– Послушай, Марло, я открою тебе одну тайну. Люди делятся на Волков и Овец, – начал Мефис. – Ирвин считает, что ты тоже Овечка, невинная белая Овечка. Но я-то знаю, что это не так. Я нутром чувствую, как мы с тобой похожи. Вижу кровь на твоих руках, слышу запах смерти, исходящий от тебя. Стоит мне подойти, как я ощущаю его. – Мефис шумно втянул воздух через нос, будто действительно что-то чувствовал, и с тихим смешком продолжил: – Нет, Марло, ты Волк. Волк в овечьей шкуре, спрятавшийся в послушном стаде. О нет, нет, – его глаза заблестели, – ты Волчонок, убивший кого-то, а теперь притворяющийся, что тебя гложет вина. Разве не так?

– Я не понима…

– Кого ты убил, маленький Волчонок?

Тут я, дрожа всем телом, сделал неуверенный шаг назад, увернувшись от ножа, но Мефис схватил меня за рукав и дёрнул назад. Его пальцы сжали мои волосы на затылке, и я в действительности почувствовал себя волчонком, которого подняли за шкирку.

– Кого, Марло? Говори. Кровь на твоих руках уже не смоется.

– Что насчёт тебя? – Собравшись, я вцепился в лацканы его пальто. – Твои руки… Они ведь тоже в крови?

Судя по улыбке, Мефис ждал этого вопроса.

– Да… Мои руки по локоть в крови, а за мной дорожка из тел.

– Я… – растерянно начал я, – тебе не верю.

– Поверишь, когда признаешься в том, что забрал чужую жизнь.

– Признаться тебе?

– Для начала себе.

Мой взгляд лихорадочно заметался по его лицу. Я зажмурился и спросил еле слышно:

– Значит, ты принял это?

– Я никогда не отрекался.

Стало тяжело дышать. Меня затошнило. Грудь сковал дикий страх. Мефис так спокойно признался в том, что убивал. Может, я был следующим в его списке? Пугало ли это меня? Чего я больше боялся: быть убитым или признаться в убийстве?

– Говори, Марло. Кто?

Так и не решившись открыть глаза, я прошептал:

– Дядя.

Мефис отстранился. Я больше не ощущал его хватки на запястье. А вот нож теперь коснулся горла.

– Осторожно, Марло, лезвие очень острое, – посмеиваясь, проговорил Мефис. – Ты ведь не хочешь пораниться?

Нож был совсем близко, плотно прижат к учащённо бьющейся жилке, сильнее ощущался при каждом судорожном вздохе. Достаточно всего лишь одного движения, стоит только немного надавить…

– Или хочешь?

Знакомые ощущения захватили меня с головой. Кажется, я уже резал однажды чужое горло. Наблюдал за тем, как кровь окрашивает всё вокруг, ощущая, как в воздухе повисает тяжёлый металлический запах. Или это всё было лишь сном? Может, кошмаром? Наваждением? Или предвестием?

Где он?

Где сейчас мой дядя?

Где я спрятал его тело?

Мефис ждал ответа, а я представлял, как мог бы, дёрнувшись, напороться на нож. Горячая кровь побежит по коже, воздух со свистом будет вырываться из моих лёгких, я упаду на колени, схватившись за Мефиса, и алые брызги осядут на его дорогом шерстяном пальто. Больше не нужно будет хранить в голове столько секретов. Больше вообще ничего не нужно делать…

Барашек я или Волчонок?

И, сделав свой выбор, я спросил:

– Скольких убил ты, Мефис?

– Привет.

Я вынырнул из своих мыслей и растерянно огляделся: библиотека, вечер, кажется, сегодня пятница, точно пятница; в зале, помимо меня, всего пара-тройка человек. На больших настенных часах – без пятнадцати восемь. В девять библиотека закрывается, а значит, через час всех попросят покинуть помещение.

Передо мной лежали стопка книг и исписанный чёрной ручкой лист. Стоило его увидеть, как меня накрыла волна паники. Будто вытолкнули без парашюта из кабины самолёта, а подо мной добрые две тысячи футов пустоты. Совладав с собой, я машинально начал складывать лист пополам, чтобы убрать его в карман брюк. С глаз долой. Надо вернуться в комнату и сжечь эту проклятую бумажку. Голова гудела, словно переполненный улей. Я даже не знал, как долго здесь просидел.

