Сара мимолетно улыбнулась – и вновь принялась расхаживать по комнате. Джордж хотел попросить показать сообщения от Младшей, но не мог. Пока не мог.

– Так что она сказала?

Сара покачала головой:

– Сложно объяснить. Она думает, что пропавшее ожерелье Сары Джонс из Федрезерва украла моя подруга. Помнишь, я спрашивала о желтом бриллианте?

Джордж пожал плечами. Гретхен рассказывала о фотографиях; предстояло вновь допросить Кейдена Кэмпбелла и, возможно, девочек. И он хотел попасть на все эти допросы. Удастся ли ему одинаково хорошо поспевать в обоих делах? Получится ли удержать Сару и закрыть дело? Совместить отношения – и работу в ФБР?

– Да, ожерелье, – поддакнул он, мысленно умоляя продолжать рассказ.

– В общем, на нашем собрании Младшая предоставила доказательства своей теории, а потом Сара Двадцать-Семь позвала ее на встречу в кофейню. И что она сказала… – Сара пролистала сообщения в телефоне, ища точную формулировку. – Она сказала – и, честно говоря, я не совсем это осмыслила или, наверное, просто не поверила…

Сара замолчала.

Джордж постарался сдержаться – он уже делал так в доме Кэмпбеллов-Джонсов, позволил девочкам разыграть сцену посреди гостиной, раскрыть свою тайну о причастности матери к смерти бабушки.

Сара посмотрела прямо на него. Что-то маленькое, незначительное, наверное, страх, мелькнуло в ее взгляде.

– Она сказала, что Сара Двадцать-Семь назвала ее мелкой дрянью и опрокинула стул.

– Вот это да!

Сердце Джорджа заколотилось. Ему хотелось позвонить Вэнс, подтвердить, что они должны, как и планировали, доставить Габриэллу на допрос. Она уже убила человека. Джордж позволил своей девушке быть лучшей подругой убийцы.

Своей девушке!

– И я не очень правильно отреагировала, да? – продолжила Сара. – Потому что в том же разговоре Младшая призналась, что украла конверт, который я забрала для Сары Двадцать-Семь, и я вроде как отчитала ее. За любопытство и некрасивый поступок. А теперь, когда я об этом думаю, судя по тому, что мне только что написала соседка… Хорошо хоть с Младшей все в порядке… Наверное.

Джордж стиснул зубы. Он знал о посылках. Видел одну из них в фитнес-клубе. Не стоило допускать ничего подобного, Сару следовало немедленно остановить, только вот ему нужны были бумаги, отчеты. Дело должно попасть к федеральному прокурору только тогда, когда в нем будут фигурировать железные доказательства. Его работа – и Вэнс ясно выразилась на этот счет – наблюдать, как все происходит. Не предотвращать.

Но теперь замешана Сара, и он… Он, возможно, ее любит?

Прекрати. Слушай.

– А что написала соседка?

– Она написала, что Сара Двадцать-Семь сегодня была в моей квартире, сочинив отговорку про какой-то бейсбольный матч. Но это безумие, и я рассказываю не потому, что ты из ФБР, ясно? Я не собираюсь доносить на подругу!

Доносить…

– На свою единственную подругу, – поправилась Сара уже скорее для себя и слегка покачала головой. – Может, произошла какая-то ошибка?

Она отвернулась к окну с видом на озеро. Свет пронизывал ее белокурые волосы.

– Погоди. Что еще написала соседка?

– Между нами? – спросила Сара, все еще стоя к нему спиной. – Я хочу, чтобы это было отдельно. От работы.

– Между нами.

Он кивнул, даже не думая о том, как сильно ее обманывает, о том, что, если у их отношений есть будущее, ему придется объяснять, что все это – ради дела. Джордж вел папку с отчетами об их разговорах, об Оскаре, о вовлеченности Габриэллы в семью Кэмпбеллов-Джонсов. Документировал все, что она была готова ему рассказать.

Документировал. Может, теперь будет иначе.

– Я не давала ей ключ. – Сара повернулась, ее лицо будто потускнело. – Значит, она каким-то образом проникла внутрь. Якобы хотела посмотреть матч. Сегодня нет матчей, а у меня нет кабельного.

Джордж сохранял нейтральное выражение лица, перебирая в голове варианты и просчитывая непредвиденные обстоятельства.

