Я вздохнула. Утро обещало быть долгим.

– Вон там еду продают. Интересно, кофе у них есть? – Я указала на палатку с сине-белым навесом.

На полпути к палатке меня накрыл запах стейка с жареным луком. Он перебивал даже стойкий и резкий запах коровьего навоза и пыли.

– Там кофе не продают, – сказала Летти. – Пойдёмте, где-нибудь здесь он наверняка есть.

Я отмахнулась от нескольких назойливых, громко жужжащих мясных мух и пошла за Летти к другой палатке. Там тоже продавали сэндвичи со стейком, но, к счастью, ещё и кофе – причём не растворимый. Какое облегчение.

– Я угощаю, – объявила Летти. – Кто-нибудь голоден?

– Я ещё неделю не проголодаюсь после того восхитительного ужина, который Нарел приготовила нам вчера, – сказал Мунро, поглаживая живот. Он так мне улыбнулся, что у меня даже пальцы на ногах поджались.

– А я что-нибудь съем, – сказала Летти. – Немного проголодалась. От всех этих полицейских допросов аппетит разыгрывается.

Она заказала кофе, а потом обратилась к женщине за прилавком:

– Мне, пожалуйста, сэндвич с салатом.

Женщина посмотрела на неё так, словно Летти попросила подать ядовитую змею.

– Сэндвичей с салатом мы здесь не продаём, – с явным возмущением заявила она.

– А можно мне сэндвич со стейком, только без стейка? – спросила Летти.

Женщина улыбнулась.

– Конечно.

Я изо всех сил старалась не рассмеяться. Когда нам выдали кофе, а Летти – ещё и сэндвич с листьями салата и помидорами, мы устроили под деревом совещание.

– И что теперь? – спросила я. – Мы здесь никого не знаем. С чего бы кому-то с нами разговаривать?

– Это маленький провинциальный городок, а значит, тут полно сплетен, – заметила Летти. – Давайте разойдёмся в разные стороны и попробуем что-нибудь подслушать. Если кто-нибудь всё же с тобой заговорит, постарайся перевести разговор на…

Я перебила её:

– На роман Валери с Бобом?

Летти рассмеялась, но кивнула.

– Именно. Знаю, мы, скорее всего, ничего не выясним, но это всё-таки план.

Я с тревогой побрела прочь, сжимая стаканчик с кофе; приходилось обходить грязные участки и отмахиваться от множества мясных мух. Вскоре я заметила группу пожилых женщин в джинсах и просторных рубашках. Они сбились в тесный кружок и о чём-то увлечённо беседовали. Я понадеялась, что они сплетничают, и подобралась поближе. Но женщины обсуждали сильные маточные линии, хорошую мускулатуру, умеренное телосложение и прочие вещи, в которых я ровным счётом ничего не понимала. Вот тебе и стереотипы.

Сам Дэрил Эндрюс стоял с группой фермеров. Уж из него-то точно ничего не выудить. Оставалось надеяться, что у Мунро и Летти дела шли лучше. Я уже собралась махнуть на всё рукой, когда обернулась и едва не налетела на Линду Форрестер.

– Линда! – воскликнула я. – Что вы здесь делаете?

Она явно оскорбилась.

– А почему бы мне здесь не быть? То, что я работаю уборщицей, ещё не делает меня человеком второго сорта. Я имею не меньше права здесь находиться, чем любой другой.

Я поспешила её успокоить:

– Нет-нет, я совсем не это имела в виду. Просто не знала, что вас интересует герефордский скот.

Линда прищурилась, пытаясь понять, говорю ли я правду. Наконец слегка кивнула.

– Меня пригласил Дэрил Эндрюс, – сказала она. – Я у него убираю.

– Вот как? – Я постаралась сделать вид, будто впечатлена. Вообще-то Линда уже говорила, что убирает у Дэрила. Но сейчас она была моей главной надеждой хоть что-нибудь разузнать, поэтому я решила сразу перейти к делу. Была не была.

– А Дэрил Эндрюс знал о романе Валери с Бобом Джонсом?

Лицо Линды тотчас разгладилось: мы вернулись к её любимой теме – сплетням. Она наклонилась ко мне и заговорщически прошептала:

– О нет, вряд ли. Если бы узнал, пришёл бы в ярость. Раньше он был женат на одной модели – Гвиневре Госпер. Вы о ней слышали?

Я призналась, что нет.

– Да она знаменитость! Настоящая знаменитость! – с наслаждением воскликнула Линда. – О ней все слышали.

Все. Кроме меня, разумеется.

