Аки уже давно поняла, что рассчитывать они могут только на себя. Одного ниндзя они серьезно ранили, но вот второй…

Тут и там двигались тени, и враг мог выпрыгнуть буквально отовсюду. Во рту у Аки пересохло. На ум сразу пришел ее костюм-невидимка, но нет — слишком далеко, а влазить в него…

Меч! Она должна добраться до меча!

— Тома, беги! Им нужна я!

— Хрен там! Нужно просто добраться до револьверов. Они у меня…

— На втором этаже!

— И что? Есть еще варианты⁈ Бежим!

— Очко! Сюда-а-а!

— Блин, опять проиграла? Да как так!

И Мила едва не скатилась со стола от обиды. А Шах, ухмыляясь, сунул в рот ее пирожок. Уже десятый за вечер.

— Ничего страшного, Камилла Петровна, — вздохнула Саша. — В следующий раз выиграете…

— Ага, конечно! — надула она губы и хлебнула еще вина. — Также всегда говорят в безнадежных случаях? А ты чего ржешь, Шах?

Михаил, жених Саши, снова раздал карты, но у Камиллы уже на них глаза не глядели. Время было уже позднее, а судя по кислому выражению лица Миши ему тоже они осточертели. Да и Саша сидела какая-то грустная — то и дело смотрела на часы, а еле ползущая стрелка уже давно миновала полночь.

Так, стоп… Полночь⁈

— Ладно, мальчики! — решительно хлопнула руками по столу Камилла. — Мы с Сашей пойдем. Завтра рано вставать!

— А… — дернулась Саша и в очередной раз переглянулась с Мишей.

— Чего?

— Эмм… ничего.

— То-то же, так что мы…

Шах же деликатно встал, сунул в рот пирожок и рванул к выходу. Хвать! — и в его хватке задергалась Камилла.

— Эй, что за дела⁈

Но ее вынесло в коридор общаги словно ураганом.

— Ты чего охренел, Шах⁈ А ну пусти!

Дверь закрылась и парень приложился к ней спиной. Замок щелкнул.

— Оставим их одних, Камилла Петровна. Все же время уже позднее!

И улыбнувшись, Шах подхватил ее под руку и повел по коридору.

— Ааа… — протянула она и вдруг до нее дошло.

Перед глазами запрыгали десятки моментов, когда Саша с Мишей пытались ТОНКО намекнуть ей, что, мол, хорошо посидели, но почему бы им с Шахом не СВАЛИТЬ! Увы, она продолжала упрямо потягивать вино, играть в карты (и ругать эту гнусную привычку), болтать и уплетать пирожки!

Эх, а ведь завтра в Амерзонию. Саша с Мишей и так редко видятся, а рейд грозит отложить следующую встречу на неопределенное время, не говоря уже о…

— Так, что за глупости? — хлопнула себя по лбу Мила. — То же мне!

— А, что? — дернулся Шах. — Вы что-то сказали?

— Ерунда. Так, мысли вслух…

Они стояли рядом с балконом, и в этот момент с улицы донеслось нечто странное. Оба мигом повернули головы. Там кто-то выл… И очень протяжно. Как сирена.

— Что это? — проговорила Камилла. — Никогда такого не слышала…

Она замолчала. Вой не умолкал. Ей становилось страшно.

— О, я знаю, что это, — прошептал Шах. — Это Ходоки. Их зовут.

— Куда?..

— Как куда? В Амерзонию. Со всей округи. Хватит им уже шататься тут и там. Пойдемте!

Шах решительно схватил ее за руку и потащил на балкон. Там было прохладно, так что он укрыл ей плечи своей шинелью.

— Спасибо, — буркнула она и облокотилась о перила. — И что ты тут хочешь увидеть?

Шах некоторое время молчал, вглядываясь куда-то в темноту. Мила не могла понять, куда он смотрит? А потом…

— Ой…

— Увидели? Вон там! — и показал пальцем вперед. Мила сжала перила.

Огоньки — они двигались там, в темноте. Десятки огоньков от глаз Ходоков!

Вдруг Шах сунул ей что-то в руки. Бинокль?

— Пугающее явление, но редкое. Посмотрите, сколько их выходит из леса!

Мила молча прижала окуляры к глазам. Какое-то время не могла поймать фокус, но наконец разглядела их — тонких, толстых, бочкообразных и вытянутых. Кривых, косых и стройных. Слипшихся вместе, шагающих и ползущих на брюхе.

И все они тихо двигались в одном направлении. В Амерзонию.

— И что у них там? Кто их зовет?

