– Черт! – воскликнул отец. – Я не подготовил морозилку!

Он помчался к столовой, и Джордж не смог уволиться.

Вэнс остановилась перед бежевым домом с красивой башенкой. Во дворе целая бригада садовников выгребала остатки прошлогодних листьев из влажных клумб. Засохшее соцветие гортензии прошелестело по дорожке, ведущей к парадным ступеням.

– Он знает, что мы придем? – спросил Джордж.

– Знает. – Вэнс решительно вышла из машины.

Не успели они постучать, как дверь открыла девочка-подросток с ободком в виде кошачьих ушек.

– Вы федералы? – спросила она.

Вэнс показала значок.

– Джейн Вэнс. – Джордж вздрогнул. Он ни разу не слышал ее имени. – А это Джордж Найтингейл.

Она протянула руку, но подросток отвернулась.

Проходя по коридору, Джордж внимательно смотрел по сторонам – привык к наблюдению. Инструкторы Куантико вели себя дружелюбно, однако и требовали многого. Вместо стрельбы из лука и серфинга были огневая подготовка, лекции по юриспруденции и гражданским правам, тактическое планирование и симуляции. Джордж прошел через все это в серой футболке с трафаретной надписью «Найтингейл» на спине. Он подбадривал других и болтал с ребятами после отбоя, получил особые отличия в беге на длинные дистанции и в академических дисциплинах. Если бы зачисление в ФБР не было вопросом жизни и смерти, его обучение походило бы на то лето, когда он получил значок «Американский лучник» и стал капитаном четырехдневного сплава на каноэ по реке Кроу-Уинг[163].

– Здесь. – Провожатая с кошачьими ушками указала на огромный угловой диван. На одном конце дивана сидел осунувшийся мужчина с взъерошенными волосами и грудой папок на коленях.

На другом конце лежала под пледом еще одна девочка, ее глаза были закрыты, но она не спала. На встроенных полках напротив дивана в каждом отсеке аккуратно хранились памятные вещи: футбольный кубок, фамильный фарфор, стопка книг в твердом переплете, на которой стояла антикварная чайная чашка.

Плечи Вэнс будто округлились, шаги стали короче.

– Мистер Кэмпбелл?

Джордж и не думал, что она способна говорить так мягко и учтиво.

Лежащая на диване приоткрыла глаза.

– Это Джейн Вэнс, – объявила девочка с ушками. Джордж предположил по аксессуару, что перед ними младшая дочь.

– Полицейские только что уехали, – произнес Кэмпбелл.

– Спасибо, что уделили время. Я понимаю, вам очень тяжело. – Вэнс указала на кресло у журнального столика. – Не против, если я присяду?

Мужчина кивнул, а Джордж тихонько удалился в угол. С этой точки оказалось прекрасно видно кухню – весь холодильник был увешан магнитами и фотографиями. Девочка с ушками побрела туда.

– Можно задать вам несколько вопросов? – Вэнс взглянула на ребенка под пледом. Так она намекнула – отец может попросить несовершеннолетних выйти.

– Расскажем все, что сможем, – согласился он. – Девочки уже слышали. Я звонил знакомой с кафедры психологии в колледже. Она сказала, что нет смысла пытаться оградить их, когда газеты пестрят новостями. Сара всегда была публичной фигурой.

Он замолчал. Джордж наблюдал за девочкой на диване; ее волосы наполовину прикрывали глаза, плед касался нижней губы.

– Что вам известно о том, где находилась ваша жена вечером в понедельник?

– Я все сказал полиции. Сара, как обычно, ужинала с няней. Ей казалось это важным – общаться с нянями, она говорила, что…

Кэмпбелл положил папки на диван рядом с собой и наклонился, уперев локти в бедра.

– Она говорила, что так заботится о детях, – подсказала девочка на диване. – Мама не все успевала, и ей всегда кто-то помогал нас воспитывать.

В утверждении сквозили обида и обвинение. Кэмпбелл моргнул.

– Мы работали, каждый строил карьеру, – пояснил он. – Ее была успешна, Сара трудилась в Вашингтоне… а потом появились девочки.

– И помешали ей стать политиком, – встряла дочь.

– Руби! – повысил голос отец. Теперь Джордж понял, что девушка на диване – старшая, шестнадцати лет. А девочка на кухне – четырнадцатилетняя Лула.