– Они прожили в браке несколько лет, а потом Дэрил узнал, что у неё роман. И тут же с ней развёлся! – Линда щёлкнула пальцами.

– Полагаю, именно так обычно и бывает, когда кого-нибудь ловят на измене, – сухо заметила я.

– Она не получила ни гроша, – с явным удовольствием продолжала Линда. – Дэрил, знаете ли, из старинного рода. Очень старого и очень влиятельного. Эндрюсы когда-то владели в этих краях крупными животноводческими хозяйствами. Им принадлежало и одно из больших хозяйств под Уолкой, со старинной усадьбой. Семья у Дэрила очень богатая, – повторила она. – Вот почему он заставил Гвиневру подписать брачный договор. При разводе она не получила ни цента, говорю вам, ни единого. Поговаривали, будто после развода она осталась без гроша и была вынуждена перебраться в Сидней. Там, в районе Кингс-Кросс, она стала девушкой по вызову. – Линда так и просияла, выдав самую сочную часть сплетни.

Я не поверила ни единому слову. К тому времени я уже поняла, что Линда склонна преувеличивать сверх всякой меры. Но всё же ободряюще кивнула.

Линда цокнула языком.

– У Дэрила ужасный характер. Он вечно кричит и вечно злится. Конечно, мне он никогда не грубит – ведь я так хорошо убираю.

Она уже во второй раз это мне рассказывала, но я кивнула и улыбнулась так, словно слышала впервые.

– На кого он кричит?

– На работников, конечно. Он на них постоянно орёт. Даже когда он на улице, а я убираю в доме, всё равно слышу, как он орёт.

– А на жену он кричит? – спросила я.

Линда энергично покачала головой.

– Нет, никогда. По крайней мере, при мне.

– Интересно, кроме Боба у Валери кто-нибудь ещё был?

– Насколько мне известно, нет, – сказала Линда. – Если Дэрил узнает, он и с ней разведётся. Мы с ним однажды это обсуждали.

Я растерялась.

– Что именно?

Линда нахмурилась.

– Измены, разумеется. Дэрил спросил, разведена ли я, и я ответила, что мой муж умер много лет назад. Тогда он и рассказал мне о Гвиневре. Он сказал, что терпеть не может измен. Сказал, что никогда не простит женщине измену. Сказал, что это непростительный грех.

Я немного помолчала, переваривая услышанное. Если Дэрил каким-то образом узнал о романе жены, вряд ли он отнёсся бы к этому спокойно. Я мысленно переставила его на первую строчку в списке подозреваемых.

– А как вы узнали, что у Валери роман с Бобом? – спросила я.

Линда приложила пальцы к губам. Прежде чем она успела ответить, к нам подошли мужчина и женщина. Как и большинство гостей, они были одеты почти одинаково: кремовые молескиновые брюки, кожаные ремни, ботинки R. M. Williams, клетчатые рубашки и шляпы Akubra.

– Не подскажете, где тут купить каталог?

Линда подозрительно уставилась на них.

– Какой каталог?

– Каталог к продаже племенных быков, которая пройдёт сегодня днём, – пояснила женщина.

– Простите, понятия не имею, – ответила я.

Они поблагодарили нас и пошли дальше. Я посмотрела на Линду, но та глядела куда-то мне за спину. Я проследила за её взглядом. Валери шла прочь от нас. Неужели она что-нибудь подслушала? Очень хотелось верить, что нет. Во всяком случае, теперь она была уже слишком далеко и нас не слышала.

– Вы собирались рассказать, как узнали о романе Валери с Бобом, – напомнила я.

– Только никому не говорите, что узнали это от меня, – сказала Линда и погрозила мне пальцем. – Это секрет. Все, кому я уже рассказала, обещали никому не говорить. Я узнала, когда убирала в доме Боба.

Вот это стало для меня откровением.

– Я не знала, что вы убирали у Боба, – удивлённо сказала я.

– Правда? А мне казалось, я рассказывала. Я годами убирала у Боба, много лет. Он звал меня раз в неделю на два часа. Ещё я стирала ему одежду. С его рабочей одеждой была одна морока, скажу я вам. Сантехники лазают в самые грязные места – под дома и всё такое, – поэтому одежда у него была ужасно грязной. Боб постоянно твердил, что его одежду нельзя стирать с отбеливателем, но я, конечно, всё равно стирала. Почему-то он терпеть не мог отбеливатель и каждый раз запрещал мне им пользоваться. – Она пренебрежительно махнула рукой. – А я всё стирала с отбеливателем, всю его одежду. Иначе её было не отстирать.