ЭО: Не задавайте глупых вопросов. Зовите меня как, черт возьми, хотите.

СГ: Давайте вернемся к началу, Эндрю. Хотелось бы собрать как можно больше информации о вашем сыне. Важно ничего не упустить – любую возможную связь, которая могла бы привести нас к нему. Вы потерпите, пока я задам несколько вопросов о прошлом?

ЭО: Хорошо.

СГ: Понимаю, тема неприятная. Мне известно, что ваша жена умерла.

ЭО: Умерла.

СГ: Не могу представить, насколько вам, должно быть, тяжело. Мне очень жаль.

ЭО: Люди продолжают говорить, что не могут себе представить, каково мне. Но это же ваша работа, верно? Вы часто общаетесь с людьми, у которых случилось горе. Уж наверняка вы можете представить.

СГ: Расскажете, как умерла ваша жена?

ЭО: Она умерла во время родов.

СГ: Ужасно… Генри – ваш единственный ребенок?

ЭО: Она не должна была умереть. Нелепая случайность. Я вообще не хотел детей. Она хотела двоих.

СГ: Свыкнуться, наверное, было непросто.

ЭО: Непросто? Я бы сказал, мучительно. Люди до сих пор помнят мою жену. Эмили была потрясающей. Художницей. Она говорила, что озеро – это вдохновение. Ей нравились северные леса. Поэтому мы переехали сюда.

СГ: Она хотела быть матерью? И так появился Генри?

ЭО: Она говорила, что тоскует. Я волновался…

СГ: Насчет?

ЭО: Я волновался, что если не дам ей того, чего она хочет, то она…

ТК: Она?..

ЭО: Уйдет, наверное? Не могу вам объяснить. В ней был свет. Она… будто лучилась. Я никогда не встречал подобных людей.

СГ: Спасибо за откровение, мистер О’Нил. Я продолжу, хорошо? Детектив Конати даст вам салфетку.

ЭО: Я до сих пор ее оплакиваю.

СГ: Она умерла, когда родился Генри?

ЭО: Да. Эмболия. Я вышел из комнаты, и она еще дышала, а когда вернулся, остался только он.

СГ: Остался только Генри. Ваш сын.

ЭО: Да.

СГ: Мистер О’Нил, давайте продолжим. Можете рассказать нам о ваших отношениях с Генри?

ЭО: Я был его отцом.

СГ: Верно. Я попрошу детектива Конати налить вам стакан воды, хорошо? Как складывались ваши отношения с Генри в последнее время?

ЭО: Он учился в пятом классе. Какая эмоциональная глубина может быть в отношениях с детьми в таком возрасте?

СГ: Вы полагаете, Генри делился с вами своими проблемами? Знаю, странный вопрос про ребенка, но были ли у него враги? Задиры в школе?

ЭО: Генри не очень преуспевал в играх на переменах, а учился нормально. Не могу поверить, что кто-то мог видеть в нем угрозу.

СГ: На переменах?

ЭО: Ну, вы знаете. Он не очень хорошо бросал и ловил мячи. Не был самым быстрым. Боже, я уже говорю о нем в прошедшем времени…

СГ: А вы считали спорт важным?

ЭО: Да, спорт – наша общая с моим отцом любовь. Как я уже сказал, я не планировал заводить детей, но когда наконец смирился… Нет, не так. Когда Эмили была беременна, я позволил себе немного помечтать.

СГ: И что вы представляли?

ЭО: Я играл в бейсбол в старшей школе. Моя команда стала вице-чемпионом штата Делавэр в сезоне, когда я был в одиннадцатом классе. Боже, что я такое несу.

СГ: Так вы надеялись, что Генри пойдет по вашим стопам? Что у него будет похожий спортивный опыт? А вместо этого?

ЭО: Ничего в итоге не вышло так, как я хотел. Знаю, что несу какую-то ерунду, детектив. Просто… меня всегда это расстраивало.

СГ: Пропавший ребенок – очень серьезная травма. Давайте не будем торопиться и посмотрим, сумеем ли мы обнаружить что-то полезное, хорошо? Останемся на связи?

ЭО: Все пошло плохо с самого начала. С тех пор как умерла Эмили. Ничего в моей жизни не вышло так, как я хотел. А теперь еще и Генри.

