— Нет, — прошипела Тома. — Еще в убийстве на Ленского-старшего, и в покушении на весь их род!

— Основание? — спросил я.

— Звериная сущность, — сглотнула фокс.

— Какой-то бред… — заметил я и посмотрел на Штерна. — Вы так не считаете?

— Считаю. Эта женщина повредилась головой. Но что еще ожидать от нелюдя?

— Вот-вот. Думаю, за минувшие сутки мы все превратилась в нелюдей. Ну так что? Будете писать объяснительную по поводу методов ведения следствия? Или же это была случайность, и Тамара больше не обвиняемая?

Шеф надул желваки и замолчал.

Сзади показалась красная разбитая физиономия Синицына. За ним под руки вели еле ползущих зеков. Через мгновение хлопнула дверь, и все четверо исчезли. Очень надеюсь, что их посадят в одну камеру.

Ничего так и не ответив, Штерн обернулся и дернул щекой. Двоих его подручных как ветром сдуло.

— Кандалы, — сказал я, и Тома подняла руки.

Штерн смерил ее презрительным взглядом и процедил:

— Нужно поискать ключи.

— Не нужно, — покачал я головой и, схватившись за цепь, влил побольше энергии в мышцы.

Дзинь! — и кольца разлетелись. Порванная цепь замоталась на весу.

— Это… — охнул шеф. — Это государственная собственность!

— Пришлите счет в Таврино, я оплачу, — кивнул я. — А теперь позвольте нам с Томой привести себя в порядок и покинуть это милое местечко. Ваш кабинет свободен?

— Мой ко…

— Прошу, девушке нужно вытереть кровь и подвести глаза. Будьте так добры, — улыбнулся я и приобнял Тому за плечо.

Она посмотрела на него волком. Штерн скрипнул зубами.

— Следуйте за мной, — пробурчал шеф, и мы втроем направились на второй этаж.

Всю дорогу Тома сжимала мне руку, будто боялась, что я призрак и вот-вот растворюсь в воздухе. Было больно, конечно, ибо коготки она так и не убрала, но не мне жаловаться. Сейчас девушке нужно чувствовать рядом крепкое плечо.

Зайдя в кабинет, Штерн молча оставил нас с Тобой одних. Дверь закрылась, и я устало опустился в кресло.

— Метта, как дела?.. — спросил я, полуприкрыв глаза.

— Шпилька на фонаре. Жандармы уже окружили нелюдей, и вот-вот начнут действовать. Нелюдей тоже подзуживают провокаторы. Илья, нужно опередить их, иначе, чую, без крови не обойдется!

Тома же стояла передо мной, теребя фартук, и смотрела в пол. По ее щекам текли слезы.

— Эй-эй, подруга! — появилась рядом с ней Метта и заходила вокруг. — Ты чего рыдаешь? Мы же тебя спасли, радуйся!

— Спасибо… — пискнула Тома и закрыла лицо руками. — Если бы не вы…

Ее голосок сорвался, а плечи задрожали.

— Нет, так не пойдет! — сказал я, поднявшись, и усадил девушку на свое место. — Ну чего ты? Совсем раскисла. Что скажет Яр, как только увидит тебя?

— Кто?.. — округлила она заплывшие глаза. — Яр тоже здесь⁈ ГДЕ⁈

— Снаружи. Как и все эти балбесы, — и я кивнул на окна, откуда виднелась вся площадь, запруженная народом.

Тома сглотнула и оглянулась.

— Ой… Они пришли за мной⁈ — ахнула она, а я, хохотнув, вытащил платок и вытер ей глаза.

— За тобой. И если мы сейчас ничего не сделаем, они расшибутся ради тебя в лепешку, моя милая, — сказал я и поднес к ее дрожащим губам ладонь своей «жучьей» руки. — Давай, соберись, малышка, и помоги мне унять их буйный нрав.

Шпилька прыгала под ногами протестующих и, избегая попасться под каблук, подбиралась все ближе к центру столпотворения. Повсюду мелькали сапоги, туфли и хвосты. Люди смыкались все теснее и норовили отдавить Шпильке ее длинный хвост.

— Сколько можно трястись под пятою людей? Сколько можно терпеть? Мы чего, боимся⁈ — звучал натренированный голос какого-то хрена.

— Нет! — отвечали нелюди в толпе. Сначала совсем неохотно, но чем сильнее теснил толпу отряд жандармов, тем громче раздавались голоса.

— Даже в Новом свете с нами обращаются как с животными! Теперь они решили распнуть невинную женщину на наших глазах! Неужели мы позволим им это сделать⁈

— Нет, не позволим!

Шпилька подобралась поближе к горлопану, а затем за пару прыжков забралась на самый верх фонаря.

