Нехотя Тома кивнула. Говорить на эту тему с незнакомцем ей совсем не улыбалось, но куда деваться? В кабине грузовика Ермака было некуда спрятаться.

Они ехали через лес довольно долго, пока не остановились на берегу реки. Вокруг сплошная глушь, и ни тени усадьбы, куда они, вроде как, направлялись.

Онегин выбрался из грузовика со словами:

— Подожди пять минут, Ермак. Мы с Тамарой скоро.

Тома недоуменно посмотрела на водителя. Она уже сто первый раз пожалела, что согласилась ехать с Онегиным.

— Куда это?..

Тот улыбнувшись, молча толкнул ее в плечо.

— Ступай, девочка. Ты за Александром Владимировичем как за каменной стеной.

Ничего не соображая, Тома выбралась наружу и снова увидела их — светящиеся глаза Ходоков, мелькающие в лесной тьме. Эти твари неотступно следовали за грузовиком, как привязанные.

— Ты все такая же, Тома, — вздохнула она. — Все такая же ведомая… Сначала Воронцов, потом Марлинский. И вот…

Фокс замолчала, ибо в свете фар появился ее брат Яр. Он двигался к берегу, неотрывно смотря на Тому. У реки его ждал Онегин с фонарем в руках — напротив какой-то пещеры. Он манил фокс за собой.

Подавив желание вернуться в грузовик, она направилась к… Щелк! — и Тома опустила глаза вниз, ожидая увидеть сломанную ветку. Но нет, под ногой лежала кость. Человеческая.

Ее как водой окатили.

— Осторожно, — сказал Онегин, подходя к ней с фонарем. — Тут весь берег забросан мусором.

В свете фонаря она разглядела этот «мусор». Тут шагу было некуда ступить от костей людей и нелюдей. Последних было куда больше. Все до одной были обглоданы.

— Куда вы меня привели?.. — и фокс попятилась.

У грузовика стоял Ермак с сигаретой в зубах. Стоило ей повернуться, как он покачал головой.

Онегин же не выглядел угрожающе. Он кивнул на вход в пещеру.

— Не бойся, Тома. Это всего лишь логово Винни. Знаешь такого?

Еще бы она не знала… На пещеру она посмотрела другими глазами. Рука сама собой потянулся к револверу, но, увы, он остался у Ермака. Вернуть его ей он отказался, старый черт.

— … И зачем мы здесь? — осторожно спросила Тома, но Онегин не ответил.

Он подошел к Яру, вытащил что-то из кармана и поднес ко лбу Ходока. В темноте блеснул какой-то граненый камешек.

Геометрика.

Не было никаких волшебных пассов или заклинаний. Свет из глаз Яра просто перетек в кристалл. Его поверхность вспыхнула голубым, а глаза Ходока стали полностью черными, как и все его сухое тело. Он покачнулся и начал заваливаться.

Ударившись о землю, Яр разбился как восковая фигура. Оторвавшаяся голова покатилась к Томе — и не докатившись до нее пары шагов, рассыпалась в черную пыль.

Камешек исчез в кармане у Онегина.

— Что вы?.. Что за… — залепетела Тома, не веря в то, что случилось.

Ее колени начали подкашиваться, и она упала на колени подле того, что осталось от Яра. Это был песок… Черный-черный песок…

— О, Яр… Прости меня… Прости… Что вы?.. ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ⁈

Ее крик растворился в шуме реки, в шелесте листьев. Онегин же, повернувшись, как ни в чем не бывало зашагал к пещере.

— Это был не твой брат, Тома, а всего лишь оболочка, а вот сейчас…

Ничего не слушая, фокс кинулась на него — ее глаза остекленели, а когти на пальцах кинулись к его горлу. Он что-то продолжал болтать, но проснувшемуся зверю внутри нее было наплевать.

КРОВЬ! ОНА ДОЛЖНА ПУСТИТЬ ЕМУ КРОВЬ!

Добежать она не успела, как подоспел Ермак. Минуту они с ним барахтались в пыли, в которую превратился Яр. Не раз и не два Тома была близка к тому, чтобы разорвать Ермаку глотку, но старик оказался сильнее, чем все эти тщедушные людишки.

Наконец, силы покинули ее, и она просто взвыла:

— Ненавижу! Ненавижу!!!

