— А что, Вернер отрядил с нами штрафников не для этого? Не чтобы скормить вас Амерзонии, чтобы мы прошли?

— Камилла Петровна… — зашептала ей Саша, но Мила смотрела на одного Скарабея.

Тот молча сунул сигарету в рот, закурил, а затем перевел взгляд на Аки. Та не удостоила его даже взглядом.

— Интересно, что задумал Вернер? — проговорил Скарабей. — И зачем вы идете в…

— Разговорчики, Василий! — повернулась к нему Свиридова. — Твоя задача помогать, а не задавать глупые вопросы. Лучше смотрите за обстановкой. А то еще проморгаете вспышку!

Скарабей отвернулся. Больше никто не проронил ни единого слова.

Раз такое дело, можно немного прогуляться по закромам сознания. А то мое внутреннее «семейство» тоже что-то подозрительно помалкивает.

— Валяйте, босс! — кивнула Метта-526, появившись рядом. Щелк, и в ее рту лопнул очередной розовый пузырь. — Я покараулю!

Что-то мне не очень хотелось оставлять реальность на откуп этой новой Метты, но делать было нечего… Прикрыв глаза, я оказался в домике.

И как же он изменился!

Комнаты наполнились голосами, топотом, смехом, пением и музыкой. Шагая по коридорам, я натыкался то на одну Метту, бегающую с пылесосом, то на другую, прыгающую в тренировочном зале с мечом, то на третью, сидящую в библиотеке среди гор книг. Еще пятерка сидела и играла в настолки на раздевание.

— Метта…

И 526-ая появилась прямо передо мной. Уперев руки в бока, она сказла:

— Сам разрешил. Вот мы и живем полной жизнью!

— Нашли время! Мы так-то в самом опасном месте на Земле! — и увидев троицу Метт, играющих в салочки, я крикнул: — А ну, всем построиться! Боевая тревога!

Крики тут же прекратились. Пару секунд стояло молчание, а потом захлопали двери — все до одной Метты выглянули в коридор.

— Живо!!! К оружию! Построение во дворе!

И тут же началась дикая беготня. Вся орава разбежалась, а затем, вооружившись, понеслась во двор. За ними прыгала одинокая фигурка со связанными руками и ногами.

— Эй, меня подождите! Как же так, я же… Ух-ух, связанная!

Ее тут же подхватили и потащили наружу. Там раздавались голоса и топот.

— Илья, что вы делаете⁈ — семенила за мной 526-ая, пока мы двигались за ними. — Нет же опасности! Вы что, решили снова устроить нам прежний тоталитаризм⁈

— Пока мы в Амерзонии? — оглянулся я и, схватив ее за отворот куртки, крикнул: — Еще чего⁈ Если мы погибнем, то и революции придет кирдык! Или ты против завоеваний революции, Метта?

Несколько девушек с оружием тут же затормозили и с осуждением посмотрели на 526-ую. Кто-то щелкнул затвором.

— Эээ… — протянула она. — Никак нет!

— Тогда общий Метта-сбор! Пошевеливайтесь!

И козырнув, 526-ая рванула вслед остальным.

Дождавшись пока все эти дурочки сформируют ровный строй, я вышел на крыльцо. Передо мной в полной боевой выкладке стояли отряды Метт.

— Ровняйсь! Смирно! Равнение на Илью Тимофеевича!

Набрав воздуха в грудь, я выкрикнул:

— Здравия желаю, товарищи метта-солдаты!

В ответ мне прилетело нестройное приветствие, напоминающее то ли визг, то ли блеяние. Ладно, при нынешнем расслабоне, это даже неплохо. Скомандовав «вольно», я снова набрал в грудь воздуха. Мне было что сказать.

— Надеюсь, все в курсе, в какое место мы направляемся? — спросил я, вглядываясь в сосредоточенные лица. — И надеюсь, никому не надо объяснять, что стоит на кону? Почему нынче как-никогда важна дисциплина?

В строю поднялась рука.

— Да?

— Потому что мы в Амерзонии?.. — нерешительно спросила какая-то Метта.

— Именно! И пока мы здесь, мобилизация необходима нам как воздух. Необходим контроль на местах, бдительность и революционная зоркость. Нет, это не значит, что все возвращается в мрачное дореволюционное время реакции, когда голос каждой Метты был тих и слаб. Мы по-прежнему идем вперед в светлое будущее, где у каждой Метты будет все возможности для творческой реализации. Но ради свободы, ради независимости, ради возможностей, мы должны сплотиться и выжить, и тогда…

Что «тогда» я не придумал, как весь строй взорвался приветственными криками. Мне еле-еле удалось сдержать их революционный энтузиазм.