– В общем… – продолжила Сара, – понятия не имею, что она делала в моей квартире. И это вкупе с тем, что она, похоже, угрожала ребенку. Конечно, Младшая иногда ведет себя странно, но называть ее дрянью? Перебор.

Она снова посмотрела на Джорджа, ее голубые глаза были совершенно ясны, беспокойство стало очевидным. Сара стиснула руки – те самые руки, которые он держал утром, те самые, которые она положила ему на грудь прошлой ночью.

Джордж почувствовал, как напряглась каждая мышца его тела. Он хотел помочь, ведь она уже помогла ему. Может, это дело не стоило того, чтобы все рушить.

– Можно задать тебе личный вопрос?

Сара несколько раз моргнула.

– Что? Конечно!

– У тебя есть трастовый фонд? Может, достался от матери? Просто ответь.

Он знал, что фонд есть.

– Что?

– Когда твоя мать умерла, – произнес Джордж чуть медленнее, – ты получила деньги?

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась Сара. – То есть да, были деньги. Только какое отношение ко всему этому может иметь моя мать? Мы говорим о Саре Джонс, матери Лулы и Руби.

– Нет, – возразил Джордж, покачав головой. – Твоя мать тоже тут замешана, Сара.

Он шагнул к ней, сокращая дистанцию. Ему хотелось взять ее за руку… но он ведь профессионал. В «Соловьиной трели» Джордж всегда был добрым и заботливым, однако никогда не сближался с посетителями. Теперь стало понятно – с Сарой никаких границ не выстраивалось в принципе. Он слишком сильно заинтересовался ею с самого первого разговора, с самого первого раза, когда она сказала, что он неправильно приседает со штангой.

Она протянула руку, и он обхватил ее ладони.

– Что это значит?

Между бровями Сары появилась морщинка. Ему хотелось прикоснуться к ней губами. Притянуть девушку к себе, но мышцы ее рук напряглись. Она держалась на расстоянии.

– Во-первых… – медленно сказал Джордж. – Ты можешь ответить на вопрос о трастовом фонде?

Он продолжал держать ее за руку, хотя Сара попыталась отстраниться.

– Да. У меня есть трастовый фонд. Им владела мама. Я бенефициар. Мой папа – врач. Бабушке Элли хватало. Так что он мой.

Сара пожала плечами.

– Я никогда не трогала эти деньги. Решила оставить все на потом. Не знаю.

– Сумма большая? – спросил Джордж.

– Что? – Сара все же выдернула руку. – Тебе зачем? Ты что-то знаешь?

Джордж поджал губы и вздохнул. С этой частью – секретной – покончено. Если была хоть какая-то надежда сохранить ее, заставить понять… Теперь ему придется выложить все.

– Твоя подруга – не Сара Джонс, – сказал он, и его тело мгновенно потяжелело. Удовлетворение от утренней физической работы испарилось. Хотелось сесть и обхватить голову руками.

– Что ты такое говоришь? – спросила Сара. – Откуда ты знаешь?

Джордж сглотнул.

– Ты в курсе, что я расследую мошенничество?

Сара кивнула. Она сцепила руки на животе, и пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Ты сказал «дела». А потом все отрицал! И прошлой ночью твоя мама заявила, что я тебе помогаю.

Джордж сглотнул.

– Есть два дела. Одно – о мошенничестве, другое – об убийстве. Настоящее имя Сары Двадцать-Семь – Габриэлла Джонсон.

Сара раскрыла рот.

– Габриэлла? Как из «Классного мюзикла»[181]?

Джордж фыркнул от смеха, несмотря на волнение. В «Соловьиной трели» устраивались мероприятия в стиле «Классного мюзикла» несколько сезонов подряд.

– Ничего смешного, – сказала Сара. – Плевать. Так ее зовут Габриэлла? И откуда ты это знаешь?

Как раз когда он собирался ей сказать, зазвонил лагерный колокол, причем так громко, что даже в домике помощника директора слышался очень отчетливо.

– Пора ужинать. – Джордж повернулся к своей комнате, комнате, которую он делил с Сарой. Надо переодеться. Ничего, они успеют. В «Соловьиной трели» все происходит по расписанию.

– Думаешь, меня волнует ужин? Эта женщина побывала в моей квартире! Она моя лучшая подруга. А ты мне заявил две безумные вещи!