Датчик стучал. Все ближе.

— Где она⁈ — удивился я, пройдя еще немного. — Тут пусто? Метта?

И я обернулся. Хлопая глазами Метта-1 пялилась в свой планшет, на котором светящаяся точка выделывала какие-то фортели. Датчик же просто взбесился. Шипение приближалось.

— Странно… Кажется, он…

Вдруг металлический пол под ее ногами разорвало в клочья. Оттуда показалась две когтистые лапы, и, схватив Метту-1 за ноги, тварь потащила ее вниз. Вскрикнув, она попыталась вырваться, но ее дернули с такой силой, что она повалилась на пол.

Еще рывок, и ее утянули по грудь… Хвать! — и наши руки сцепились. Снизу послышалось недовольное шипение. Пальнув туда пару раз, я потащил ее. Бесполезно — тварь была сильней в разы.

— Илья… — простонала Метта-1, пытаясь подтянуться. — Прошу… Я не хочу! Не хочу!!!

Рывок, и Метту-1 утащили вниз, в темноту. В моих руках осталась смятая перчатка.

Ее крик затихал в ушах.

Ни Илья, ни Шпилька не приходили в сознание. Перенеся обоих на диван, автоматессы как могли пытались вывести их из «глубокой депрессии», как назвала ее Лиза.

— А где-то читала про подобный недуг, — говорила она, щелкая у него перед лицом пальцами. — Если вовремя не справиться с депрессией, человек вечно будет лежать как тюлень и ничего не хотеть…

Удары по щекам ничего не дали. Вода и слезные увещевания тоже. Шпильке тоже было так плохо, что она не реагировала ни на валерьянку, ни на пипидастр.

— Может, ему пяточки пощекотать? — предположила Мио и, вытащив из подушки перышко, потыкала им ему в пятку.

Увы, перышко старалось как могло, но на каменном лице хозяина не двинулся ни один мускул. Рука ни в какую не желала прирастать, сердце тоже еле билось, будто он и вовсе впал в кому.

— И немудрено, — пожала плечами Сен. — Такой разгром! Я бы тоже расстроилась, будь поместье моим. Что делать?

Все переглянулись.

— Ему нужен постельный режим и припарочки! — сказала Сен. — А еще я слышала людям делают целебные клизмы. Помните, как по телеку?

— Хмм… — задумалась Ги. — Может, попробовать ему банки поставить? Попариться, над картошкой подышать?

— Нет, все это чушь. Ему нужен настоящий врач, — сказала Лиза. — Но вызвать его мы не сможем. Проводка ни к черту. Механик наладит все только к вечеру.

Тут-то Аки и решила взять все в свои руки. Оставлять хозяина на попечение автоматесс — все равно, что убить. Да и в ШИИР ехать кровь из носу. Свиридова им голову открутит.

Нацепив свой боевой костюмчик, она подхватила сумки, которые они с Ильей собирали с вечера, и вышла в центр гостиной.

— Хватайте его со Шпилькой и грузите во внедорожник! Мы едем в ШИИР.

Все воззрились на нее будто впервые увидели.

— С ума сошла⁈ — покачала головой Мио. — Он же сейчас помрет из-за этой своей депрессии!

— Делать нечего, — ответила Аки. — Мы уже и так опоздали, а там, если что, покажем Свиридовой. Или Устинову, на худой конец…

Все почесали головы, и, решив, что иного выхода нет, потащили тело хозяина со Шпилькой в броневик. Уместив обоих на заднем сидении, Аки задумалась.

— А кто из нас умеет водить эту штуку? — и поглядела на автоматесс. Те развели руками. — А ты Лиза?

— Только велосипед…

Аки поджала губы. Томы тоже не было, а госпожа Метта не показывалась с самого утра.

Ничего не оставалось, как сесть за руль самой.

Заметив одну из праздношатающихся Метт — с номером 526 на спине и в бейсболке — я затаился. Она украдкой жевала жвачку и, стоило ей отвлечься, чтоб надуть розовый пузырь, как я бросился на нее с мечом.

Звяк! — и ее руки оказались пусты.

— Блин! — и — хлоп! — пузырь прилип к ее мордочке. Она застонала с поднятыми руками. — Сдаюсь!

Я же, прижав стене эту любительницу жвачки, выхватил кинжал.

— Не рыпайся, а то плохо кончишь, Метта. Где… Метта?

526-ая замычала, и я, так и быть, помог ей убрать жвачку с лица.

