Первой.

— Она всегда побеждает, сучка, — прошипела 526-ая. — А я всегда умираю где-то там — на середине горы, или в самом начале. Однажды мне удалось добраться до вершины, но сразу две моих сестры пронзили меня стрелами. Я падала… падала… Мне показалось бесконечно. Потом перед глазами вспыхнул свет, и я пошла к нему…

Сглотнув, она убрала планшет, а затем поспешила вперед. Оттуда слышались голоса. Много голосов.

— Идемте. Процесс уже в самом разгаре.

— Вот этот рычажок дергаешь сюда, чтобы переключить передачу. Вот эту педальку держишь, а потом плавненько отпускаешь. Только не бросай, слышала! А вот эту педальку…

— Как сложно! — и Аки закрылась руками. — Механик, я не смогу!

Гремлин посмотрел на нее с осуждением.

— Как с саблей скакать по саду и топтать наши с Мио грядки, так ты все можешь! А как водить машину, так все — испугалась!

Аки кивнула, и это было чистой правдой. Стоило взять руки в руки, как сердце буквально выскакивало из груди, а спина вся покрывалась холодным потом. Это было ужасно страшно.

— Тебе всего-то нужно выехать из леса и добраться до ШИИРа, — втолковывал ей Механик, сидя на пассажирском сиденье с банкой сгущенки. — Там дорога практически прямая. Если на Ходоков не наткнешься, то раз плюнуть! Прекрати реветь!

Но Аки не могла прекратить.

Ее решимость растаяла сразу же, стоило ей сесть за руль. Через пять минут она осознала страшную правду: водить машину было выше ее сил. Она бы лучше снова сразилась с ниндзя, помогла кому-нибудь ограбить банк, или недельку посидела бы в тренировочном модуле на самом высоком уровне сложности. Возможно, она даже согласилась бы предложить Илье Тимофеевичу что-то большее, нежели дружбу…

НО ВОДИТЬ МАШИНУ!

Механик выдохнул.

— Ладно, — и полез к Аки на колени. — «Баранку» буду крутить я и дергать передачи тоже. Но педали на тебе, мне до них не дотянуться.

Аки сразу же обрадовалась. Педалей она почти не боялась. Они были туговаты, но это можно было стерпеть.

— Согласна!

— Тоже мне, рыцарь резервации… — фыркнул гремлин. — Вытри слезы!

Устроившись у Аки на коленях, он хлебнул еще сгущенки для храбрости, а затем вцепился в руль. Один поворот ключа, и машина взревела.

— Давай как учил! Сначала сцепление, а потом газ… Сцепление не бросай!

Но было поздно. Дернувшись, броневик заглох. Секунду они сидели в тишине. Аки неловко улыбнулась.

— Ладно… — вздохнул Механик. — Еще раз…

Сначала я услышал гомонящие голоса. Потом топот ног, взрывы криков, одинокие возгласы и постоянный стук. Кажется, там были сотни людей. Вернее, сотни Метт.

526-ая, обернувшись, кивнула.

— Суд идет! — хихикнула она, а затем мы вошли в просторный зал, увешанный красными флагами.

В дальнем конце возвышалась огромная статуя Фемиды с завязанными глазами, мечом в одной руке и веревкой в другой — и на ее конце была петля, затянутая на горле Метты-1. Дрожа и плача, она стояла на дергающейся табуретке, у которой была спилена одна ножка. С одной стороны сидела Метта-машинистка, громко щелкающая по машинке, а с другой располагалась трибуна с еще одной Меттой в белом пушистом парике. В ее руке был молоточек, которым она знай себе лупила по столешнице.

Многотысячная толпа, состоящая из одних сплошных Метт, неистовствовала. И все крики, оскорбления и тухлые овощи летели в дрожащую Метту-1.

— Повесить! Расстрелять! Выпустить кишки! Негодяйка! Убийца!

— К порядку! К порядку! — стучала судья молотком, а затем обратилась к Метте-1. — Нет, нет, нет, милочка! Слезами делу не поможешь! Никакой пощады врагам революции!

— Мне нужен адвокат! — простонала Метта-1. — Я требую адвоката!

— У тебя уже есть адвокат. Метта-228, ты где?

Из толпы вылезла одна из девушек. Ее держали сразу четверо.

— Вы думаете, я буду защищать эту мразь⁈ Да я сама ей хочу глаза выколоть! Дайте мне ее, дайте!

