– Сама? – добавила Лула, не отрывая губу от банки с колой.

Вэнс кивнула, оставаясь невозмутимой:

– Ваши предположения вполне логичны. Не пропало ли что-нибудь из вещей Сары?

– Полиция тоже спрашивала меня об этом, – сказал Кэмпбелл. – Кажется, нет.

– На прошлой неделе она потеряла ожерелье, – вставила Руби.

– Какое ожерелье? – Кэмпбелл повернулся к дочери, явно удивленный.

– То самое ожерелье, – пояснила девочка. – Бабушкино.

Вэнс склонила голову и просто ждала.

– Она не говорила мне… – Кэмпбелл моргнул и положил руку на одну из папок. – Наверное, надо обратиться в страховую, – пробормотал он. – Сара, вероятно, была в отчаянии.

– Вещь дорогая? – спросила Вэнс.

– Ну да. – Кэмпбелл закрыл глаза. – Какая уж теперь разница.

Лула соскользнула с края дивана, подошла к полкам, возле которых застыл Джордж, и взяла фотографию, стоявшую рядом с абстрактной скульптурой. На ней улыбающаяся Сара Джонс была одета в черный костюм, а на элегантной шее виднелось необычное ожерелье с крупным желтым бриллиантом по центру. Лула и Руби, еще маленькие, стояли по обе стороны от матери, прижавшись головами к ее талии. Все выглядели счастливыми. Лула принесла фото Вэнс и наклонила, чтобы та разглядела ожерелье.

– Красивое, – кивнула Вэнс. – Ваша мама не предполагала, что могло с ним случиться?

– Она нам не говорила, – ответила Руби. – Но мы знаем, кто это сделал.

– Знаете? – Голос Вэнс оставался ровным, а вот сердце Джорджа отчаянно заколотилось.

– Нет, не знаем! – Лула топнула ногой и уронила фотографию на пол. Все, кроме Вэнс, вздрогнули. Та наклонилась и подняла снимок. Стекло треснуло в углу.

– Девочки… – прошептал Кэмпбелл.

Руби снова натянула плед до носа.

– Я должна сказать! Мы знаем, кого мама подозревала. Только вот она ошибалась.

Лицо Лулы покраснело. Девочка так и стояла в центре комнаты. Джордж очень много работал с детьми и знал: ее гнев вот-вот вырвется наружу. В «Соловьиной трели» Джордж помог бы ребенку отвлечься, сунул бы набор для плетения браслетов дружбы или скакалку. Но сейчас он замер.

– Это не она! – Глаза Лулы полыхали, она с силой смяла банку колы. – Руби, боже!

Газировка пролилась на ковер. Джордж быстро окинул взглядом всю комнату, как спасатель на причале, оценивая состояние каждого присутствующего. Кэмпбелл напрягся. Он был готов вскочить и броситься к разозлившейся дочери.

– Мы ведь обещали! – завизжала Лула.

Вэнс протянула руку к бицепсу Кэмпбелла, пытаясь удержать его, не дать прервать эту тираду. Тело Руби не шелохнулось. Она наблюдала за сестрой из-под завесы волос.

– Мама думала, что виновата тетя Гретхен, – бесстрастно произнесла Руби. – Она подозревала, что та тайком ходит к нам домой.

– Гретхен? – повторил Кэмпбелл.

Лула, кажется, успокоилась. Как ни в чем не бывало она вернулась к дивану и села на подлокотник.

– Тетя из Вудбери? – переспросила Вэнс.

Руби высвободила руку из-под пледа и откинула волосы со лба.

– Тетя и мама ненавидели друг друга.

Джордж чувствовал: что-то не так. Лула ожидала, что Руби назовет совсем другое имя.

– Ненавидели, – подтвердила Лула. Она выпустила банку, хлопок эхом отозвался в тихой комнате. – Они ненавидели друг друга.

– Знаете… – Кэмпбелл встал. – Думаю, на сегодня достаточно. Пожалуйста, поймите, нам нужно… нужно время. И я все думаю… разве это не могло быть случайностью?

Вэнс долго смотрела на вдовца, прежде чем дать знак Джорджу.

– Только десять процентов убийств происходят случайно, а ее сумочку нашли при ней. Ограблением и не пахнет.

Кэмпбелл издал вздох на грани всхлипа. Сумочка лежала под телом погибшей.

– Мы с вами свяжемся, – сказала Вэнс.