— Кто знает? — пожал плечами Шах и положил руку ей на плечо. — У нас будет шанс узнать…

Мила вжала голову в плечи и хотела уже попросить его отодвинуться, но… Черт, а было чертовски приятно — вот так стоять. И кому нужны эти Ходоки? Просто стоять, чего еще надо?..

Они еще немного поглядели на этих странных существ. Мила поежилась — а ведь когда-то все были людьми. И вот так же, как и они недавно: играли в карты, пили, ели и веселились. И жили бы дальше, если бы в какой-то момент до Убежища оказалось слишком далеко, а броневика у них и вовсе не было.

Интересно, что чувствуют эти «люди»? Они понимают, чем стали, или они все равно что мертвецы?

Наконец, вся компания исчезла во тьме. Вой не умолкал. Мила сунула бинокль обратно и, сбиваясь, проговорила:

— Сереж, проводи меня до моей комнаты, будь другом. А то что-то ноги подкашиваются.

— А, конечно.

До двери ее комнаты они дошли в молчании. За окном все голосило, но в общаге стояла тишина.

Эти звуки наверняка слышали за каждой дверью — и думали о Ходоках. Мила же думала про Аки. Ведь она где-то там — в лесу, и тоже видит этих тварей. Интересно, как ей там с Ильей?.. Страшно, как же еще? У них, поди, не так весело. Ночь, тишина, старый скрипучий и пустой дом, а внутри разве что один-два слуги, и те давно уже состарились и сошли с ума в той глуши. Или нет?..

Черт, вот тебе и подруга! Даже ни разу не спросила, как они там живут. Надо было хоть разок заехать в это Тварино, да все как-то откладывала на потом…

Мила вздрогнула и поплотнее запахнулась в шинель. А что в жизни она не откладывала? Дружбу, отношения, походы в синематограф, театр и просто посиделки на кухне? Учеба, учеба и работа, а толку от нее⁈

Даже ныче ее заволокла к себе Саша, ее единственная подруга, но и потом она же всячески пыталась от нее избавиться, чтобы остаться с женихом наедине хоть ненадолго. А сама Мила? Хотела утащить Сашу за собой, а ведь с завтрашнего утра все может оборваться. В один миг. Хоп! и ты уже какая-то мычащая обезьяна, шагающая куда-то во тьме. На зов.

Или вообще — окровавленное тело в траве. Пожива для мух и чудищ…

Эх, могла жить себе в Питере, и какой леший потащил ее в эту глушь? Отец? Так этот жук заперся в своей Амерзонии, а на дочь ему наплевать.

В душе росла опустошенность.

Она посмотрела на Шаха, а его рука все еще лежала на ее плече. Они стояли у двери ее комнаты.

Ее пустой, одинокой комнаты.

— Здесь?

— Угу. Спасибо. Слушай…

— Че? — и Мила, заглянув ему в глаза, взяла его за руку.

— Зайдешь? Хочешь… научишь меня играть в карты?

Шах улыбнулся.

— Вы и так неплохо играете, Камилла Петровна. Просто…

— Чего?

— Ну, это же покер. Нужно сделать морду кирпичом и уметь блефовать. А у вас все на лице написано.

— А сейчас у меня что на лице?

Ладони сами легли ему на грудь. Потянулись выше и легли на плечи. К счастью, он не отстранился.

— … что-что у меня на лице?

Он обнял ее за плечи. Шах был выше на целую голову, и ей пришлось встать на цыпочки.

— Черт его знает… Как будто вы чем-то взволнованы… Кого-то ждете и…

Затем впился в нее поцелуем. Обняв его покрепче, Мила открыла глаза и осмотрелась — по флангам чисто.

Шах целовался с закрытыми глазами. Мордочка у него при этом была наиглупливая.

Тогда Мила, еще немного подтянувшись, прижалась всем телом. Его руки подхватили ее за талию, приподняли… Вот, так было совсем хорошо!

Оторвавшись от его губ, Мила скакнула на пол и стерла у него со рта помаду. Потом улыбнулась.

— Пойдем уж. Радуйся, что я не умею блефовать!

И в эту ночь ей очень хотелось надеяться, что и Аки ничего не откладывала на потом.

Они бежали изо всех сил. Тени вокруг смыкались и в каждой им виделся блеск стали.

— Вон, моя комната! — и Тома рванула вперед. И тут — бах! — и между ней и Аки опустилась стена.

Ударившись о преграду, Аки на мгновение вырубилась. Поднявшись, она ощупала стену. Как так⁈