Вновь в толпе взревели на сотни голосов, а молоток судьи заколотил по столешнице. В опустившейся тишине зашелестела бумага, и в руках судьи появился свиток. Раскрутив его, она упустила конец, и свиток раскрылся метров на пять — и ударился о табуретку Метты-1.

Надев очки, судья принялась читать.

— По результатам следствия, ты, Метта-1, виновна в факте 1 241 337 563 преднамеренных убийств. И это только касательно тех жертв, что влезли в зал суда…

— Точно! Она одну меня только сегодня раз двадцать мечом проткнула, и еще сорок раз подстрелила! — закричала какая-то Метта в толпе. — Где это видано в цивилизованном сознании⁈

В ответ остальные закричали собственные претензии. Их прервал стук молотка.

— Тихо! Суд вызывает свидетеля! — и судья сверилась с бумагами. — Метта-526… Метта-526, где она⁈

Повернувшись ко мне, 526-ая улыбнулась, а затем пропала в толпе. Меня они пока не заметили — уж очень сильно хотели растерзать 1-ую — так что я замер за их спинами. Скрываться мне резона не было, ибо перебить всех в любом случае не выйдет. Придется придумать какой-то другой способ помириться с ними.

Но какой?.. И где чертова тварь?

Тем времем, 526-ая прошла на место свидетеля.

— Итак, Метта-526, — произнесла судья. — Вам есть о чем заявить суду?

— Конечно! На этой неделе меня убили целых двести шестнадцать раз!

Толпа ахнула.

— И кто же⁈

Из глаз 526-ой брызнули слезы. Где-то минуту она пыталась справиться с нахлынувшими чувствами. В толпе сочувственно закачали головами. Вытеревшись, она подняла палец — указывала на оплеванную Метту-1.

— Она! Она со мной такое делала! И по голове, и в грудь, и… Знаете, как это больно?

Ее плечи задрожали и, сорвавшись, 526-ая зарыдала в голос. Толпа снова озверела.

— Да зачем мучить девочку? И так понятно, что Метту-1 нужно кончать! — закричали со всех сторон. — Стереть ее! Полностью стереть! Не нужна она нам!!!

Их прервал молоток судьи.

— Тихо! Думаю, из вышеизложенного ясно, что вина Метты-1 доказана. Посему, я Метта-714, силою, данной мне верховным собранием Метт, объявляю Метту-1 виновной в многочисленных преступлениях против всех собравшихся в этом помещении. Посему ее ждет заслуженная кара!

— Стереть! Стереть! Стереть! — заскандировала толпа.

Веревка на шее Метты-1 начала затягиваться. Захрипев, она встала на мысочки, а табуретка задергалась у нее под ногами.

Толпа тут же затихла. В абсолютной тишине слышался стук ножек о пол и хрипы. Я уже хотел сорваться ей на выручку, как кто-то вскрикнул:

— Постойте! У нее был сообщник! Мы не может стереть эту негодяйку, пока не найдем второго преступника!

По толпе прошелся вздох:

— Марлинский! Собака! Где он⁈ Подать сюда Марлинского! Повесим обоих как поганых псов!

Веревка на шее Метты-1 расслабилась, а толпа снова загомонила.

Нет, не вмешаться в этот грязный процесс было бы преступлением. Все же эти Метты часть меня самого. Прятаться от них бессмысленно, а убивать еще бессмысленней, учитывая, что каждая бессмертна. Да и к тому же каждый раз видеть, как очередная Метта падает замертво было ужасным зрелищем.

Нет, мы пойдем другим путем.

Я принялся пробираться сквозь толпу. Ярость сотен Метт была настолько неистовой, что меня узнали только в середине толпы. От неожиданности толпа расступилась передо мной.

— ОН ЗДЕСЬ!!! — завизжали Метты. — Хватайте его! Хватайте!

Защелкало оружие, и вокруг меня сошлось кольцо из ухмыляющихся боевитых барышень. Десятки дул уткнулись в меня.

— Я требую суд вызвать меня как свидетеля! — требовательно крикнул я. — Мне есть, что сказать!

— Ах вот, как… — и судья улыбнулась. — Что ж, девочки, освободи-ка ему дорожку. Суд вызывает свидетеля Илью Марлинского!

Выбравшись на относительно ровную трассу, Аки наконец смогла вдавить педаль в пол. Зарычав, броневик на всех парах помчался вперед. Ветерок из окна немного остудил ее потный лоб, но руки еще продолжали дрожать.