– Да.

– Она нам, кстати, понадобится. Давай заедем в «Святое сердце» и возьмем ее с собой.

Я впала в ступор. Во-первых, я сомневалась, что сестре разрешено оттуда выходить. Это же монастырь и все такое. А во-вторых, она ничегошеньки не знает о продолжении проекта. Она велела мне бросить, а я не послушалась.

– Думаю, идея не очень.

– Ну, машину веду я, старый человек, и я уже ей позвонила, – сказала Старшая. – Она собирается.

У меня отвисла челюсть.

– Ты что… загуглила номер и позвонили в монастырь?

– Номер указан на сайте, – пояснила она. – Ответила кто-то по имени Привратница. Сперва я даже решила, что меня разыгрывают.

Дыхание у меня сперло.

– Привратница – это должность, – потрясенно проговорила я.

– В общем, я попросила к телефону Марию Терезу, объяснила ситуацию, и к тому времени, когда мы приедем, она будет готова.

– Думаю, идея не очень, – повторила я.

– Нет, она нам нужна. – Машина уже свернула к школе. – Она была полицейским детективом. У нее есть нужные навыки, чтобы помочь нам в расследовании.

Когда мы подъехали ко въезду в «Святое сердце», сестра уже стояла снаружи в темно-синих брюках и коротком платье-рубашке на пуговицах; крест, как обычно, висел на груди. Я открыла дверцу и освободила переднее сиденье еще до того, как Сара остановилась.

– Ты меня обманула, – сказала наставница, – но мы поговорим позже.

Меня бросило в жар. Кажется, я что-то забормотала, однако сестра, не обращая внимания, перевела тему.

– Что ж, иногда полезно тряхнуть стариной. – Она села на переднее сиденье. – Мне очень понравился ваш последний пост про шестую серию девятого сезона. «Ночь койота»?

Старшая приложила руку к груди, явно польщенная, а Мария Тереза восторженно добавила:

– Отличный разбор постколониальных проблем, заложенных в визуальной концепции Старого Запада.

Эти двое были буквально созданы друг для друга.

– Мы едем в университет Миннесоты, – пояснила Сара, якобы нам обеим, а на самом деле сестре. – Нужно выяснить, действительно ли она там учится.

– Да. Выудим информацию у какого-нибудь библиотекаря.

– Выудим! – воскликнула я, пораженная готовностью сестры к манипуляции.

Мария Тереза махнула рукой и даже не обернулась ко мне.

– Припаркуемся возле «Динкитауна»[176], раз она с социологического, – сказала Сара.

– Вы здесь учились? – спросила сестра.

– Бакалавр семьдесят седьмого и магистр права восемьдесят второго, – ответила Старшая. – А вы?

– Восемьдесят шестой. Я изучала психологию.

Марию Терезу было невозможно представить в образе студентки.

– Полезная специальность, учитывая, что приходится иметь дело с такими, как она. – Старшая оттопырила большой палец и указала в мою сторону.

– Действительно, – согласилась моя наставница.

Вот, оказывается, какая у меня суперсила: сводить людей, которые становятся лучшими друзьями. Правда, не со мной.

Припарковавшись, они вдвоем довольно быстро направились к университету. Старшая оглянулась на меня и сделала жест, напоминающий гребок, – призывала пошевеливаться.

– Я уже продумала план, – бросила она. У меня аж голова закружилась.

Сестра первой вошла в библиотеку Уилсона и перекрестилась. Старшая замедлила шаг и стала едва ли не волочить ноги по полу. Она взяла меня под руку и ссутулилась.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Играю бабушку. А теперь смотри.

Мы приблизились к стойке, и нам улыбнулась сотрудница, вероятно, студентка. Я заметила у нее в руках книгу, которая так и притягивала взгляд: «Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы»[177].

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила девушка.

– О, дорогая, было бы замечательно! – Голос Сары звучал выше – и, не знаю, глупее? – чем обычно.

Девушка положила книгу корешком вверх и нахмурилась.

– Давайте попробуем.

– Я помогаю внучке, – пояснила Старшая.

