Софья сбилась с шагу. Внутри все похолодело. Не осталось никаких сомнений, что Вернер действительно спятил.

— БЕГОМ! — рявкнул Рина и в воздух полился град пуль. Тогда у Софьи открылось второе дыхание. Побежав так быстро, как она и не думала бегать ни на одной из тренировок, девушка начала считать.

— Один… два… три… четыре…

У них было всего пятнадцать секунд до того, как с вершины Цитадели сорвется очередной лучи и убьет вторую группу. До входа еще сто пятьдесят метров, и за это время Вернер может сжечь еще одну, максимум две!

Софья сжала зубы. Шансы выжить был всего один к четырем.

— Восемь… де…

Ее сердце сжалось — опять вспышка!

Зажмурившись, она услышала крик, ругань и выстрелы. Открыв их, увидела как огнем охватило соседнюю группу. Люди сгорели в один миг, от них остались только обгоревшие дотла трупы.

Заложники закричали, и начали падать под ноги нелюдям. За что получали пули. Софья бежала вперед, понимая, что смерть затаилась повсюду.

Он не могла поверить… Вернер поймал их. Никаких пятнадцати секунд. А всего…

Опять громыхнуло, но в этот раз это оказалась молния, сверкнувшая как луч. С криками на землю попадало еще несколько не выдержавших нагрузки заложников. Среди них была и сокурсница Софьи. Ее убила лично Рина — на бегу прострелила девушке голову.

Этот миг Софья не видела: перед глазами еще долго стояли ее отчаянные глаза, когда фокс нажала на спуск. Потом Софья повернулась к Цитадели — до нее меньше сотни метров. Вот-вот они…

Свет. Яркая вспышка заставила Софью закрыть глаза. На какой-то неуловимый миг ей стало очень легко, а затем все пропало.

Бег оборвался.

Кристалл светил настолько ярко, что Томе, стоявшей в дверях кабинета, пришлось щуриться. Из геометрики вылезал десяток рук, и все они с вожделеющим шепотом тянулись к Онегину. На пол сыпались искры — прежний хозяин Таврино вытаскивал из глобуса один провод за другим.

— Вы забираете кристалл⁈ — охнула фокс.

Отсоединив последний провод, Онегин кивнул:

— Я же сказал, мне этот дом больше не нужен. У него есть новый хозяин. Но вот это…

Он похлопал кристалл по светящейся поверхности.

— Мой трофей, который я вырвал из сердца Амерзонии. По сути его вообще не должно находиться здесь. Я отдал ему слишком много собственного пота, крови и сил. К тому же, в случае если этот кристалл обнаружат люди Его Величества, у Ильи Тимофеевича будут очень большие неприятности. Я его забираю. Передай Марлинскому, что я благодарен, что он ухаживал за ним.

Присев на корточки, Онегин вгляделся в недра кристалла. То, что он светился как солнце, его совершенно не смущало.

— Куда лучше, чем я думал, — пробормотал он. — Куда лучше… Нет, все же я ошибся в Марлинском. Он ОЧЕНЬ ХОРОШО поработал.

С этими словами он захлопнул крышку и, кивнув автоматам, предоставил им поднять глобус и отнести к выходу. Проводив их глазами, фокс спросила:

— Что вы задумали? Зачем вам кристалл?

Онегин улыбнулся.

— Тебе со мной все равно нельзя, Тамара. Оставайся здесь и проследи за тем, чтобы усадьбу восстановили до возвращения Марлинского. И не бойся, скоро ты обо всем узнаешь.

Тома скрипнула зубами. И этот обращается с ней, будто с неразумным ребенком…

В холле автоматессы так и не сошли со своих мест — шептались и провожали «гостей». Кристалл светился уже со двора, вокруг него было куда больше автоматов. Тома пересчитала тех, кто остался. Не хватало где-то одной пятой всех атвоматесс.

— Изменницы… — прошелся шепоток среди тех, кто не предал Илью. — Надо было отключить им геометрики…

Спустившись на первый этаж, Онегин подошел к выходу и обернулся.

— Мне было приятно вновь увидеть вас, дорогие мои, — сказал он хранительницам, оставшимся без кристалла. — Не обещаю, что наше будущее будет радужным. Не обещаю, что вообще доживу до утра. Не обещаю ничего. К утру я стану либо богом, либо самым конченным неудачником во вселенной. Но если кто-то из вас хочет присоединиться ко мне, у вас есть шанс. Сен?

Ни слова не говоря, она отвернулась. Рука так и лежала на рукоятке револьвера.

