– Когда вы успели?

– Столкнулись с ним на вечеринке.

– Что?! – искренне удивилась Линор. – Марло, я и подумать не могла, что ты посещаешь вечеринки.

– Я тоже, – нехотя ответил я. – Попал туда против своей воли.

– По тебе видно, что вечеринки это не твоё, – усмехнулся Инграм.

Будь мне хоть немного интересно, что думает Инграм, я бы спросил, а что тогда, по его мнению, моё. Может, убийства? Это как раз по моей части. К счастью, я был обделён подобным любопытством.

Линор подошла ближе ко мне.

– Он иногда ведёт себя как придурок, но Инграм не всегда такой, – проникновенно произнесла она, встав между нами.

– Когда это я был придурком?! – возмутился братец за её спиной.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Линор, игнорируя его.

– Принёс эссе по творчеству Фроста, – признался я.

– О, хорошо. Я сдала на прошлой неделе.

– Я задолжал.

– Так ты не фрик, ты ботаник, – со знанием дела влез Инграм, за что получил от Линор молниеносный смачный удар в бок.

Я попытался найти тонкую, едва уловимую связь между тем, что у меня были долги по учёбе, и навязанным ярлыком «ботаник». Инграм явно плохо понимал смысл данного понятия.

– Прекращай нести чушь, – между тем потребовала Линор.

– Ты можешь перестать меня бить? У меня вечно синяки после тебя.

– Перестану, когда ты начнёшь думать, прежде чем говорить.

Я без особой заинтересованности наблюдал за ними в надежде, что скоро они закончат препираться и пропустят меня к преподавательскому столу.

Линор, словно почувствовав моё нарастающее раздражение, обратилась к двоюродному брату:

– Можешь оставить нас? Нам надо поговорить.

Инграм демонстративно поднял руки на уровень груди, будто сдаваясь.

– Пожалуйста, – отходя, с издёвкой проговорил он, – общайтесь, голубки. Смотри, чтобы Артур ничего не узнал.

Линор закатила глаза.

– Мы не голубки. И Артур не мой парень, – бросила она, на что Инграм лишь издевательски усмехнулся.

Когда мы остались наедине, Линор с беспокойством спросила:

– Ты в порядке?

Я устало кивнул.

Вчера я настолько погрузился в воспоминания, что добрался до самых тёмных их глубин. Там снова фигурировали Эдмунд и дядя Ричард. Я понимал: двуличие брата причинило мне намного больше боли, чем искренняя ненависть дяди, и именно поэтому любую чужую заботу я теперь воспринимал в штыки. А вот мои проблемы со сном… Я думал, что это последствия попыток Эдмунда избавиться от меня, но, порывшись в себе, осознал, что даже при живых родителях меня иногда мучила бессонница, из-за чего те постоянно ругались, обвиняя друг друга.

Было ли мне хоть когда-то лучше? Помню, что после полугода со смерти дяди и двоюродного брата, когда переживания о внезапном появлении в университете полицейских сгладились, я целый месяц крепко спал: ложился в одиннадцать вечера и просыпался в семь утра, бодрый и отдохнувший. Тогда я и задумался, что ради своего стабильного состояния мне стоило убить этих двоих намного раньше.

– Точно в порядке?

– Да, – соврал я.

– Больше не разносишь свою комнату?

Я хмыкнул:

– За последние пять дней не замечал за собой подобного.

– Хорошо, – кивнула Линор. – Ты плохо выглядишь. Я просто беспокоюсь…

– Что ты тут делаешь? – перебил я, меняя тему разговора, который совершенно не желал продолжать.

– А. – Она устало махнула рукой в сторону двоюродного брата. – Инграм учится в Высшей школе бизнеса.

– По нему заметно, – иронично прокомментировал я.

Линор улыбнулась:

– Раз в неделю профессор Кэмпбелл преподаёт у него американскую литературу. Представляешь, Инграм ничего ему не сдавал вот уже целый месяц.

– Даже не удивлён.

Линор хотела выглядеть серьёзной, но мои слова заставили её хихикнуть. Она смущённо прикрыла рот ладонью. Инграм сердито наблюдал за нами со своего места.

– Тётя с дядей попросили меня проследить, чтобы он взял дополнительное задание. Сам он сюда ни ногой. Я хочу убедиться, что он поговорит с профессором.