Работница посмотрела на меня. Я не знала, должна ли я играть внучку, поэтому просто улыбнулась.

– Нет-нет, это не она. – Сара опустила подбородок и посмотрела на девушку поверх очков. – Она моя соседка, мой водитель. Я пожилой человек, знаете ли, ездить мне уже тяжеловато.

Хотелось закатить глаза. Однако в то же время, признаться, я была чертовски впечатлена. Эта женщина только что лавировала в потоке машин и пробралась в центр крупного государственного университета, даже глазом не моргнув. Я разбилась бы раз пять, и поэтому мне не выдают права.

Библиотекарь энергично закивала:

– Конечно-конечно, понимаю. Люди должны помогать друг другу, верно?

– Вы правы, – вставила Мария Тереза. – Помощь приходит к тем, кто просит, от людей на земле и свыше.

Она указала на потолок.

Господи!

– Я так рада, что вы меня поняли. – Старшая нагнетала атмосферу.

Девушка вновь принялась кивать, глядя то на Сару, то на Марию Терезу, явно гадая об отношениях между двумя пожилыми дамами, но ни одна из них не спешила что-нибудь объяснить. Они, вероятно, не успели все продумать, пока бежали от машины.

– Так чем я могу помочь? – спросила библиотекарь.

– Моя внучка вся в делах, – сказала Старшая. – Она работает над особым проектом с профессором на социологическом факультете, и заданий очень, очень много. Вчера она сказала мне, что забыла забрать какую-то бумажку… Как же она называется?

– Межбиблиотечный абонемент? – уточнила работница, явно обрадовавшись вопросу. – Именно так можно собрать книги из разных библиотек.

– Так я могу его взять? – спросила Старшая.

Лицо работницы омрачилось.

– О… вам нужна карточка. Ее читательский билет.

Плечи Сары обмякли, и она наклонилась вперед, на мгновение меня даже встревожив, пока не оперлась локтями о стойку. Это была часть представления.

– Неужели нельзя ничего придумать? – прошептала Сара.

Студентка посмотрела на меня поверх ее головы, явно надеясь, что я помогу как-то сгладить ситуацию, но я лишь пожала плечами. Сестра печально погладила Старшую по спине, словно та только что выслушала смертный приговор.

– Э-э, такие правила, – стушевалась работница.

– Господи, неужели ничего не выйдет? – Сестра сложила ладони, будто собираясь молиться.

– Мы ведь приехали из Вудбери[178]! – воскликнула Старшая.

Разумеется, это была неправда. Ложь. Казалось, она почти всем здесь давалась легко.

– Ладно.

Студентка испуганно оглядела вход в библиотеку и, не заметив других сотрудников или вообще кого-либо – суббота, День поминовения[179], – быстро застучала по клавиатуре.

– Как зовут вашу внучку?

Старшая просветлела, расправила плечи.

– О, все просто, – сказала она. – Так же, как и меня. Джонс, Сара.

Работница впечатала имя.

– Здесь много записей, но…

Ее брови нахмурились, морщинка спустилась от переносицы к кончику носа.

– Странно. Ни одной Сары Джонс на летний семестр. На каком факультете, вы сказали, она учится?

Я затаила дыхание. Вот оно – окончательное доказательство, что я хоть в чем-то права. Что я не ревную, не преувеличиваю и не веду себя неадекватно. Просто права – и все.

– Социология, – повторила Старшая. – Я на сто процентов уверена.

– Э-э… – Работница продолжила печатать, стук клавиатуры отдавался эхом в пустом фойе. – Мне очень, очень жаль, особенно учитывая, что вы приехали из Вудбери. Я проверила социологию, детское развитие, психологию, педагогику и социальную работу, и среди них нет ни одной студентки по имени Сара Джонс.

– Погодите! – воскликнула Старшая, уставившись на меня будто бы в замешательстве.

Бабуля, как ни странно, оказалась неплохой актрисой. Если я и сделала какие-то выводы из всей истории, так это то, что люди могут шокировать, когда узнаешь их получше.