Я улыбнулся.

— Как ты?

— Нормально… Тут скучно, но интересно. Мне так много хочется тебе рассказать… Я звоню, чтобы пожелать удачи. И Вернер тоже желает тебе вернуться с победой.

Метта-2 говорила еще много теплых слов, но вскоре на линии послышались помехи. Она быстро попрощалась, а затем в трубке зазвучали гудки.

Когда я положил трубку, Свиридова повернулась к бойцам.

— Вернер просил напомнить вам первоочередную задачу. Довести группу новичков до Красного сектора. После этого вы все, — и она обвела бойцов взглядом, — получите вольную.

Они переглянулись. Лица у них были крайне удивленными. Никто больше не улыбался.

— Офигеть! — охнула Акула. — Не шутите⁈

Свиридова покачала головой.

— Приказ Вернера, и он уже подписан. Доведете Марлинского с остальными до границы Красного сектора и станете вольными как птицы. Уж что делать со своей свободой, это ваш выбор.

После того, как я поднялся со стула, у меня появилась свободная минутка, за время которой пришлось решать вопрос с Механиком. Ничего, кроме почты не оставалось, так что ноги понесли меня туда. Рискованно, конечно, но остальное еще хуже.

И на полпути — в одном из многочисленных коридоров ШИИРа — мне попалась Софья Ленская. Увидев меня, она отчего-то испугалась.

— А я вас искала… Думала, и не увидимся больше. Скоро уезжаете?

— Минут через пятнадцать, — сказал я, улыбнувшись. — Донесу это до почты и…

И тут у меня возникла идея.

— Не затруднит вас забросить это в Таврино? — и я протянул ей сумку с Механиком. — Я бы сам, но не хочу поручать это незнакомцам.

— Конечно.

Она потянулась к сумке, но я отстранился и поднял палец.

— Но. Прошу, не заглядывайте внутрь. А то фотопленка боится солнечного света.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась она. — Можете на меня положиться. Кстати, у меня тоже кое-что есть для вас.

И она вытащила конверт.

— Это приглашение на вечер Лариной. Понятно, что вы не сможете, но все же…

— Передайте, мои извинения графине. Скажите, что я спешил как мог, но Амерзония оказалась сильнее.

Софья хихикнула.

— Хорошо… А как поживает… Тома?

Сказав это, Софья смутилась, да и у меня на душе сразу стало как-то паршиво. Из-за чертовой революции мне не удалось отвадить фокс от самоубийственной вылазки.

— Освоилась, — ответил я. — Теперь охотится с утра до ночи.

И это было почти правдой. Нынче Тома где-то в лесу, по которому бродит ее обезумевший брат. Черт, даже подумать об этом страшно…

У Софьи однако был такой вид, будто она хотела спросить совсем о другом. Она украдкой оглянулась, но мы были совершенно одни.

— Илья… Я же так и не поблагодарила вас за спасение в ту ночь.

— К чему вспоминать о пустяках? Любой поступил бы так же.

Она покачала головой. Ее глаза влажно блеснули.

— Вы же едете в Красную зону? Это не шутка?

— Нет. Но мне и самому не сильно верится. Первый рейд и сразу в самое пекло.

— Прошу, — и Софья подошла ко мне вплотную. — Осторожней. Это самое опасное место на планете. Я сама бывала в Желтой зоне считанные разы, а вот в Красной…

Она запнулась. Я хотел успокоить ее, но она взяла меня за руку и потащила куда-то.

— Ничего не говорите. Знаю я вас, самоуверенных мужчин…

Мы оказались в каком-то углу. Там Софья положила ладони мне на грудь.

— Прошу… Всего раз.

Я же только улыбнулся. Ее губы были близко, а затем стали еще ближе.

Сердце Аки билось как бешеное. Ей хотелось уйти отсюда, бежать и кричать во всю глотку, но она не могла оторвать взгляда. Все стояла в своем маскировочном костюме и молча смотрела, как…

Илья с Софьей целовались.

Сглотнув, она попятилась и ударила ботинком о ящик. По коридору прошелся гулкий звук, и Илья открыл глаза.

— Кто здесь?

Аки зажмурилась и стояла так до тех пор, пока они не ушли. Кажется, Илью звала Свиридова. Ее имя тоже звучало, но она ничего не могла понять.

Как? Как так?..