Нелюдей на небольшой площади набилось человек под триста, и очень быстро Шпилька рассмотрела самого громкого, забравшегося на перевернутую урну.

Это был фокс, и совсем серый с черными вкраплениями — не чета Томе с Яром, шерстка которых буквально горела на солнце. Он был чуть поменьше старшего Коршунова, однако морда была не менее грозной.

Яр тоже оказался рядом — расталкивая людей, фокс пробирался сквозь толпу. За ним показалась фигурка Аки, однако скоро оба потеряли друг дружку в бурлящем потоке. Японку начало выносить к строю жандармов.

И вот, оттолкнув еще парочку сородичей, Яр стащил горлопана на землю.

— Ты чего буровишь, Лекс⁈ — рыкнул он в лицо серому фоксу. — Совсем офонарел? Это ты их сюда притащил как овец на заклание⁈

— Отвали, Яр! Если ты такой трус, то мы сами вытащим Тому из застенков!

— Как именно, идиот⁈ Нас сейчас всех положат!

В ответ снова откуда-то послышались выстрелы, и по толпе прошелся шепоток страха. Кроме пары дубинок, у нелюдей из оружия были только когти и зубы, а вот вооруженных жандармов вокруг становилось только больше.

Послышался цокот копыт, и из-за угла, блестя шлемами и обнаженными палашами, выехал отряд конной полиции. Народ еще сильнее заволновался.

— Внимание нелюдям! — заговорили репродукторы. — Просьба разойтись! Неподчинение будет расценено как сопротивление властям! Внимание нелюдям!

Щелк! Щелк! Щелк! — и стоящие ровным строем жандармы передернули затворы винтовок.

— Суки! — зарычал Лекс и отпихнул Яра. — Не бойтесь! Они просто пытаются вас напугать! Стрелять они не посмеют!

— Ну ты и мудак, Лекс! — снова схватил его Коршунов. — Если они пальнут по толпе, то…

Раздались тяжелые шаги — за строем жандармов показался шагоход. Шаг за шагом он медленно приблизился к толпе и скоро завис у нелюдей над головами.

— Проваливай откуда вылез! — взревел Лекс, но гигантский автомат сделал еще один тяжелый шаг. Нелюди попятились.

Чуть наклонившись, шагоход издал такой пронзительный вой, что первые ряды нелюдей шлепнулись на землю. Достигнув наивысшей точки, звук оборвался.

Где-то секунду над крышами домов звучало эхо, потом упала тишина. И вот…

— ВНИМАНИЕ НЕЛЮДЯМ! ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! — загнусавил шагоход. — ДАЛЬНЕЙШЕЕ НЕПОДЧИНЕНИЕ… АКИ, ТЫ ЧЕГО ТУТ ЗАБЫЛА?!!!

Вдруг он замолк, словно подавился. В толпе тоже замолчали. Игра в гляделки продолжалась еще одно бесконечно долгое мгновение.

— Кто такая Аки?.. — завис в тишине одинокий вопрос, но ответа не последовало.

— Я тебе дам разгонять толпу! — послышался голос из шагохода и его слегка тряхнуло. — Хочешь, чтобы Аки раздавили, идиот⁈ Она же такая маленькая! А ну, дай сюда эту штуку!

— Камилла Петровна, потише, — ответили изнутри, — а то… Эй, пожалуйста, прекратите колотить моего жениха!

Под всеобщее удивление шагоход начал слегка покачиваться, а из-под его брони слышались звуки перебранки.

Внезапно остановившись, шагоход взревел:

— АКИ, ИДИ СЮДА! ИДИ КО МНЕ, МАЛЫШКА!

Бух! — и он снова шагнул вперед. По броне зазвенела пара камней, брошенных из толпы:

— Назад! Назад, бешеная тварь!

Тут крышка на «башке» шагохода откинулась. Поднялся столп пара, и в его клубах показалась голова в шлемофоне.

— Аки! Иди сюда, быстрее! — закричала чумазая девушка. — Иначе они тебя порвут!

— Камилла Петровна⁈ — охнула Аки откуда-то сбоку.

Приглядевшись, Шпилька увидела, что японку зажали между двумя топтунами и одним пузатым хрюксом.

— Эй ты, жирдяй! — зашипела девушка, вылезшая из шагохода. — А ну прекрати мять ее своим брюхом!

И ее глаза вспыхнули.

— Камилла Петровна, лезьте обратно быстрее! — и ей в плечи вцепились сразу три руки.

Девушка зарычала, и началась борьба.

— Эй, что за херня⁈ — закричал командир жандармов, оправившись от шока. — Почему внутри шагохода сидят какие-то две бешеные бабы? Сергеееей!