Я поднялся в седло, мышастый загарцевал, ударил передним копытом. Подбежал Гнус, умильно улыбнулся. По сути, он мне был не нужен. Всю полезную информацию я из него выкачал, пусть идёт с богом куда глаза глядят. Я махнул ему: убирайся.

— Гнус? — удивлённо воскликнула Инга.

— Я, госпожа, — закивал вербовщик. — Как поживаете? Как ваше драгоценное здоровьице?

Я тоже удивился: вот проныра. Есть ли в этой игре те, кто его не знает? Ван дер Билль посмотрел на него и то ли кивнул, здороваясь, то ли угрожающе нахмурился.

— Я думала, ты в Дорт-ан-Дорт сбежал.

— Как же, госпожа, — захихикал Гнус. — Поймали-с, продали в рабство, к счастью, господин Соло спас меня, освободил от оков.

Инга стрельнула в меня глазками.

— Освободил, значит... Ну да ты сам виноват, меньше надо было языком трепать. И что теперь с тобой делать?

Ван дер Билль накрыл ладонью рукоять меча, а Гнус вжал голову в плечи. Эта троица однозначно была связана какими-то делами, возможно, не вполне законными.

— Возьмите меня с собой, милостивая госпожа. Ей богу я вас не подведу, — Гнус опустился на колени. — Чёрт меня попутал, больше подобного не повториться. Я ведь вчера ещё вас увидел. Но не сбежал! А мог. И вот Соло, — он начал тыкать пальцем в мою сторону, — не даст соврать. Он спросил меня о вас, и я честно признался, что вы доверенное лицо самого герцога фон Гогилена.

— Так и сказал?

— Так и сказал.

Разговаривая, они прятали за обычными фразами что-то своё, какие-то тайны, или загадки, или шифры, которые постороннему человеку понятны не были. Я прикусил губу. Что-то здесь не чисто.

— Коня у меня для тебя нет, — сказала Инга, и это выглядело, как разрешение остаться.

Гнус судорожно выдохнул и вытер пот со лба.

— Вы не пожалеете, — прошептал он. — Не пожалеете.

Я вставил ногу в стремя и поднялся в седло. Наш маленький лагерь просыпался. Появился Швар, за ним Мороз, Сыч, остальные. Они смотрели на меня и как будто прощались. Я махнул рукой: мы ещё увидимся, стая, ещё выпьем пива — но ответного взмаха от них не последовало.

Первым ехал Ван дер Билль. Конь под ним был грузный, рыцарский, привыкший к большому весу. Он ступал грозно, уверенно, поднимая тучу пыли, и нам с Ингой пришлось отстать, чтобы не глотать эту гадость. Целью нашей поездки была обычная рекогносцировка. Думаю, с подобным заданием без труда справились бы юнцы из лёгкой кавалерии. Их до хрена и больше шастало по лагерю в поисках пива и женщин, и прогулка по ближайшим окрестностям пошла бы им на пользу. Но Инга решила осмотреться сама, а дабы не привлекать лишнего внимания, отказалась от охраны.

— Почему вы взяли меня в свиту? — спросил я. Мой мышастый всё время тянулся мордой к кобыле инстанты, и мне приходилось одёргивать его. — Наёмников вроде меня пруд пруди. Я обычный подёнщик, к тому же венед, а венедов, как я успел выяснить, не очень-то любят в ваших краях.

— Вас рекомендовали.

— Кто?

— Люди.

— Сомневаюсь, что люди, которые могут меня рекомендовать, общаются с вами. Вы из разных социальных слоёв. А те, кто с вами на одном поле, скорее, посоветовали бы повесить меня.

— Возможно, вы чего-то не знаете.

— Возможно.

— Но вы наверняка знаете планы Архитектона.

— Ну, это ни для кого не секрет. Он кадавр, а их задача захватить весь мир и переделать его по своему усмотрению.

Я не стал говорить о сворачивании игры, о дырах в небе и прочих тонкостях. Инга, какой бы она не была, — непись. Она просто не поймёт всего этого, поэтому я ограничился обобщёнными для всех неписей понятиями добра и зла.

— Его необходимо остановить.

— Согласен, — кивнул я.

— И убить!

— А вот это проблематично.

— Почему?

— Боюсь, он бессмертен. Все кадавры бессмертны.

— Глупость. Мы уже убивали их.

— Конечно, но... Как бы вам это объяснить, — я посмотрел в её глаза, они были абсолютно чисты. — Вы слышали что-нибудь о перерождении тел?