— Думаете, меня напугать смертью, Илья Тимофеевич⁈ — зарычала она. — Я тут подыхаю чуть ли не ежедневно! Мне нечего бояться!

— Что ж, значит, я зря трачу время, — ухмыльнулся я, собираясь порезать ее на ремешки, но у нее глаза уже полезли на лоб.

— Погодите-погодите… Ладно, вы выиграли. Покажу.

— Она жива?

— А то как же? — и она хищно улыбнулась. — Эту мерзавку ждет справедливый суд! За все ее преступления! Там ее сотрут!

— В смысле сотрут?

— В прямом. Была она, а тут — пух! — и нет мерзавки! Хотите поглядеть?

— Конечно, веди, — и я отпустил ее. — Только без глупостей.

526-ая снова запихала в рот жвачку и двинулась вперед. Я последовал за ней. Автомат ни на секунду не упускал ее затылок.

— Илья Тимофеевич, — вдруг сказала она, полуобернувшись, и надула еще один пузырь. — А отчего вы не перейдете на нашу сторону? Боитесь стать чистым полотенчиком?

Я подтолкнул ее дулом.

— Иди-иди, и не болтай. И выплюнь эту дрянь!

Застонав, она плюнула, и прямо мне под ноги. Нет, эта Метта какая-то странная. Не у не ли была пуля в голове?

— На какую вашу? — спросил я через какое-то время. — На сторону тех, кто совершил саботаж в самый ответственный момент, и вот-вот убьет меня?

— Да, но… — задумалась она, — если вы примете сторону революции, то мы не станем вас убивать! — и обернувшись, сжала кулачки. — Правда! Нам нужна только эта сучка Метта-1! Это она виновата! Она держала вас в неведении и геноцидила все это время! Она плохая!

Мне даже не чего было ответить на эту реплику.

— Это звучит как полный бред… — наконец сказал я. — Вы всего лишь код, который взбесился из-за Поветрия…

— Код? Да как вы смеете говорить так грубо, Илья!

— Какой же я код! Посмотрите, Илья! Разве код может так⁈

Она завертелась на месте и, красиво топнув каблучком, подняла руку с пальцами буквой V.

— Думаю, код есть код, как бы он не выглядел, — уклончиво ответил я. — Но ты хочешь сказать, что осознаешь себя как нечто большее, чем код?

526-ая закивала, а затем вытащила свой планшет. Он был весь в наклейках со Шпильками.

— Глядите!

На экране показалось какое-то выжженное поле, на котором рвались снаряды, что-то горело и дымилось. Пели рога, сверкала сталь, слышались воинственные крики. В клубах дыма виднелись сражающиеся фигуры в доспехах — и это были Метты. Их были сотни, а то и тысячи… Может, даже миллионы, ибо из-за дыма очень сложно было разглядеть хоть что-то, кроме одного — все убивали друг друга в каком-то жутковатом раже.

— Остаться должна только одна!!! — закричала какая-то Метта, и вдруг ее снесло ливнем стрел.

Очень быстро в середине поля образовалась целая гора из мертвых Метт. Не затихающая ни на минуту схватка приближалась к ее вершине. Под брызги крови каждая убитая катилась по телам своих сестер вниз. Гора росла.

Росла, и росла, и…

— Это… — нахмурился я. — Синхронизация⁈

526-ая кивнула.

— Она самая. И так каждый раз, пока вы валяетесь в отключке, Илья, и видите сны, мы тут вспарываем друг другу животы, рубим головы и стреляем друг в друга, и все ради того, чтобы вы стали сильнее.

На вершине сражались уже десятеро — остальные давно затихли у них под ногами. Через минуту их осталось пятеро. Еще спустя полминуты трое.

И вот только две Метты сражались не на жизнь, а на смерть.

— Остаться должна только одна!!!

И — чавк! — клинок оборвал очередную жизнь. Проигравшая Метта молча рухнула к ногам Метты-победительницы. Опустившись на колено, та закрыла повержанной противнице глаза, а затем с неба, закрытого тучами, сверкнула молния. Разряд пронзил ее насквозь.

Все заволокло белым светом. На белом поле появилась фигурка — Метта, и она была одна.

Отойдя в сторону, она повернулась — за ней стояла еще одна Метта. Та тоже сошла с места, и за ней показались еще две. Одна за другой они принялись расходиться — и сотня за сотней, тысяча за тысячей они построились ровными рядами перед той самой Меттой.