и выводила к негустому саду вокруг маленького дома.

Сбоку – пустой навес для машины, в доме темно, ни признака движения. Шарлотта развернулась и поставила машину так, чтобы та – как она надеялась – никому не помешала, если Гленис вернётся раньше, чем Шарлотта уедет.

Рози звонила Гленис и на домашний, и на мобильный, но та не ответила, и ни там, ни там не было голосовой почты.