— Вы имеете в виду реинкарнацию?

— Не совсем, но это тоже подходит. Так вот кадавры обладают способностью после смерти возрождаться заново. Как птица Феникс. Сколько их не убивай, а им всё нипочём. Есть места, которые называются камеры перезагрузки. Из них убитые кадавры вновь появляются на свет, поэтому их нельзя уничтожить. Это такой своеобразный круговорот кадавров в природе...

— Я поняла. Надо уничтожить камеры перезагрузки. Много их?

— Более сорока, я точно не знаю. Но не это главное. Главное, как их уничтожить? Разломать? Сжечь? Я даже не представляю, как они функционируют и что может произойти, если их вдруг разрушить.

— Это портал, — немного подумав, сказала Инга. — Обычный портал для перемещения. Их просто надо закрыть. И я знаю, как это сделать.

— Знаете? Вы маг?

— Маги не популярны в Верхнем континенте, их принято вешать. А я инстанта герцога Гогилена, у меня больше прав и больше возможностей.

Облако пыли, оставляемое Ван дер Биллем, развернулось и направилось к нам. Инга натянула поводья и привстала в стременах.

— Что-то случилось, — вглядываясь в горизонт, проговорила она.

Подъехавший рыцарь коротко бросил:

— Кадавры.

Над горизонтом поднималась новая туча пыли, которая, разрастаясь, застилала небо. Инстанта указала в сторону леса, и мы рысью поскакали к нему.

— А как же я? — жалостливо крикнул Гнус.

— Вот же увязался, чёрт, — выругался я. — Чё тебе на пляже не сиделось? Хватайся за стремя!

— Я не могу бежать, я... Я ступню подвернул.

Он подогнул правую ногу, как будто и в самом деле подвернул её. Врёт, конечно, но сейчас не время спорить или разбираться. Я ухватил его за шиворот и резко вздёрнул, бросая поперёк седла. Мышастый рванул с места в галоп, и через минуту мы уже укрылись под кронами деревьев.

На дороге показался конный дозор. Полсотни всадников ехали бодрой рысью, сосредоточенно оглядываясь по сторонам. Я побоялся, что они заметят наши следы, и поднимут тревогу, но следопыты из дозорных оказались никакие. Минут через десять на дорогу вышли передовые отряды кадавров. Шли ландскнехты Хадамара. Впереди пикинёры, за ними арбалетчики и алебардисты. Все в полудоспехах поверх своих роскошно-вычурных разноцветных костюмов. Замыкающими шли три барабанщика, отбивавшие походный ритм, к которому, однако, никто не прислушивался.

Показались кумовья. Первым шаман. Я сразу указал на него Инге.

— Вон ту низкорослую тварь видите? С посохом... Самый опасный из них. Пусть маленький, но сдаётся мне, он маг. Причём, хороший маг. Если столкнётесь с ним, сразу тыкайте своей шпажонкой, пока он чего-нибудь не наколдовал. Ага?

Инстанта на мой сарказм не обратила внимания. Она смотрела на колонны ландскнехтов, на кумовьёв, и лицо её становилось жёстким.

— Вы оказались правы, Соло, — сказала она.

— Конечно, прав, — кивнул я. — Была бы у меня карта, я показал бы на ней, а так придётся на пальцах. Смотрите, — я показал инстанте один палец, — это Узкий перешеек, а это, — я показал второй палец, — Ландберг. Их соединяет дорога, посередине которой — вот же незадача — стоит Вилле-де-пойс. А кто его захватил? Его захватили войска герцога Гогилена, и теперь кадаврам, чтобы попасть в Ландберг, придётся Вилле-де-пойс отбивать обратно.

— У них мало сил, — буркнул Ван дер Билль. — У нас более девяти тысяч бойцов, и почти все они настоящие профессионалы, а не какие-то дешёвые наёмники.

— Что же ваши настоящие профессионалы втроём просрали поединок одному дешёвому наёмнику?

— Был бы там я... — начал Ван дер Билль.

— Был бы там ты, было бы четыре просравших профессионала!

— Прекратите! — остановила нас Инга. — Вы ещё подеритесь! — она свела брови, глядя на меня. — Ван дер Билль прав, у них мало сил. Сколько могут выставить Маранский и Архитектон? Пусть пять тысяч, из которых большинство ополчение. Дворники с кровельщиками. Они не устоят против черносотенцев.