— Non c’è bisogno… — прохрипел стрелок.

Его мольба напомнила смерть Внука. Тот тоже просил: «не надо, не надо». Но его не услышали.

Уподобляться пшеку я не стану. Нет никакого удовольствия в том, чтобы доставлять мучения поверженному противнику. Один удар…

Снова ожил планшет. Да что ж вы никак не отстанете. Звездуну не терпится обрадовать меня какой-то новостью? Или это опять Алиса со своими претензиями?

Сообщение было от Гука.

Дон, ты дурак.

Ещё один. Двое отозвались обо мне неподходящим образом, и сдохли. Гук… От Гука стерплю. Он мой крёстный, да и вообще нормальный мужик. Если он назвал меня так, значит, было за что.

Чего опять я сделал не так?

У нас был договор с прихожанами: вдоль железной дороги не воюем. Ты его нарушил.

И чё? Его так и так пришлось бы нарушать. Ты сам говорил, что больше не будешь пропускать составы в Прихожую. Угадай с одного раза, через сколько часов рейдеры захотят взять железку под контроль и ударят по станции?

Ах ты мой стратег… Ладно, постарайся не убивать всех. Возьми хотя бы одного языка.

Я посмотрел на стрелка.

— Повезло тебе, приятель.

Придавил его к тополю, завёл руки за ствол и связал. Хлопнул по плечу:

— Побудь пока здесь.

По другую сторону склада должен находится ещё один дозор. Я видел движение с той стороны, когда переходил пустырь. Надо с ним разобраться, а то натворит дел. Пытался расспросить об этом пленного, но удар в голову оказался слишком сильным. Вопросов он не понимал и продолжал шептать: non c’è bisogno, non c’è bisogno — и пускать слюни.

Бог с ним, решу сам.

Заглянул через пролом в склад — широкое открытое пространство. Стены в нескольких местах пробиты, крыша почти полностью обрушена. На полу куски шифера, угольная пыль и солнечные лучики. Здесь я не пройду при всём желании, даже если рискну прикинуться рейдером. Несколько шагов — и привет мартышке, в смысле, очередь в упор.

Пробираться снаружи тоже не айс. Густые заросли кустарника выдадут меня с головой, стоит только тронуть их. Зашелестят, затрепещут, привлекут внимание дозорного, а дальше по тому же сценарию, что и на складе.

Звездун, там рядом с тобой парнишка из местной охраны должен быть. Одолжи у него автомат.

Алиса велела выдвигаться к тебе.

Тебе надо всего десять секунд. Справа кусок бетона на арматуре. Выбей из него пыль. Отсчёт пошёл.

Я начал считать: десять, девять, восемь… Когда дошёл до одного, рванул внутрь склада. В тот же момент автоматная очередь разорвала устойчивую тишину. Дважды за короткое время один и тот же трюк работать не должен, но очень хочется верить, что это не мой случай. Звуки выстрелов отвлекут внимание дозорного на четверть минуты, за это время я добегу до противоположной стены.

Да, это действительно могло сработать. Не учёл я только один момент: эхо моих шагов. Оно отразилось от стен, ударилось об остатки крыши и влилось в уши дозорного чуть раньше, чем я добежал до середины. Где тот засел, я так и не заметил, где-то возле прохода у торцовой стены. Интуиция крикнула — влево, и я как сайгак скаканул влево. Там, где я только что был, пули взрыхлили воздух.

Не останавливаясь, навскидку выпустил половину рожка, услышал вскрик, и уже на звук выпустил вторую половину. Перезаряжаться не стал, отработанным движением отбросил автомат за спину, выхватил пистолет. Сделал ещё шаг, присел на корточки и замер, держа под прицелом сразу два проёма. Стреляли именно из этого угла, запах сгоревшего пороха жёстко бил в ноздри. Где ты, покажись!

Выждал минуту и стал осторожно, под углом пробираться к первому проёму. На полу валялось несколько гильз, значит, с направлением угадал. За проёмом увидел что-то в траве, что-то похожее… Нога. Вернее, подошва берца.

Выждал ещё минуту, приглядываясь к берцу — дёрнется, нет, не дёрнулся. Зашипела рация, кто-то настойчиво вызывал дозорного, кажется, на немецком. В ответ тишина.

