Однако подросток беспечно плюхнулась в ожидающую машину.

– Между прочим, следует запирать двери, когда стоишь с работающим двигателем, – сказала она, пристегиваясь.

Сара бросила на нее взгляд.

– Всегда пожалуйста! Не забывай, что я тебя подвожу, юная леди.

– Даже Мария Тереза не называет меня «юной леди». – Сестра стала одной из любимых тем разговоров Сары – та монахиня, которая одобрила проект в соцсетях, вместо того чтобы настаивать на замечании в личном деле, та монахиня, что носила конфетки в переднем кармане облачения рядом с четками. – Сестра, кстати, передает привет.

– Ей понравилось, как завирусилась наша акция в соцсетях?

– Еще бы, – кивнула Младшая. – Мое фото даже разместили в основном аккаунте школы. Мной можно гордиться – я решила не писать, как иронично стать знаменитой в соцсетях из-за того, что травила кого-то в интернете.

– Мне нужно познакомиться с сестрой. Я ведь ей нравлюсь, да? Можно сказать, любимица?

– Она считает тебя крутой и ценит, что ты со мной занимаешься… – Младшая замолчала.

– Но? – подтолкнула Сара.

– Но, – продолжила девочка, и ее голос стал веселее, – мне пришлось рассказать ей о красоте Сары Двадцать-Семь.

Тридцатилетняя закатила глаза. Подруга была объективно прекрасна: завораживающие каштановые волосы, волнами спадающие на плечи, безупречные стрелки, слегка вздернутый нос и миллион пар модных сережек. Это могло раздражать, если бы она не являлась еще и одной из самых добрых, самых искренних женщин, которых Сара когда-либо встречала.

«Она идеальная подруга», – рассказывала Сара бабушке Элли.

Тридцатилетняя свернула на парковку «Старбакса». Учитывая, что темой сегодняшней встречи стал труп, им бы больше подошло заведение с лицензией на алкоголь, однако пока основательница клуба – ребенок, с этим были проблемы.

– Кстати. – Сара вспомнила предупреждение Младшей о неожиданном госте. – А кто к нам присоединится? Не в твоем стиле принимать новых участников. Без обид, но ты вроде как…

– Тщеславная и уникальная? – парировала девочка.

– Ну…

– Допустим, я повышаю ставки. – И Младшая бодро выпорхнула из машины, подметая тротуар спортивными штанами с эмблемой «Святого сердца».

Сара Двадцать-Семь стояла у стойки и ждала заказанный латте без кофеина. Тридцатилетняя подошла к подруге, обвила рукой ее талию и приобняла.

– Ты в порядке? – спросила она, сознавая, что вопрос неуместен.

– Пришлось разговаривать с полицией, – прошептала Сара Двадцать-Семь.

– Ужасно?

– Ужасно.

Волосы подруги пахли изумительно. Она пользовалась шампунем с травами, и запах напоминал Саре о средней школе. Если бы у нее тогда была такая подруга, как Сара Двадцать-Семь, то, возможно, Брайан не завладел бы всем ее вниманием. Однако история не знает сослагательного наклонения. Сара, как никто другой, понимала, каким образом нужно поддерживать людей в тяжелые времена.

– Что сказала полиция?

Подали латте без кофеина, и Сара направилась к кассе, где собиралась заказать себе ромашковый чай. Подруга слегка приникла к ней. Сара была знакома с подобной слабостью – после школьных кроссов ноги товарищей по команде превращались в макаронины, и она помогала друзьям дойти до палатки. Сара не могла позволить себе упасть без сил и всегда приберегала немного на всякий случай.

– Они сказали… – промолвила Сара Двадцать-Семь так тихо, что Тридцатилетняя едва расслышала. – Сказали, что мне не следует уезжать из города.

Сара сжала плечо подруги.

– Подожди, что? – Дыхание перехватило, и она почувствовала, как Саре Двадцать-Семь страшно.

– Знаю, – прошептала она. – Будто я какая-то…

– Подозреваемая, – сказали женщины хором.

Сары расположились в дальнем зале за привычным столом на своих местах. Возглавляла заседание Младшая.

– Позвольте мне констатировать очевидное, – сказала она, когда все уселись, а Сара Сорок-Четыре отхлебнула чудовищный фраппучино с огромной горкой взбитых сливок. – Одна из нас умерла. И полиция считает, что это убийство.