— Ги?

Автомат-горничная вздрогнула, но покачала головой.

— Я обещала Илье Тимофеевичу. Простите, господин…

— Мио?

Молчание было долгим. Но все же автомат-дворецкая сделала шаг вперед. А затем и второй…

— Мио⁈ — охнули те, кто остался. — Ты не можешь…

— Мио, — сказала Лиза, попытавшись взять автоматессу за руку. — А как же наши дела? Как же…

Обернувшись, Мио сняла с шеи галстук-бабочку, а затем повязала на шею Лизе. Затем «чмокнув» ее в лоб, кивнула своим сестрам, обняла Ги и направилась на выход, где ее ждал Онегин.

— Идем, — сказал он. — До ШИИРа ехать недолго. Нас там давно ждут.

Несмотря ни на что, провожать вышли все до одной. И Сен тоже.

— Катись! Катись, мразь! — выкрикнула Сен и, вытащив револьвер, наставила на спину Мио, шагающей к воротам. — Лови, сучка!

Тома зажмурилась еще до того, как громыхнул выстрел. А он оказался громче, чем она думала.

Все замерли. Казалось, даже ветер затих. Тома аккуратно открыла глаза.

Мио шла за Онегиным как ни в чем не бывало. У нее в спине дымилось пулевое отверстие. Отступницы уже погрузили кристалл в грузовик, а затем прыгнули следом. С каждой автоматессой, рессоры проседали все ниже.

Последними в кузов прыгнули Мио с Адель. Онегин остановился у ворот. Было видно, что внутри у него бушует настоящая буря, но внешне он был совершенно спокоен.

Уехали они быстро, но еще долго в ночи слышался шум мотора. Снова где-то за деревьями загрохотал гром. Дождь хлынул чуть погодя.

— И это все?.. — послышался голосок Ги сквозь дребезжание капель о металл. — И этого…

— Мудака, — сказала Сен, уходя в дом.

— … Мы ждали несколько лет?

— Несколько лет… — повторили остальные. Стояли они, повесив головы. Лиза теребила свой галстук-бабочку и хлюпала носом. Томе тоже было паршиво.

Первым силуэт, выбирающийся из зарослей, заметила Тома, а затем и остальные. И здесь он показался ей еще больше, чем тогда — на берегу безымянной реки.

С каждым ЕГО шагом сердце фокс стучало все быстрее.

— Винни? — охнула Ги. — Настоящий⁈

Тома сглотнула. Да, настоящий. Слишком настоящий…

Огромный юдо-механизм скромно переступил «порог» территории усадьбы, а затем тяжелыми, дребезжащими, шагами направился ко входу. Красные глаза на стальном лице-морде угрожающе сверкали, от топота мурашки бегали до самых пальцев ног. Эта глыба, созданная только для того, чтобы сеять смерть, внушала трепет.

Прежде чем могло произойти самое страшное, Тома встала на пути Яра и повернулась к автоматессам. Те уже были готовы атаковать.

— Это не Винни, — сказала она, вглядываясь каждой в лицо, и попыталась улыбнуться. — Это Яр.

Не доходя до них десяти шагов, монстр остановился, но все равно навис над всей компанией автоматесс. Выглядел он жутко даже в сравнении с Вен и Рен. Настоящая машина ужаса.

— Привет… — пророкотал механизм голосом Яра. — Дамы… Не бойтесь меня.

Покосившись на то, во что превратился ее брат, Тома сжала кулаки. Не бояться было довольно сложно.

— Теперь он Яр… — сказала она то ли себе, то ли остальным. — Я нашла его и… В общем, можно он будет жить у нас?

Открыть глаза было непросто, но Софья таки справилась. Она лежала не зверски горячей земле, по которой гуляло пламя. Перевернувшись на спину девушка выдохнула, а затем повернула голову вбок. Увидела она страшное.

От их группы остался один пепел. В голове ужасно шумело, а в глазах были сплошные пятна. Кое-кто из тех счастливчиков, кому повезло оказаться по бокам группы, еще был жив и пытался подняться — таковых оказалось немного.

Из таких была Софья, но петь и плясать ей совсем не хотелось. Перевернувшись, она увидела Цитадель. До входа было рукой подать.

Встать на ноги было как подняться в гору. Побежать еще тяжелей — она не раз и не два едва не рухнула на землю. Над головой постоянно что-то сверкало, гремело, свистело и грохотало, но молнии и вспышки луча давно слились для нее в один сплошной адски горячий свет.