Пока они шли к двери, Джордж думал, что Кейден Кэмпбелл понимает – это только начало. Впереди еще больше неудобств и вмешательства в их жизнь. Когда Джордж был ребенком, он верил, что дело Генри О’Нила будет раскрыто в ближайшее время, к концу выпуска новостей. Однако череда следователей тянулась бесконечно. И безуспешно.

Здесь все было иначе. Тело Сары Джонс нашли у основания моста, с которого она упала, менее чем через двенадцать часов. Да, непонятно, как она там оказалась, от чего сломались кости и раскололся череп, но семья получила немедленное, пусть и ужасное, завершение истории.

Джордж на секунду застыл, положив руку на пассажирскую дверь «Чарджера». Генри О’Нил и Сара Джонс оба мертвы. И это навсегда. Они останутся мертвыми на следующей неделе, в следующем месяце, через двадцать лет. Окончательность и бесповоротность смерти все еще поражали Джорджа.

Одним плавным движением Вэнс пристегнула ремень безопасности и завела двигатель. Опытные агенты были эффективны без особых усилий. Их ноги ступали быстрее, чем у новоиспеченных, они идеально и быстро лавировали в потоке машин.

– Ты заметил? – спросила она.

Если это проверка, то довольно легкая.

– Заметил ли я, что Руби сказала совсем не то, что хотела?

Вэнс кивнула, и ее глаза под солнечными очками прищурились.

– Она не собиралась говорить «тетя Гретхен», – подчеркнул Джордж. – Тут я даже не сомневаюсь.

– Девочки все заранее спланировали, – согласилась Вэнс. – Они намекнули на то, что дали кому-то слово.

Джордж вспомнил, как Лула кричала на Руби, разозленная тем, что та стала действовать не по плану.

– Кого они защищают? – спросил он.

– Няню? – предположила Вэнс. – Кэмпбелл явно ничего не знал. Все спланировали девочки.

Джордж вспомнил, как Лула пошла на кухню, чтобы взять колу, пока Руби лежала в ступоре на диване. Никто даже не пытался быть вежливым, а Кэмпбелл оставался безучастным к их поведению. Хотя судить о мотивах людей в такой острой стадии горя не стоит. Все ведут себя по-разному. Джордж видел своих одноклассников, видел отца Генри О’Нила, застывшего в магазине перед полкой с хлопьями. И свою учительницу, которая до конца года делала лишнюю копию каждого задания, будто не могла поверить, что парта Генри так и останется пустой.

– Как заставить девочек рассказать, что они на самом деле думают? – спросил Джордж начальницу.

– Мы еще вернемся, – сказала Вэнс. – Если не завтра, то послезавтра. Подождем отчетов от криминалистов, включая банковские данные. Будет больше информации, копнем глубже. Надеюсь, продвинемся с целевой группой. Полиция Миннеаполиса уже опросила кучу людей, включая твою няню. Скорее всего, дети защищают именно ее.

Она сказала «мы», а потом «твою». Джордж старался не улыбаться.

– Чем мне следует заняться?

– Ты разве не должен бежать на тренировку? – усмехнулась Вэнс.

Он что, выдал свою симпатию к тренеру Саре Джонс? Джордж покраснел. Ему следовало узнавать о Габриэлле от Сары, находиться достаточно близко, чтобы видеть махинации мошенницы, собирать улики, которые невольно предоставит информатор.

Джордж подумал о девушке из спортзала, о ее бабушке, о марафоне. А затем – о фотографиях с места преступления, о шее мертвой Сары, ее безжизненной руке в засохшей луже крови.

– От мошенничества до насильственного преступления, – заметила Вэнс. – Неплохой первый месяц, Найтингейл.

20 апреля 2023 года

69: Наверное, так нельзя… И все же никак не могу выкинуть эту мысль из головы. Полагаю, нам надо разобраться сообща.

44: Об этом же думали и мы с 39 за обедом.

17: Хватит интриг. Выкладывайте.

39: Ты переписываешься в школе? Уверена, монахини не одобрят.

17: Т-с-с. Миссис О’Лири окончательно слетела с катушек, рассказывает про обрезание, на которое намекает Маккавеи или что-то в этом роде. Она не заметит.

69: По-моему, нам стоит спросить… Сара Двадцать-Семь, ты знаешь, что случилось с Мертвой Сарой? Или лучше называть ее Сара из Федрезерва, менее мрачно? В общем, я насмотрелась детективов и знаю: иногда достаточно просто спросить, и человек, который, возможно, случайно что-то сделал…