Вот такая любовь.

Ночь мы провели с Гнусом, тесно прижавшись друг к другу спинами, чтобы не замёрзнуть. Эльза спала в стороне от всех, завернувшись в шкуру снежного медведя. Швар с завистью сказал, что в шкуре никакие морозы не страшны. Говорливый Орк презентовал её блондинке в знак своего расположения, или рассчитывал, что та останется и скрасит его одинокие ночи. Романтик. Если Эльза когда-нибудь согласится скрасить чьи-либо ночи, то это будет во дворце на кровати с шёлковым балдахином.

Днём, поднявшись на очередной перевал, мы увидели город Сияющих Ледяных Вершин. Он возник из ниоткуда: не было, не было и вдруг — бах! — появился. Как будто бы тайна открылась.

Это действительно были сияющие ледяные вершины, похожие на иглы. Яркие и безупречно ровные они уходили в небо, и даже тучи не могли скрыть их глянцевого блеска. Когда-то я сравнил Ледяной город с Кьяваре-дель-Гьяччо. Глупость. Это всё равно, что сравнивать полотна Васнецова с наскальной живописью мезозойской эры.

Всего вершин было четыре. Самая высокая терялась в тёмных завихрениях облаков, остальные три окружали её. Вместе их охватывала пологая спираль, завершавшаяся широким кольцом. Внизу вершины объединялись в высеченный из единой глыбы постамент, который под их многотонным давлением словно бы смялся.

— Дошли, — выдохнул Гомон.

Вожак поспешил с выводом, впереди было ещё пол дня пути по сугробам и сквозь ветер. Ткач опустился на колени, воздел руки в молитве и стоял так несколько минут, повторяя внутри себя никому не слышимые слова. Потом резко поднялся и широким шагом двинулся к городу.

Нас тоже охватил радостный запал. Сколько же пришлось преодолеть трудностей, чтобы добраться до этого места. Но он быстро пропал.

— Стойте! — крикнул я.

Ткач продолжал идти, как будто не слышал.

— Швар, останови его.

Орк слепил снежок и запустил в спину сына. Тот остановился, обернулся. В глазах загорелась враждебность, в правой верхней руке зародился кнут.

— Успокойся, Ткач! — снова крикнул я. — Ты слишком спешишь.

— Это мой дом! — указал он на вершины.

— Ошибаешься, это не твой дом. Уже не твой. Ты забыл о призраках.

Мы все забыли о призраках. В начале пути, когда Ткач впервые рассказал о них, они казались чем-то сказочным — плод богатой фантазии синекожего горца. Правда это или нет, но я думал, что пока доберусь до места, придумаю, как их победить. Однако нельзя победить то, чего не видел. Призрак, значит, бесплотный. Магия. Недаром старуха для начала отправила меня к Беззубому Целовальнику. Гном сделал из меня магоборца второго разряда. Но единственное, чему я научился, уворачиваться от огненных шаров и ледяного невода. А к какому роду относится магия призраков? Чего они бояться и, главное, как они сражаются с противником?

Ясно одно: их много. Они смогли уничтожить ледяной народ, а, по словам Ткача, это были сильные маги. Впрочем, вряд ли Ткач много об этом знает, если вообще что-то знает. Гнус сказал, что он квестовый, что у него есть только та память, которую дала ему старуха…

Я напрягся. До меня вдруг дошло, что создать квестового персонажа и дать ему память способна лишь Игра. Почему Гнус не понял этого сам? Или он по обыкновению скрывает что-то? Если старуха может вмешиваться в процессы игровой механики, значит, она стопроцентный читер. Вероятно кто-то из тех, кто наверху, группа программистов, недовольная политикой компании, наделила её особыми полномочиями, и тогда легко понять благоговение перед Хемши всех прочих персов. Но если она действительно настолько всемогуща, почему просто не заберёт осколки и не уничтожит кадавров? Это реально проще. Видимо, программисты не рискнули выступить открыто, и решили поиграть в Штирлица. А я, получается, пастор Шлаг.

— Надо подумать, как лучше действовать. Ты говорил, они нападают ночью?

За Ткача ответил кто-то другой.

— Сразу, как только стемнеет. И нет ни единого шанса спастись.

Голос донёсся из-за груды валунов. Незнакомый голос. Гомон и Швар встали в стойку, Гнус спрятался за меня.

— Не стоит бояться, я не причиню вам зла.

Из-за камней вышел мужчина: высокий, крепкий, борода с проседью. На плечах что-то вроде бурки из шкурок снежных собак и такая же папаха. По одежде горец, только черты лица азиатские: китаец, японец или эскимос. В руке праща, на поясе нож, мешочек с камнями и тушка снежной собаки.

— Не стоит бояться, — повторил он. — Моё имя Фолки. Вы за осколком, не так ли?

Предсказания Гнуса сбывались одно за другим. Мы действительно не первые, кто идёт этим путём — и вот наглядное подтверждение его слов.

Я отвёл правую ногу назад, а руку поднял до уровня плеча. Очень не хотелось столкнуться с подобием Говорливого Орка и получить от него очередных люлей.

— С чего ты взял, что мы за осколком?

— Об этом не трудно догадаться. Во-первых, брать в этом городе, кроме осколка Радужной Сферы, нечего. Во-вторых, с вами сын. В-третьих, вы не спросили, о каком осколке идёт речь, значит, знаете, что это такое. Элементарная логика, друг мой. А ты видимо тот, кто получил задание от старухи Хемши? Рад приветствовать собрата по несчастью.

— Почему по несчастью?

— Когда-то я тоже получил его.

Он протянул мне руку, я замер на мгновенье — может быть всё-таки ловушка? — и пожал её. Нет, это не ловушка. Смысл? Если бы осколок был у нас, тогда да, а до тех пор мы ни для кого интереса не представляем.

Гомон со Шваром тоже осматривались, тоже искали подвох. Швар прошёл по следам Фолки, проверил, что или кто кроется за камнями, вернулся и покачал головой: пусто.

— У тебя хорошие спутники, одним словам не верят, — похвалил Фолки. — Как мне тебя называть, брат-игрок?

— Соло.

— Теперь нас двое игроков. Ты и я. Это уже группа.

— Ну, не то, чтобы двое. Вон то низкорослое существо с рожей харизматичного подлеца, тоже игрок. Откликается на кличку Гнус. Гнусяра, мяукни чего-нибудь, поздоровайся с человеком.

Гнус сдвинул брови и отвернулся.

— Не всегда он меня слушается, приходится пускать в ход леща… И вон та принцесса на кобыле. Зовут Эльза. Я имею ввиду принцессу. Красивая, коварная, по профессии ликвидатор.

— Ликвидатор? — Фолки подался вперёд. Его глаза впились в лицо блондинки, обшарили фигуру, руки, снова вернулись к лицу. — Мне доводилось встречать ликвидатора. Двух. Но оба были мужчины.

— И где они?

— Отправил на перезагрузку. А почему вы вместе?

— Старуха Хемши заперла её в этом теле и заставила помогать мне. Теперь она кадавр, как и я. Получит свободу, только если поможет добыть мне осколок.

— Старуха Хемши, да… — Фолки многозначительно вздохнул.

— Хватит языками трепать! — Эльза натянула поводья, и кобыла засучила копытами. — Не мужики, а базарные торговки. Эй, ты, Фолки, веди нас в жилище, или что ты там себе построил. Мы замёрзли и хотим есть.

— Зубастая, — улыбнулся азиат.

— Да уж, за словом в карман не лезет. А если и лезет, то не в свой.

Фолки развёл руками.

— Но она права. Что мы всё на морозе? Как гостеприимный хозяин, я приглашаю вас в свой дом.

— Далеко?

— Спустимся с перевала, и по тропе вдоль отрога почти до самого города. Удобное место.

— Призраков там нет? — выглянул из-за моего плеча Гнус.

— При свете солнца опасаться нечего. Идёмте.

Домом оказалась пещера. Фолки как смог заделал снежными комьями вход, оставив лишь узкий проход, в который можно было протиснуться лишь боком. Внутри небольшое пространство окутывал полумрак. В стенах проглядывали вырубленные в скале ниши, похожие на лежанки. Я насчитал по шесть с каждой стороны. Никаких посторонних предметов: мебели или посуды, только в дальнем углу свалено в кучу оружие. Там же рядом в нише расстелена верхняя одежда.

— Я выбрал самую маленькую пещеру, — пояснил Фолки. — Их тут много, не меньше сотни. Некоторые уходят глубоко в недра горы и образуют целую сеть. Сложно исследовать их. Из освещения только этот полумрак. Но я подумал, что вряд ли осколок находится где-то здесь. Пещеры можно сравнить с предместьем, где живут низкорождённые. Осколок находится в городе. А оружие и вещи в нише, то, что осталось от моей группы.