Уже никого не опасаясь, нырнул в проём. В траве лицом вверх лежало тело. Женщина. Рядом G36 с отстёгнутым магазином, видимо, хотела перезарядиться, да не успела. Не думал, что среди рейдеров встречаются женщины, иначе бы попытался взять живой.

Осмотрел карманы, нашёл тюбик губной помады и маленькую фотографию. На фото мужчина с приветливой улыбкой, по возрасту годится в отцы. Перевернул тело. Из заднего кармана штанов торчало горлышко металлической фляжки. Отвинтил крышку, понюхал — коньяк. Попробовал, действительно, коньяк.

— За упокой, так сказать, души, — глотнул. — На кой хер ты ваще полезла в мужские разборки… Теперь вот сдохла. Ну и кому от этого польза?

Подобрал рацию, оружие и отправился назад. Рейдеры слышали стрельбу, дозор молчит, это просто обязано вызвать у них подозрения, что не всё в порядке в их доме. Через пять-десять минут нужно ждать гостей. Или сваливать. Второй вариант предпочтительней.

Но свалить не получилось. Возле дерева с примотанным дозорным сидел на корточках Гук. Вместе с ним прибыла группа Дворника и половина охраны станции, получается, уходить отсюда никто не собирался. Малыми долями, но мы отгрызали у прихожан Полынник.

Увидев меня, Гук встал.

— На кой ты его кирпичом приложил?

Дозорный висел расслабленно, голова откинута назад, изо рта стекала тягучая слюна. По всем показателям — помер.

— Так вышло.

— Лучше бы сам головой о стену стукнулся. С кем мне теперь разговаривать?

— Гук, чё ты ругаешься? Я же не знал, что у него черепушка слабая. А если хочешь поговорить с кем-то, ну, поговори со мной. Я человек эрудированный, много знаю.

— Что ты можешь знать о патрулях рейдеров, о переговорных таблицах?

— Ничего.

— Вот то-то. Сплошные проблемы с тобой, Дон.

Ребята Дворника распределились по фронту, четверо вошли в склад. Гук указал на железнодорожную ветку:

— Башмаки[1] установите. Секреты вдоль насыпи. И пару человек отправьте в пустошь, пусть приглядывают.

Закипела работа по оборудованию новых позиций. Ограничиваться одними дозорными Гук не стал. Слева от склада из старых шпал и обломков бетона строили что-то вроде блокпоста. Между ним и насыпью рыли траншею. От станции подъехала блиндированная дрезина. Впереди турель, вместо пулемёта — та самая малокалиберная пушка, которая отправила мой панцер к его танковому богу, да и броневые пластины, похоже, позаимствовали от проходчиков. Быстро ребята нашли им применение.

С задней площадки спрыгнула Алиса, за ней выбрался Звездун. Девчонка выглядела злее голодной мыши, я ждал от неё жалоб или наезда, но она благоразумно молчала и даже старалась не сталкиваться со мной взглядом.

Голосом Мелкого ожила рация на разгрузке Гука:

— Комендант, из опорника вышли рейдеры, двигаются в вашу сторону.

— Много?

— Не меньше роты. Два пулемёта. Идут цепью, очень густо. Встречайте.

Рота — это примерно в три раза больше, чем собралось нас.

Я посмотрел туда, откуда должны были появиться прихожане: метров семьдесят открытого пространства, дальше прикрытый разросшимися деревьями частный сектор, за ним двускатные крыши народной стройки. Где-то среди них опорник рейдеров.

Гук сложил ладони рупором и крикнул:

— К бою!

Оборону ещё только начали выводить. Траншею слегка обозначили вывернутым дёрном, блокпост вообще куча мусора. Единственное, что смогли сделать — растащить несколько шпал, наскоро соорудив из них хоть какой-то бруствер.

Алиса вытащила револьвер, присела. Выглядела она нелепо: женщина с пистиком, кому расскажешь — оборжутся. Но тем не менее я знал, стрелять она умеет, и не просто умеет, а хорошо умеет. На стрельбище в Центре Безопасности она била мишени и с места, и в прыжке. Вот только револьвер против автоматического оружие не самый лучший выбор, да и рисковать жизнью — не бабское дело.