— Нам нужно наладить прежнюю работающую систему, — продолжил я вещать как с трибуны. — Метта-526!

— Я!

— Отвечаешь за работоспоспособность всех функций организма, магии и боевой режим. Все отчеты мне!

— Исть!

Мы еще долго обсуждали условия будущей работы, и в конце концов, воодушевившись, Метты подбежали к моей «трибуне» и начали качать меня на руках.

— Да здравствует Илья Тимофеевич! Да здравствует Революция!

Я насилу от них отвязался. Распределив посты, я крикнул:

— Разойдись!

И все разбежались по своим делам. Рядом со мной осталась только Метта-526. Теперь на ней был военный френч, но жвачка никуда не делась.

— А где Первая? — спросил я. — Она еще не очнулась?

Мы зашли в спальню, в которой мы оставили бедняжку еще утром. Метта-1 недвижимо лежала под одеялом, на лице ни кровинки. Рядом сидела Метта в колпачке медсестры. Увидев нас, она покачала головой.

— Я все еще не понимаю, что произошло, — сказал я, вглядываясь в ее бледное лицо. — Что еще за Машинима?

Ответа мне естественно никто не дал. Об этом знал только один человек — Странник, но вот где его найти? Аки говорила, что он звонил нам в усадьбу, но, увы, ничего конкретного он не сообщил.

— Почему она вообще упомянула это имя? Вернее, — и я посмотрел Метте-526 в глаза. — Почему ТЫ упомянула о ней?

Она пожала плечами.

— У Первой всегда было много секретов. Все же она отвечала за непосредственный контроль и анализ окружения. А еще… за память.

— Какую память? Мои мыслеобразы она анализировала сотни раз, и там…

— Это она так сказала, — сказала она с улыбочкой. — А ты ей поверил.

Вздохнув, я задумался. Мы с Меттой-1 зареклись, что секретов у нас друг от друга не будет…

Может, все же на нее так подействовала тварь Поветрия? Эх, не надо было убивать ее, не расспросив как следует — куда и, главное, зачем они уводят Ходоков…

— Как куда? — хмыкнула 526-ая — В Красный сектор, это очевидно!

Возможно, она права. По словам Свиридовой, остальные сектора давно исследованы ШИИРом.

Чую, там мы и найдем ответы на многие вопросы…

Проводив глазами бронетранспортер, Софья бросила сумку в шкафчик, переоделась и пошла в тренировочную комнату.

Она как могла старалась отрешиться от мыслей, однако Илья никак не выходил у нее из головы. Его губы тоже. Еще с того дня, когда они встретились впервые, она мечтала об этой минуте…

— Эй, Соня! — и в нее зарядили очередь. — Не спи!

Но она не могла сосредоточиться, даже «погибнув» под ураганным огнем. Наконец выбившись из сил, девушка приняла ледяной душ, а затем вернулась за сумкой.

В ШИИРе на сегодня она закончила, так что оставалось доставить посылку в Таврино, а затем ехать к Лариным. Она дама неплохая, но девушка не сомневалась — там будет до одури скучно, но что делать? Обещала брату, а тот, едва умер дядя, стал совсем серьезным.

— Пу-пу-пу…

Вздрогнув, Софья огляделась. На парковке не было ни души.

Кто говорил?.. Показалось?

Усевшись в броневик, она кинула сумку на заднее сиденье и…

— Ойк!

Софья так и застыла с ключом в замке зажигания. Оглянулась — звук явно шел из сумки.

— Эй… — произнесла она, чувствуя себя полной дурой. — Там есть кто-нибудь?..

Несколько секунд длилось молчание, а потом…

— Есть сгущенка?

Софья едва не уронила челюсть на пол. Сумка разговаривала? Или в ней сидело что-то живое?..

— Нет, — сказала Софья первое, что пришло в голову. — Ты кто?

— Механик. Мне нужна сгущенка. Или сломанные вещи. У тебя есть?

— Нет…

Ей стало ужасно стыдно, будто она была обязана дать этой странной сумке что-то.

Изнутри раздалось шипение. Сумка явно была недовольна.