27 мая 2023 года

На ужин была пицца, заказанная в ближайшей к лагерю кафешке. Джорджа отправили забрать ее, и Сара настояла, что тоже поедет.

– Это совсем не обязательно. – Он уже немного успокоился.

– Хочу посмотреть город, – возразила Сара. Эйнсли тоже бывала в Пайн-Ривер, и именно из-за матери она согласилась на эту поездку.

Они молча шли к машине. Столько всего изменилось менее чем за сутки.

– Можно задать тебе несколько вопросов? – Сара целый день бродила по территории, составляя список.

Она зашла в офис, и Сильвия предложила ей посмотреть архивные материалы. Сара взяла фотоальбомы и устроилась за столом в соседней комнате. Она приоткрыла окно, впустив прохладный ветерок, – идеальная температура, чтобы поджать колени к груди и спрятать руки в махровую толстовку. На фотографиях были счастливые дети и вожатые. На многих из них фигурировал Джордж: вот ребенок с планшетом в руках у причала; вот подросток в фартуке раздает бургеры ватаге восьмилеток. Она немного смягчилась, хотя злость не улеглась.

– Можешь задать несколько вопросов, – сказал наконец Джордж, открывая перед ней дверцу машины. Раньше он так не делал.

Сара села на переднее сиденье, а Джордж не спеша обошел автомобиль, разминая руки. Сутки назад она сочла бы такое поведение милым – очаровательно-занудным. Наблюдая за его первой тренировкой под ее руководством, она так и подумала.

Джордж наконец сел в машину. Он нервничал. Сара чувствовала это и была рада. Джордж, может, и коварный козел, но, по крайней мере, переживает. Сара молчала, пока он не выехал с подъездной дорожки и не направил седан к большому холму, с которого они спустились, когда впервые приехали в лагерь, еще тогда, когда она чувствовала только восторг и счастье. И затем, снова уловив его настроение и поняв сверхъестественное спокойствие после дня размышлений, она ждала, что он заговорит первым.

Джордж не выдержал, когда они поднялись на вершину холма. Сара смотрела в свое окно и видела стадо оленей без рогов, собравшихся посреди поля.

– Э-э… – наконец решился Джордж. – Ты говорила, что хочешь задать мне вопросы?

– Да. – Сара репетировала, пока Джордж с командой ныряли, чтобы закрепить сваи. – Первый: почему Габриэлла Джонсон это делает?

Она сама пыталась написать Габриэлле, чтобы задать вопрос напрямую. Сара отправила днем четыре сообщения, но ответа не последовало.

– То есть в чем ее мотив? – спросил Джордж.

– Я знаю, что она мошенница и все такое и что она подружилась со мной, чтобы украсть деньги из трастового фонда, только… – Сара замолчала, вспомнив мрачное настроение подруги той ночью за выпивкой, ее затылок, прислоненный к стене… – По-моему, она несчастна.

– Несчастна? – удивился Джордж.

– Разве ты не должен думать об этом? Ну, о ее мотиве? – Сара не сомневалась, Джордж не обделен эмпатией. Именно способность сочувствовать привела его в ФБР.

– Должен. – Джордж не сводил с дороги покрасневших от ледяной воды глаз. – Просто я больше думал о жертвах. О тебе. О женщине, которую она сбросила с моста.

– Она не социопатка, – уверенно заявила Сара.

– Тем не менее, – спокойно возразил Джордж, – Сару из Федрезерва убила.

Сара поерзала в кресле. Вспомнился момент, когда Сара Двадцать-Семь спросила, имеет ли значение умысел и какая разница – произошло убийство или несчастный случай.

– Откуда ты знаешь, что убила она?

Джордж снова кашлянул:

– Сегодня днем ее арестовали.

– Арестовали? – Сара достала телефон из кармана. В групповом чате сообщений не было. – Ты уверен?

– Вэнс звонила некоторое время назад, прямо перед тем, как мы закончили с причалами.

Он почесал шею – теперь Сара поняла, что так он маскирует ложь. Джордж однозначно что-то скрывал. И тогда Сара разозлилась. Она тоже может скрыть от него правду.

– Вряд ли она убила намеренно, – сказала Сара.

– От этого легче? – спросил Джордж. – Можно ли вообще как-то искупить отнятую жизнь? Ты же видела Руби. Девочка заслуживает того, чтобы остаться без матери?