Аки побежала прочь. По щекам струились слезы, она пыталась их стереть, но они хлынули потоком. Едва не наткнувшись на стену, выбежала на улицу и тут на ее пути попалась Мила с Сашей. Они вскрикнули, но тут невидимость слетела с Аки как простыня.

— Аки, зачем так пугать⁈ Ты видела Илью? Уже все готово к… Эй! Ты чего плачешь?

— Я… Я… Я… — стонала Аки, пытаясь вырваться, но слезы душили ее. — Я…

— Испугалась? — улыбнулась Мила. — Давай скажем Свиридовой, что ты отказываешься. Она говорит, что любой может отказаться, пока мы не сели в бронетранспортер!

— Нет! НЕТ! Я… — и она силой подавила в себе истерику. — Я на минутку.

Вжав голову в плечи, Аки вытерла слезы и бросилась в туалет. Там закрылась в кабинке и, прижавшись лбом к стене, простояла где-то минут десять. Все это время она пыталась затолкать свое горе подальше, но все было тщетно — слезы снова брызнули ручьем.

Перед глазами все стояли они — Илья с Софьей. Они целовались.

— Илья… Как ты мог…

Впрочем, а чего она ожидала? Взаимности? От русского аристократа⁈ Хахаха… Дуреха! Не нашелся еще идиот, что будет крутить шашни с узкоглазой!

— Эй! Аки! Аки, ты там! — и в дверь застучали. — Все ждут тебя! Тебе плохо?

Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Палец нащупал кнопку слива. Она принялась быстро со злостью вытираться.

— Иду… иду… — пробормотала Аки и, смахнув последнюю слезинку, вышла из туалета. — Все хорошо. Я в норме. Пошли, Мила.

Через десять минут они выехали в Амерзонию. Возвращаться обратно Аки не собиралась.

— Чуете? — спросил я, пока за окном бронетранспортера проплывали деревья. — Как будто…

Выразить словами я это не смог, но все кивнули. Они тоже почувствовали.

— Как будто мы пересекли границу? — предположила Мила, тоже сидящая у окна. — А то! Кажется, даже воздух изменился. У него какой-то странный привкус… Фу, кислятина!

— А мне нравится кислинка, — сказала Саша, пробуя воздух языком. — Что?..

Снаружи вроде бы все было по-прежнему — ну деревья и деревья, кусты и кусты, а впереди обычная грунтовка. С тех пор, как мы проехали последний КПП перед въездом в Амерзонию, пейзаж не сильно поменялся. Казалось, мы наворачиваем круги где-то вокруг Таврино.

Однако явно цвета стали насыщеннее. Здесь уже не та суровая немного мрачноватая природа Севера. Зеленое стало зеленее, а небо голубее. Казалось, даже мы сами стали куда четче и объемней.

Да, как и в момент нашего первого, неофициального, посещения Амерзонии.

— Глаза болят… — пожаловалась Саша и тут же нацепила солнцезащитные очки. — Тут так ярко!

— Это оттого, что свет, проходящий через магический фон Амерзонии, искривляется, — пояснила Свиридова, сидящая рядом с водителем. — Как в призме. Поэтому здесь и магия сильнее, и восстановление быстрее, но и расход тоже. Поэтому действуйте, как учили — не теряйте головы во время «контакта», а то вас может прихлопнуть от истощения. Пейте больше воды.

Кивнув, все надели очки и потянулись к фляжкам. Ехать предстояло еще долго. До границы Желтым сектором вела грунтовка, а вот дальше…

— … техника встанет, а то и начнет вести себя странно, — продолжила вещать Свиридова. — Поэтому мы пойдем пешком до самой границы с Красным сектором.

Что-то мне подсказывает, что Свиридова захочет еще и прогуляться по этому сектору. С ее любопытством и упертостью — как пить дать захочет. Впрочем, это ее дело. Нянчится со взрослым человеком точно не в моих правилах.

В кабине опустилось молчание. Бойцы Скарабея если и разговаривали, то больше друг с другом, да и изредка с Юлией Константиновной. На нас они смотрели как на детей.

А вот на Аки…

— Вы ее что ли в жертву хотите принести? — поинтересовался Скарабей. — У сталкеров есть такой обычай. Идешь в Амерзонию, возьми кого не жалко. Она его сожрет, а там…

И тут в перепалку вступила Мила: