Первый день?

Первый свой день в Игре я помню смутно. Среди ощущений — страх, холод, желание съесть чего-нибудь. Всё это смешано в кучу, посыпано перцем и щедро обмазано свиным навозом.

Таков мой первый день.

Из людей перед глазами только Шурка. Мэр что-то говорит, стоя на ристалище, а Шурка приветливо машет. Он ещё не был тем задротом, в которого превратился после казни, наоборот, наглый, жадный до пива и девок. Архип Тектон появился позже, за два или три дня до штурма. До этого я его не помню. Мы встретились в «Рыжей Мадам», самом популярном трактире у подёнщиков. Он подошёл ко мне сам, предложил выпить, и тут же заказал кружку игристого. Я не отказался. Кто же отказывается от дармового угощенья? Слов за слово, разговорились, выпили по второй, подружились. Я как раз искал напарника, Архип тоже. Поговорили о предстоящем штурме, оценили свои шансы, пришли к неутешительным выводам и решили держаться вместе.

— Этот твой Шурка вылез как прыщ, без спросу, — скрипнул зубами Архип. — Кто его просил? Твоим другом — единственным твоим другом — должен был стать я. Я! И тогда сейчас мы не стояли бы здесь, а добивали локации в Западных феодах. Остались бы одни Восточные границы. И всё, Игра наша. Нет, он влез, и пришлось корректировать.

— Что значит «корректировать»?

— А то и значит. Ты думал, Кот по собственной инициативе Шурку на кол насадил? Это я велел! Его нужно было не просто наказать, а задавить. Чтоб в будущем и пикнуть не посмел. А ты… Ты нужен кадаврам, Соло. Я должен был забрать тебя. Тот штурм — мы бы погибли и воскресли совершенно в другом месте. Но из-за твоего тупого дружка цепь событий оказалась нарушенной, и ты выжил. У меня не хватило сил. Связь оказалась не прочной. Крестоносец должен был убить тебя, а вышло, что добил меня. Всё пошло не так. Не правильно.

Эти внезапные откровения меня поразили не меньше, чем облик зверя. В прошлую нашу встречу Архип говорил, что был не тем, кем я представлял, а сегодня признался, что приходил в Форт-Хоэн ради меня. Шурка ему помешал, нарушил какую-то цепь. Что-то пошло не так, но что? И почему я?

— Зачем я нужен кадаврам? Я всего лишь подёнщик, один из многих. Сорок локаций по всей Игре, и в каждой три тысячи подёнщиков. Три тысячи в каждой! Почему вам нужен именно я?

Архип подобрал камешек, подбросил его на ладони и швырнул мне под ноги.

— Заметь, Соло, я вновь отпускаю тебя. При каждой встрече обещаю убить, но каждый раз отпускаю. Иди в свой город, возьми, что должен взять. Я подожду тебя внизу. И если ты всё сделаешь правильно, то получишь ответы на свои вопросы.

Я развернулся и пошёл вверх по тропе.

— Ты его так и оставишь? — Гнус пристроился ко мне сбоку. — Так и оставишь, да? Он же зверь. Зверь! Понимаешь? Втроём мы сможем его завалить. У нас маг, — Гнус кивнул на Ткача. — Зверь против мага не сможет сделать ничего. У нас есть шанс…

— Заткнись, — остановил я его словоизвержение.

— Что значит заткнись? Если оставить всё как есть, он таких дел наворотит! Неизвестно, будет ли в следующий раз с нами маг. А сейчас есть, и это наш шанс. Шанс! Остановись, остановись! Добей его, Соло! Спаси всех нас. Меня хотя бы…

Я не слушал Гнуса. Все его мысли и желания были повёрнуты только на себя. Ему не важно, что происходило в Форт-Хоэне несколько десятков таймов назад. А мне важно, потому что то, что было тогда, тесно связано с тем, что есть сейчас. Я нужен кадаврам. Нет, не так, надо капсом: Я НУЖЕН КАДАВРАМ! Они следили за мной с самого начала и прислали Архипа забрать меня. Но в первый раз помешал Шурка. Наша дружба негативно отразилась на каких-то способностях Архипа, и тот не смог выполнить свою миссию.

Во второй раз он попытался сделать это, когда кумовья взяли меня в плен. Тогда это казалось случайной встречей двух старых приятелей, но сейчас я осознал: всё было подстроено. Деревушку сожгли намеренно, чтобы выманить стаю и попытаться взять меня. Взяли. Но что-то снова пошло не так. Я отказался помогать кадаврам, и тогда Архип отпустил меня. Он дал мне возможность добраться до Вилле-де-пойса, подослал Хадамара и вывел на сцену Ландберга. Он не Архитектон, он Архитектор, складывает пазлы, плетёт паутину, и всё ради того, чтобы я не делал того, чего делаю.

И тут мы подходим к самому интересному: старуха Хемши.

Откуда взялась эта старая ведьма? С уверенностью можно сказать только одно — она конкурирующая сторона, и я на неё работаю. Я добываю во славу её осколки Радужной Сферы, которая способна уничтожить кадавров. Продолжая логическую цепочку, задача Архитектона заключается в том, чтобы эти осколки, хотя бы один из них, попали к нему, и тогда Сферу нельзя будет собрать…

Но ведь один осколок уже был в моих руках, причём, я добыл его с помощью Хадамара. Возможно, в тот раз они не поняли этого и теперь ждут второго шанса. Недаром же Архип намекнул, что я должен взять то, что должен. И поступить правильно, то есть отдать осколок ему.

Вот всё и сложилось. Кроме одного: как они догадались, что именно меня старуха выберет в качестве исполнителя её интересов? В свой первый день я стоял на площади и чувствовал себя тварью дрожащей. Какие нахер осколки? Я даже не знал, как меня зовут. А они всё предвидели наперёд. У них что, машина времени?

Я едва не воткнулся в Гомона. Стая выстроилась в ряд поперёк тропы, дожидаясь меня. Впрочем, какая стая? Пять волков.

— Ну здравствуй, что ли, переярок, — хлопнул меня по плечу Гомон, выбивая пыль из жилета, и каждый из оставшихся четверых так же похлопал меня по плечу. — Никак не думал, что ещё встретимся. А поди ж ты…

— Как вы нашли меня?

— Инга послала. Эй, Швар, а ведь я ей не поверил, помнишь? Смеялся. А она оказалась права.

— Инга? — переспросил я. — Ты говоришь сейчас об инстанте герцога Гогилена?

— Так и есть. Именно о ней и говорю. — Гомон кивнул. — Сказала, дескать, ступайте, помогите Соло. Он выполняет важное для всех нас дело. Я ещё спросил, насколько важное? А она отвечает: важнее всех ваших жизней. Из боя нас вышло всего-то одиннадцать. Идти после такого куда-то, однозначно смерть. Но мы всё равно пошли. И она оказалась права. Вот он ты.

Ещё одно неизвестное в моём уравнении — Инга. А она здесь с какой стороны погремушка? Какое ей дело до меня и как она узнала, что я окажусь в этот час на этом месте? Господи, как же задолбали эти загадки.

— Инга что-нибудь просила передать?

— Ничего не просила. Сказала, помочь, а потом делать, что ты велишь. Вот ведь, — Гомон вздохнул, — думалось ли мне, когда брал тебя в стаю, — он искоса глянул на Гнуса, того аж передёрнуло, — что ты мною командовать станешь. Стыдобища.

— Силой никого не держу, — буркнул я. — Кто хочет — пусть уходит. Инге привет.

И пошёл дальше. Гнус и Ткач последовали за мной.

Гомон пошептался со Шваром. Возвращаться им было некуда, путь вниз перекрывал отряд Архипа, а сидеть на тропе бесполезно.

— Мы с тобой, подёнщик. — Гомон взмахнул рукой. — Куда ж нам теперь.

Около часа потребовалось, чтобы взойти на перевал. Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. Я надел свиту, волки замотались в накидки. Изо рта при каждом выдохе валил пар. Один только Ткач чувствовал себя хорошо. Я заметил, что чем ближе мы подходили к перевалу, тем шире расправлялись его плечи. Да и сам он стал выше. Краснота в глазах сменилась на синий лёд. Исчезло былое спокойствие. Ткач спешил вперёд, как спешит человек к дому после долгой разлуки.

Да, он дома, а для нас это Холодные горы. Вершины далёких скал всё отчётливее выступали из облачной дымки и играли на солнце пронзительными ледяными бликами. Иногда они соприкасались со взглядом, и тогда я жмурился от их нестерпимого сияния. Где-то там должен находиться Ледяной город, или, как назвал его Ткач, Город Сияющих Ледяных вершин.

На перевале нас ждала Эльза. Кобыла выбивала из-под снега клочки пожухшей травы, сама блондинка стояла поодаль. На ней был длинный шерстяной плащ с меховой опушкой, на ногах унты, руки спрятаны в муфту. Из какого места она всё это достаёт?