– Знаю, знаю. Я работаю над этим, серьёзно. А теперь – ты вообще слышала, что я только что сказала?

Летти оставила поиски и села с бананом и яблоком.

– Ты думаешь, детектив Райкер уже знал, что Стэн умер, но не хотел никому говорить – может, чтобы как-нибудь подловить убийцу?

Я пожала плечами.

– Звучит логично. Вообще не знаю. Ладно, Летти, забудь – наверное, мне просто показалось. В любом случае нам пора в лавку.

К десяти утра в мою лавку не зашёл ни один покупатель. Во всяком случае, ни один местный. Заглянули несколько человек по дороге на Саншайн-Коуст и ещё группа туристов. Но Летти всё равно старалась не терять бодрости.

– Не переживай, Нарел! Ты уже неплохо заработала.

Я покачала головой.

– Летти, это место не может существовать только за счёт туристов. Мне нужны и местные – на них держится мой постоянный заработок.

– Посмотри на это с другой стороны, – сказала Летти с улыбкой, хотя улыбка так и не коснулась её глаз. – У тебя будет больше времени заняться своим интернет-магазином шоколада. Кстати, как там дела?

Я шумно выдохнула и опустилась на стул за прилавком.

– Потихоньку продвигается. Просто жизнь постоянно вмешивается в мои планы. Мне ещё и новый дом нужно купить, и тянуть уже нельзя – старый вот-вот рухнет мне на голову.

Над дверью звякнул колокольчик, и я с надеждой подняла глаза – но увидела лишь Энид Градж, решительным шагом вошедшую в лавку, а за ней – её помощника с планшеткой, Бартоломью Сноудграсса-Тислботтома.

– Мисс Майерс, – громко объявила Энид, и её голос раскатился по пустой лавке. – Нам нужно обсудить крайне важный вопрос, касающийся садовых гномов и недавней преступной деятельности.

Брови Летти взлетели вверх.

– Преступной деятельности?

Бартоломью шагнул вперёд, сверяясь с планшеткой с обычной для него военной точностью.

– Нам сообщили из надёжных источников, что жертва вчерашнего прискорбного происшествия была отравлена мухоморами.

– Это такие красные грибы с белыми пятнышками, – добавила Энид, и глаза её заблестели бюрократическим рвением. – Те самые грибы, которые по всему Брэмбли-Вейлу повсеместно изображают рядом с традиционными садовыми гномами.

Я уставилась на них в недоумении.

– И какое это вообще имеет отношение к делу?

– Всё! – драматически воскликнула Энид. – Бартоломью, покажите ей документы.

Бартоломью достал из портфеля толстую папку из плотной бумаги.

– Мы провели всестороннюю ревизию всех зарегистрированных садовых гномов в округе, перекрёстно сверив тех, у которых присутствуют мухоморы. На данный момент в реестре значатся ровно сорок семь таких гномов.

– И, – с явным удовольствием продолжила Энид, – нам известно, что именно вы изготовили для покойного шоколадные копии мухоморов. А это создаёт прямую связь между садовыми гномами и орудием убийства.

– Шоколадки не были орудием убийства, – возразила Летти. – Кто-то подложил на них яд.

– Не имеет значения, – процедил Бартоломью. – Символика очевидна. Мы проводим специальную ревизию всех гномов с грибами, чтобы убедиться, что их никто не повреждал и что они не послужили источником вдохновения для преступной деятельности.

Энид перегнулась через мой прилавок.

– Поскольку именно вы изготовили те самые шоколадные грибы, вам придётся заполнить форму 43-C, где нужно подробно изложить всё, что вам известно о местной грибной иконографии садовых гномов.

– Это уже просто нелепо, – сказала я, и голос мой повысился. – Я сделала шоколадные грибы для проводов на пенсию. Я ничего не знаю ни о каких грибах садовых гномов!

– Тем не менее, – произнёс Бартоломью, извлекая ещё один розовый бланк, – незнание символики, связанной с гномами, не освобождает от ответственности. Форма должна быть заполнена в течение семидесяти двух часов.

Энид одёрнула жакет.

– Нам также потребуется осмотреть ваше помещение на предмет любых нелицензированных украшений грибной тематики, которые могли повлиять на дизайн вашего шоколада.

– У меня тут расследование убийства, а вас волнуют шоколадные грибы и садовые гномы.

Энид презрительно поджала губы.

– Как угодно, но этот вопрос далеко не закрыт. Идёмте, Бартоломью. Нам ещё нужно осмотреть тридцать шесть грибных гномов до чаепития.

Они вымаршировали так же резко, как и вошли, а я всё смотрела им вслед, не веря своим глазам.

– Ну что ж, – сказала Летти спустя мгновение. – По крайней мере, теперь я точно знаю: всегда может быть и хуже.

– С домом всё просто. Просто зайди к своему лучшему дружку Мунро, – сказала Летти.

Я предупреждающе погрозила ей пальцем.

Летти хмыкнула.

– Не понимаю, почему он просто не остался старым добрым Томом Флетчером.

– Ты права.

Этот низкий голос раздался у нас за спиной.

Я могла бы просто умереть на месте. Мне хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня, – ну и всё такое, что обычно говорят в такие моменты. Сказать, что я сгорала от стыда, – значит ничего не сказать.

За спиной у Летти стоял Мунро Флетчер.

К моему огромному облегчению, Мунро рассмеялся.

– Я предпочитаю своё второе имя. – Он повернулся ко мне. – Как ты, Нарел? Прости, что не звонил. Я только сегодня утром вернулся в город. Помнишь, какие проблемы были у моего брата с женой?

Я только кивнула.

– Мне пришлось ехать на запад, разбираться на месте. Там вообще нет ни интернета, ни даже телефонной связи. Я сорвался в спешке и не думал, что задержусь так надолго, иначе сначала дал бы тебе знать.

Я всё кивала. Чувствовала себя глупо, но всё ещё не могла прийти в себя от того, что Мунро услышал, как Летти ворчала по поводу его имени.

Мунро мне подмигнул, и у меня подкосились колени. Я ухватилась за прилавок.

– Может, выпьем как-нибудь на днях кофе? – спросил он.

– Да пусть она прямо сейчас с тобой кофе попьёт, а я за лавкой присмотрю, – сказала Летти. – Если судить по сегодняшнему утру, до конца дня покупателей уже не будет.

Мунро поднял брови.

– Почему это?

Летти прижала руку ко рту.

– Ой, ты же ещё не слышал, да? Ты ведь только сегодня утром вернулся в город?

Не дожидаясь ответа Мунро, она продолжила:

– И газеты ещё не видел?

Мунро покачал головой, и Летти затараторила:

– Нарел вчера делала шоколад ручной работы для проводов на пенсию одного местного рекламщика, и у него случился сердечный приступ или что-то такое после того, как он съел одну конфету, только это оказался не сердечный приступ, а отравление. Ну, по крайней мере, мы так думаем, потому что никаких ножей или пистолетов не было, и тут приехали детективы. Знаешь, этот противный детектив Райкер и безумно горячий детектив Клайд?

Я подняла руку, чтобы остановить Летти, – я была уверена, что она только запутывает Мунро.

– Вчера вечером у Стэна Уэллингса были проводы на пенсию в офисе. Я сделала шоколад для всего мероприятия, а ещё – особую коробку конфет специально для него. Он набивал себе рот, потому что поссорился…

Летти перебила меня:

– У него было две ссоры, Нарел.

Я кивнула.

– Да, две, но суть в другом: он набивал себе рот теми специальными конфетами, которые я для него приготовила, а потом рухнул на пол. Приехали парамедики, а потом и полиция.

– Ты опять замешана в убийстве? – недоверчиво спросил Мунро.

Наверное, он увидел выражение моего лица, потому что тут же поспешно добавил:

– Не в том смысле, что это твоя вина, конечно, Нарел.

Я поджала губы.

– Вот именно. В общем, мы почти уверены, что его отравили, потому что…

Летти снова меня перебила.

– Потому что в него не стреляли и из спины у него нож не торчал. Хотя, может, кто-то и вколол ему шприцем инсулин или ещё что-нибудь, пока никто не смотрел.

Я застонала и потёрла лоб.

– Летти, он бы, наверное, заметил, если бы в него ткнули шприцем. И вообще, можно я договорю?

Летти махнула рукой, мол, продолжай.