– Ваша мама была очень важным человеком, – сказала Вэнс. – Держу пари, тяжело, когда такая трагедия у всех на виду.

Руби пожала под пледом плечами.

– По крайней мере, учителя сейчас не нагружают домашкой.

– Они ходят в училище Миллера, – объяснил Кэмпбелл. – Учеба там непростая.

– Разве что для Руби, – сказала Лула, вернувшись в комнату с банкой колы.

Джорджа это удивило. Казалось, в таком доме не должны пить газировку.

– А мне нравится школа! – Лула подняла подбородок.

– Мне тоже нравится, глупышка. – Руби сдула волосы с лица.

– Ладно. – Вэнс не сводила глаз с Кэмпбелла. Задачей Джорджа было замечать все остальное. – Значит, она ужинала с няней, как обычно.

– Не как обычно, – заметила Руби. – Ужин перенесли из-за какой-то там работы. Вот о чем нужно подумать. Что за работа ее задержала? И с кем она встречалась после ужина?

Вэнс спокойно кивнула девочке: мол, совершенно нормально, что та просто лежит, натянув плед до шеи, во время допроса.

– Поняла. – Вэнс сделала пометку и взглянула на отца. – Когда вы в последний раз общались с женой?

– Мы обменялись сообщениями в начале шестого. – Кэмпбелл указал на телефон на кофейном столике. – Полиция спрашивала, и я специально проверил. У вас же есть доступ к их данным, да? Сара сказала, что будет дома до десяти.

– Вы не заметили ничего необычного? Она часто возвращалась домой в десять?

Кэмпбелл покачал головой и шмыгнул носом:

– Жаль, что я не написал ей что-то еще. Что-то по-настоящему важное.

– Ваша дочь упомянула работу. Сара конфликтовала с кем-нибудь? Ей желали зла?

– На такой работе нередко возникают конфликты, это ведь банковская сфера, – пожал плечами Кэмпбелл. – Однако ничего серьезного.

– Она не выражала беспокойства по поводу каких-либо ссор на работе? – настаивала Вэнс.

– Ничего из ряда вон выходящего.

– Кроме предвыборной кампании в сенат, – встряла Руби. – Тут совсем другое.

– Совсем другое, – согласился Кэмпбелл.

– Сара боялась за свою безопасность? – спросила Вэнс.

– В том-то и дело, – ответил вдовец. – Нет. В целом все шло хорошо.

– А какие были отношения между вашей женой и няней? – Вэнс мельком взглянула на Джорджа, и тот сжал челюсти.

– С Сарой? Ах да, их обеих зовут Сара. Вообще-то, по случайному совпадению, они тезки. Саре – моей жене – она нравилась.

– Значит, она давно работает в семье?

– Честно говоря, нет. – Кэмпбелл без энтузиазма приподнял бумаги на столе перед собой и снова позволил им упасть. – Она начала работать на последней неделе января. Наша постоянная няня учится за границей. Мы наняли эту девушку на небольшой срок.

Лула села на подлокотник дивана рядом с головой сестры.

– И мы сразу подружились, – сказала младшая девочка. – Что бы вы там ни говорили, это не она.

– Где вы были вчера около девяти вечера? – Вэнс спросила как бы невзначай, но Джордж знал, что это очень важный вопрос.

– Мы с девочками поужинали, а потом сидели дома. Мы были дома, когда… – Он закрыл глаза, и Руби всхлипнула.

– Не торопитесь, – попросила Вэнс, глядя в блокнот. Затем она понизила голос так сильно, что едва не перешла на шепот, и продолжила: – Ваша жена не вела себя странно? Может, какие-то разногласия с друзьями?

Кэмпбелл покачал головой:

– Я все пытаюсь вспомнить что-то, что натолкнет вас на след… Нет, все было нормально.

Лула отхлебнула колу. Руби выдохнула, и плед снова приподнялся.

– У вас есть родственники в городе?

– Сестра Сары, Гретхен, живет в Вудбери. – Пригород Сент-Пола, в добрых тридцати минутах езды от того места, где они сидели. – Мы видимся нечасто.

Вэнс прикусила губу.

– Судя по прессе, Гретхен уверена, что смерть Сары была насильственной.

– Мы все так думаем, – вновь заговорила Руби. – Если поразмышлять, так и есть. А что же еще? Типа, наша мама сиганула с моста?