– Где сам профессор Кэмпбелл?

– Не знаю. Мы пришли пару минут назад. Его здесь не было.

Я вытащил из рюкзака написанное от руки эссе.

– Оставлю на столе.

– Инграм может сфотографировать твою работу и выдать за свою, – предупреждающе прошептала Линор.

– Не думаю, что профессор Кэмпбелл поверит в то, что он мог написать нечто подобное.

– Думаю, ты прав, – согласилась она. – У тебя всегда хорошие эссе.

– Ты читала? – Пришёл мой черёд удивляться.

– Я не специально, – неловко оправдалась Линор. – Иногда я поливаю цветы в этом кабинете. Однажды профессор читал твоё эссе и сказал, что у тебя часто бывает нестандартная точка зрения.

– Он дал тебе прочитать?

– Нет, но он зачитал пару абзацев вслух.

Инграм нетерпеливо переминался у окна. Он громко кашлянул, привлекая наше внимание. Судя по выражению лица, он точил на меня зуб, хотя я ему ещё даже ничего не сделал. Мне это только предстояло.

– Пойду отлить, – небрежно бросил он, направляясь к дверям.

Поравнявшись со мной, Инграм больно задел меня плечом. Десять исписанных от руки страниц разлетелись по полу, как в подростковом низкосортном ситкоме.

– О боже! – воскликнула Линор и кинулась собирать их.

Инграм с усмешкой заявил:

– Прости, я такой неловкий…

Я тяжело вздохнул, смерив его хмурым взглядом. В эти минуты его убийство уже не казалось ужасным решением. Он ответил оскалом и лёгкой походкой направился к дверям.

– Инграм иногда очень невнимательный, – виновато проговорила Линор.

– Ты ведь понимаешь, что он это специально? – присев на корточки, спокойно спросил я.

Рука Линор замерла над очередным листом.

– Он не всегда такой идиот. Просто у него непростой характер.

У меня не было желания выслушивать оправдания. Я собрал эссе, закрепив его скрепкой, найденной у Линор в сумке, и с чистой совестью оставил работу на преподавательском столе.

– Не хочешь сегодня перекусить вместе? – спросила Линор, когда я направился в сторону выхода.

– У меня дела.

– Да, хорошо, – торопливо ответила она. – Поняла.

Видимо, я выглядел настолько плохо, что даже бойкая и напористая Линор решила отступить. Бессонница и проблемы с питанием делали своё дело.

– Ты ведь придёшь на следующий семинар профессора Гумбира?

– Конечно, – кивнул я. – Как можно пропустить обсуждение Эсхила?

Я покинул кабинет и в коридоре столкнулся с профессором Кэмпбеллом, от которого, как обычно, несло кубинскими сигарами. За ним стоял Инграм. Судя по всему, он не успел добраться до мужского туалета.

– Леди и джентльмены, – прокашлялся профессор, – по какому случаю собрание?

– Я принёс эссе. Оставил на вашем столе.

– Спасибо, Марло. Инграм, – профессор Кэмпбелл повернулся к парню, – рад тебя видеть. Неужели тоже что-то сдашь?

Инграм помотал головой:

– Нет, пока не успел. Но я пришёл за дополнительным заданием.

– Прекрасно. Тогда прошу в мой кабинет.

Я пропустил их внутрь и, попрощавшись с Линор и профессором Кэмпбеллом, направился к лестнице. Задумчиво спускаясь по ступенькам, я посмотрел на экран телефона – было только десять утра, весь день впереди. Впервые за долгое время я почувствовал удовлетворение от проделанной работы.

Когда я преодолел один лестничный пролёт, позади раздался недовольный голос:

– Неужели ты ей нравишься?

Я обернулся. Инграм стоял на полпролёта выше. Он так быстро обсудил все свои долги? Или сбежал прямо у профессора из-под носа, прикрывшись походом в туалет?

– Ну и чего мы уставились? Отвечать будем?

– Ты про Линор?

– Нет, сучёныш, про бабку свою покойную.

Я молчал, раздумывая, стоит ли вообще вести этот деструктивный диалог.

– Чего молчим? Язык проглотил? – Он угрожающе надвигался.

Мне действительно стоило прикусить язык, но вместо этого я без задней мысли повторил то, о чём только что подумал: