– В итоге упал?

– Нет. Ты стойко всё выдержал. А я ревел как ненормальный. Аж весь покраснел от истерики.

Я лишь хмыкнул на эту почти обиженную фразу.

– Так куда мы едем? – спросил Ирвин.

– В Вулф-Трап.

– Чёрт! До него ещё пятьдесят миль. Ты говорил, что это недалеко.

– Недалеко – понятие растяжимое, – ответил я, уставившись в окно.

– Так и знал, что не стоило тебе верить, – проворчал Ирвин.

Я слабо улыбнулся.

– Кого ты чаще всего видишь в своих виде́ниях? – спросил Ирвин.

– Чаще всего Мефиса.

– А ещё?

– Ребёнка.

– После Ребёнка идёт Эдмунд?

– Да.

– Значит, ничего не изменилось, – задумчиво вынес вердикт Ирвин.

– И детектив Тёрнер появился, – вспомнил я.

– Это ещё кто?

– Плохой полицейский в участке.

– Тебе мало полицейских в Вермонте и ты себе персонального создал?

– Почему ты так это говоришь, как будто я получаю удовольствие от общения с ними? – возмутился я.

– Вдруг действительно получаешь? И почему у тебя все какие-то злодеи? – Он резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения с летевшей за нами по шоссе машиной. – Ну, кроме Ребёнка, ему просто не повезло оказаться в этой компании. Почему нельзя придумать что-то доброе?

– Наверное, у меня не хватает на это фантазии.

– А ты постарайся. Пусть твоими воображаемыми друзьями будут маленькие розовые кролики.

– Не верится, что мы это вообще обсуждаем.

– Эй, я всё вижу. – Ирвин опять ударил меня по руке. – Не закатывай мне тут глаза. Это не я говорю с мертвецами.

Я вновь демонстративно закатил глаза и громко цокнул.

– И почему именно детектив Тёрнер? – спросил Ирвин.

– Что ты имеешь в виду?

– С Мефисом всё понятно, потому что он твой старший брат.

– Сводный брат, – уточнил я.

– Есть разница?

– Для меня – да.

– Хорошо, Мефис – потому, что у тебя был старший сводный брат. А Ребёнок?

– Потому что в этом возрасте разбились мои родители. Или потому, что мне несладко жилось у дяди. Не знаю. Я никогда не анализировал свои виде́ния. Мне было немного не до этого.

– А Эдмунд?

– Он тоже делал много чего плохого.

– Детектив Тёрнер?

– Он… Думаю, что он мне чем-то напомнил дядю Ричарда. Такой же сукин сын. С первой минуты, как увидел этого детектива, он мне сразу не понравился.

Ирвин хмыкнул.

– Прости, я не разбираюсь во всех этих твоих приступах, но ты правда никогда не узнаёшь Мефиса? – Его голос так и сочился иронией.

Не поворачиваясь, я показал ему средний палец. Ирвин прыснул от смеха.

– Нет, честно, я верю тебе. Правда, – оживился Ирвин. – Мне интересно, что он тебе говорит? Как уговаривает на все эти… убийства.

Я молчал, а Ирвин всё не унимался:

– Я не собираюсь тебя высмеивать. Конечно, всё, что ты творил, ужасно…

– Это ещё мягко сказано.

– …но мне интересно, как работает твоя психика. Это всегда разговоры о волках и овцах? Я помню, ты говорил мне это перед тем, как отправиться в Миннесоту.

– А ты не мог меня в тот раз остановить? – воскликнул я.

– Я уже один раз пытался. Ты чуть не проткнул меня отвёрткой. Тебя вообще ничего не останавливает, когда у тебя рецидив, – взорвался Ирвин и чуть тише добавил: – И мы с тобой не так близки, чтобы я следил за тобой.

Я нервно прикусил губу.

– Может, стоило тебя сдать в полицию, – бурчал себе под нос Ирвин.

Мы молча уставились на дорогу. До заповедника оставалось ехать ещё полчаса.

– Прости за отвёртку, – почти шёпотом проговорил я.

– Ты вспомнил?

– Нет, но если я тебя чуть не проткнул, то прости.

– Ладно, забудь. – Ирвин издал смешок. – Хотя ты уже забыл.

Он обогнал несколько машин.

– Удивительно, как я со всеми своими провалами в памяти ещё не вылетел из университета.

– Насколько помню, твой прошлый рецидив случился год назад и закончился убийством дяди и двоюродного брата. Верно?

– Да, – кивнул я.

– Как ты закончил первый курс?

– Выше среднего за основные предметы. У меня хромают языки: латынь и древнегреческий.

– Обязательно брать два мёртвых языка? – проворчал Ирвин. – Любишь ты себе усложнять жизнь.

Его ворчание меня повеселило.

– Я подумал: когда ещё представится возможность учить эти языки, как не сейчас? Тем более пока университет предлагает.

Ирвин хмыкнул:

– Как сейчас твоя успеваемость?

– Я пропустил в общей сложности чуть больше месяца, – признался я.

– Это не критично.

– Надеюсь, – поспешно проговорил я. – У меня появились долги и пропуски важных семинаров.

– Вот что я тебе скажу. Я учусь на юриста уже седьмой год[103]. Учёба – это не самое главное в жизни.

Я неопределённо пожал плечами.

– Что тебе сказал Мефис перед поездкой в Миннесоту? – спросил Ирвин.

Вспоминая, я поморщился.

– Тогда, – тихо начал я, – он, кажется, называл меня заблудшей овечкой, отбившейся от стада.

– Никакого разнообразия. Одни волки и овцы. Может, тебе «Энимэл плэнет» глянуть? Там есть классные выпуски про гиен и львов.

Не сдержавшись, я рассмеялся.

– Меня самого уже достали эти волки и овцы, – признался я.

– Почему теперь ты заблудшая овечка?

– Не знаю, может, потому, что я пытался кого-то убить, но не мог довести дело до конца. Комендант не сгорел. А тот парень, которого я столкнул, был в коме. Я, кстати, не знаю, что с ним сейчас. Надеюсь, что он жив, очнулся и живёт свою лучшую жизнь.

– Хотелось бы верить.

– Перед Миннесотой Мефис сказал, что я должен выбрать, кем мне быть.

– И ты выбрал быть волком? – уточнил Ирвин.

– Не думаю, что кто-то захочет быть овцой. Убив дядю и Эдмунда, я стал волком.

– А убив Инграма?

– Мефис говорил, что я стану Истинным Зверем.

– О, мы перешли на новый уровень, – протянул Ирвин. – Истинный Зверь – это что? Типа Вендиго[104] или Скинволкера[105]?

– Кто-то мощнее их всех, вместе взятых.

– Наверное, тебе не стоит смотреть «Энимэл плэнет».

Я кивнул.

– Кем представился Мефис на этот раз?

– Студентом философского факультета. Сказал, что он тоже второкурсник, как и я.

– Философский факультет? Интересно.

– А тебя он представил как своего друга.

– Тоже с философского?

– Нет. С юридического.

– То есть правду? Странно, что твоя фантазия не породила ничего интереснее.

– Прости, всё моё воображение обращено только на Мефиса.

– Это несправедливо и попахивает дискриминацией, – проворчал Ирвин.

– Радуйся тому, что есть. Кажется, в прошлые мои рецидивы тебя вовсе не было в истории.

– А вот это обидно.

Я улыбнулся.

– Сколько хоть мне было лет в твоём последнем обострении? – спросил Ирвин.

– Девятнадцать, как и мне.

Ирвин довольно свистнул.

– Я помолодел на шесть лет. Приятно звучит. Вот бы так и в жизни.

– Чтобы ещё раз заново учиться на бакалавриате?

– Только не это!

Я повернулся к Ирвину и проговорил:

– Детектив Купер сказал, что ты подтвердил моё алиби на вечеринке.

– Это который хороший полицейский?

– Да.

– Подтвердил и подтвердил, – пожал плечами Ирвин. – Это было несложно. Просто сказал, что ты с девушкой спал, когда я случайно к вам вошёл. Меня больше другое беспокоило.

– Что именно?

– Ты её спящую бросил в доме, полном пьяных парней! – возмутился Ирвин.

– О, – озадаченно выдал я. – Я об этом не подумал.

– Неудивительно, – пробурчал Ирвин. – Мне пришлось зависать на третьем этаже и контролировать, чтобы никто из этих сопляков к ней не попал.

Я неловко потёр шею.

– Мне жаль…

– Да ладно. Главное, что девушка в порядке. – Ирвин посигналил машине, которая подрезала нас. – Когда ты уехал в Миннесоту, я сказал, что навещал тебя больного в общежитии. Тогда это сработало. Жаль, что на этот раз моё алиби оказалось бесполезным, ведь ты во всём сознался. Почему, кстати?