– Ты в порядке? – Линор напротив меня выглядела встревоженной.

На ней были клетчатые брюки, светлая рубашка и тёмно-зелёный жилет с эмблемой университета. Мой взгляд зацепился за серебряный кулон в виде овечки, но, приглядевшись, я понял, что это козерог c длинными закрученными рогами, скорее всего, её знак зодиака. Устало выдохнув, я откинулся на спинку стула и потёр глаза. Чёртов Мефис со своей чёртовой теорией. Он основательно задурил мою голову: уже вижу то, чего нет. Я, по его мнению, Волчонок, ха. Надо же до такого додуматься. Тогда Линор точно глупая маленькая Овечка. Я крепко зажмурился, желая, чтобы вся эта несусветная чушь вылетела из головы. Но, увы, чем сильнее мне хотелось всё забыть, тем больше размышлений приходило на ум.

– Чего ты хотела? – Я постарался быть поприветливее, но голос выдал жуткую усталость. Мне даже самому стало неудобно оттого, как плохо это прозвучало. Уверен, что и вид был соответствующий.

– Тебя не было сегодня на лекциях, – обеспокоенно проговорила Линор.

– Вроде был…

– Нет, не был. И ты опять пропустил семинар профессора Гумбира. Он спрашивал о тебе. – Она в замешательстве нахмурила брови.

А ведь я был у профессора Гумбира на хорошем счету. Ему понравилось моё активное участие, когда мы проходили «Эпос о Гильгамеше».

– Я забыл о семинаре…

– Марло, ты весь день сидел в библиотеке. Вот прямо на этом месте.

– Ты опять следила за мной? – невольно воскликнул я, и на нас стали оглядываться другие студенты.

– Нет, – чуть наклонившись, тихо, но твёрдо ответила Линор. – Я несколько раз заходила утром, мне надо было сдать книги и доделать эссе. Потом я зашла в обед, и вот сейчас. Что с твоим лицом? Ты подрался?

– Не говори ерунды, – начал было я, но осёкся, увидев свою руку.

Костяшки пальцев тронула синева; они отдавались лёгкой, почти незаметной болью. Воспоминания о прошлом вечере пронеслись в голове, как на быстрой перемотке. Произошло ли всё это на самом деле? Затрещина, удар, нож? На подкорке двадцать пятым кадром запечатлелось лишь одно: как острое лезвие появилось в руке Мефиса. Это ведь было прошлым вечером, верно?

– Какой сегодня день недели? – спросил я.

– Суббота.

Суббота? Как я умудрился пропустить пятницу? Чем, чёрт возьми, я занимался?

– Сегодня суббота, и через пятнадцать минут здесь всё закроется. Я подошла, потому что ты не реагировал на слова мистера Торна.

– Мистер Торн?

– Библиотекарь, – уточнила она, указывая взглядом на мужчину средних лет, стоявшего у полок с историей искусств. Как раз в этот момент он, обернувшись, посмотрел на нас и улыбнулся.

Я молчал, медленно осмысляя происходящее. До меня всё ещё не доходило, как я умудрился потерять почти два дня.

– Твой лоб, – начала неуверенно Линор и показала на место чуть выше правого глаза. – Вот здесь.

Я дотронулся до кожи там, где Мефис приставил нож, и ощутил под пальцами запёкшийся порез – небольшой, но, похоже, достаточно глубокий. Неужели он поранил меня? Или это я сам слишком прижался к острию?

– Надеюсь, ты показался в медпункте.

– Это всего лишь царапина.

– Останется шрам, – наседала Линор.

Это волновало меня меньше всего.

Я поднялся, небрежно оставив на столе книги с ручкой, схватил свой полупустой рюкзак и направился к выходу. Линор упорно следовала за мной, как на привязи.

– Мне кажется, тебе стоит обратиться к врачу. Если тебя избили, то лучше сообщить… – торопливо заговорила она, стараясь не отставать.

– Линор. – Я резко повернулся к ней.

– Да? – Она замерла, сжимая лямку кожаного рюкзачка.