Несмотря на стресс от поздней встречи и откровений Сары Двадцать-Семь, Тридцатилетняя едва не улыбнулась. Младшая всегда была слишком милой, не прикладывая никаких усилий.

– Вот это новость! – Очки Старшей сползли на нос, и она смотрела поверх оправы. – Мне написала просто толпа людей, чтобы спросить, жива ли я. Как будто моя смерть попала бы в новости, даже если бы меня нашли бегуны на пешеходной дорожке.

– Не на дорожке, – поправила Младшая. – Именно поэтому тело обнаружили только утром. Там кусты и какая-то коммунальная будка.

– Откуда ты знаешь? – спросила Сара Сорок-Четыре.

Они с Сарой Тридцать-Девять, как обычно, делали наброски-конспекты – заметки, рисунки, обрывки фраз – на противоположных страницах блокнота. После каждой встречи подруги выкладывали, что получилось, в общий аккаунт «Училки-близняшки из Миннеаполиса» вместе с селфи в одинаковых нарядах. Сегодня на них был мерч, который делала Старшая, – розовые футболки с культовой цитатой Джессики Флетчер: «Возможно, я ошибаюсь, но, честно говоря, вряд ли»[162].

– Не хочу хвастаться, – сказала Младшая, – но у меня есть внутренний источник.

– Твой неожиданный гость? – уточнила Сара Двадцать-Семь. Она все еще была бледна и сидела ссутулившись.

– Да. Удачное стечение обстоятельств. Меня можно назвать везучей?

– Еще бы, – вставила Старшая.

– Она написала мне в личку после акции с тополем. Я согласилась, чтобы гостья пришла на встречу, потому что она с нами связана.

– Связана? – Сара с подозрением взглянула на девочку.

– Увидите, – отмахнулась та. – Последние события указывают, что нам не следует сворачивать проект. Кому, как не нам, расследовать убийство Сары Джонс?

– Просто жуть, что одна из нас мертва. – Сара сразу же смутилась от простоты и очевидности своего комментария, будто это она среди них школьница.

Старшая повернулась к ней.

– Ты имеешь в виду, что мы начали встречаться три месяца назад как группа Сар Джонс, чтобы помочь нашей дурочке не схлопотать запись в личном деле, – она указала большим пальцем в сторону Младшей. – Мы получили свои пятнадцать минут славы, а теперь, всего две недели спустя, одна из нас, черт возьми, мертва?

Удивительно – на глаза Сары неожиданно навернулись слезы. Ее мать тоже была мертва.

– В двух словах, – сдавленно произнесла Тридцатилетняя. – Похоже, что-то тут нечисто.

Слезы навернулись и на глаза Сары Двадцать-Семь.

– Именно это я и пытаюсь сказать! – воскликнула Младшая. – Мы будем расследовать дело. И во всем разберемся.

Сара Тридцать-Девять слегка кашлянула, ставя чашку.

– Мы не полиция. У нас нет нужных навыков.

– Зато есть инсайдерская информация!

Младшая топнула ногой, кроссовки выглянули из-под мешковатых спортивных штанов.

– Няня погибшей. – Она указала на Сару Двадцать-Семь, которая нервно сглотнула. – Ты все еще работаешь там, да? Вхожа в дом? Слушаешь разговоры семьи?

– Мне неудобно… – начала Сара Двадцать-Семь, когда в дверном проеме появилась еще одна девочка-подросток. На ней были широкие джинсы и кроссовки с тремя полосками. Груда ожерелий ниспадала на серую толстовку.

– Руби! – воскликнула Сара Двадцать-Семь и вскочила.

У Тридцатилетней отвисла челюсть. Весь день она заново переживала последствия смерти Эйнсли. Эта девочка жила в настоящем кошмаре, не прошло и суток с момента трагедии!.. Сара тоже хотела встать, обнять Руби.

– Привет, – сказала девочка. – Я Руби Кэмпбелл.

– О господи, бедняжка, – вздохнула Сара Сорок-Четыре. – Я читала о тебе в сети. Ты в порядке? – Почти тут же она выразительно помахала рукой перед лицом. – Господи, какой глупый вопрос! Конечно нет. Что тебе принести? – Она поднялась, бросив маркер на стол. – Сара Тридцать-Девять, принеси ей горячего шоколада. Быстро!

Вторая учительница выглядела совершенно обескураженной.