И снова ей ответил только ветер, шум воды и шелест листьев. Онегин же спокойно шагал к пещере, сжимая в руках проклятый камень, из-за которого этот грязный люд УБИЛ ее брата.

Эти камни… Они всегда людям были дороже, чем жизни каких-то нелюдей… Всегда…

— Жди здесь, Тома, — послышался холодный голос Онегина. Огонек фонаря пропал под сводами пещеры.

Тома еще пыталась подняться, но хватка Ермака была крепче стали. Он торопливо пытался что-то объяснить ей, но она не слушала — пыталась разорвать ему глотку.

— Пусти… пусти… — кричала она, скаля длинные зубы. — Человеческая мразь! Все вы одинаковые… И ты, Ленские, и Онегин, и гад Марлинский! Сука, сестренка ты была права насчет всех этих… УБЬЮ! Я ВАС ВСЕХ НЕНАВИЖУ!

Кричала и извивалась она недолго. Через минуту она вжалась лицом в песок и горько заплакала.

Онегина не было где-то минут пять, и все это время ей приходилось жалеть себя, а еще слушать ласковый бред Ермака о том, что ее брата еще можно как-то спасти…

Странный звук она услышала не сразу — но там, в пещере, слышалось какое-то натужное жужжание. Будто некий механизм неохотно пробуждался от долгого сна.

Сквозь слезы Тома могла видеть только бегающий свет фонаря, а затем и размытый силуэт Онегина. Хрустя костями, он приближался к ним.

Вдруг Ермак ослабил хватку, но Тома уже давно не сопротивлялась.

— Черт тебя, подними ее, наконец! — сказал Онегин, и они оба поставили ее на ноги. — Тамара, вытрете слезы. Нечего плакать…

Она хотела убить обоих. Растерзать и выпотрошить, как и всех этих гладкокожих уболюдков! Но не смогла даже двинуть рукой, когда услышала, как приближается нечто огромное, жужжащее механизмами.

Подняла глаза, и сквозь слезы увидела нечто многорукое. Ростом метра три, напоминающее металлического медведя, закованного в толстый панцирь. В изрешеченной пулями морде сверкал огонек голубой геометрики. Огромная лапища тянулась к ней, но не для того, чтобы убить, а чтобы…

— Тома, — послышался голос сквозь толстый металлический панцирь. — Сестра, не бойся меня… Это я, Яр…

— Смотрите внимательно, мистер Марлин, — сказал Странник, стоило мне забраться к нему. — Ходоки. И их тут очень много.

Отсюда открывался потрясающий вид на кладбище, раскинувшееся вокруг Цитадели — и особенно на Ходоков, которых среди тел монстров расхаживали сотни.

— Они идут в Цитадель? — спросила Аки, держа меня за руку.

Странник покачал головой.

— Нет, к ее подножию, — и он указал вперед, туда, где местность уходила книзу, резко обрываясь в обрыв, — в кратер. Там идет бесконечная работа.

— В кратер?

— Именно. Слышите?

Мы замолчали, и ушей коснулся гул, что шел откуда-то издалека. Ни слова ни говоря, Странник прыгнул вперед. Сталь под него ботинками дрожала, и ни раз, и ни два мне казалось, что этот псих сейчас сорвется, однако он был невероятно ловок.

— За мной, мистер Марлин! Лучше увидеть, чем сто раз услышать!

— Он издевается… — буркнул я, но последовал за ним.

Нам с Аки пришлось проявить чудеса баланса и ловкости, чтобы не сорваться вниз. Странник и не думал останавливаться — двигаясь как гимнаст, сделал очередной опасный кульбит и скрылся из виду.

— Он, наверняка, ведет нас в ловушку, Илья, — сказала 526-ая. — Будь осторожней.

— Я осторожен. Аки, сколько вариантов.

— Ноль. Опасности нет.

Я нахмурился. Как и ей, мне это не нравилось.

Мы быстро добрались до того места, где пропал Странник, и вместо него нам повстречался очередной Ходок.

— … Онже-бзие-нотэ…

И бурча себе под нос, Ходок присоединился к остальным тварям, что брели к Цитадели. Странник буквально испарился.

Ничего не оставалось, как держаться у них в хвосте. Вскоре мы почувствовали себя одними из них, ибо Ходоки попадались буквально на каждом шагу.

Я попытался найти глазами Метту-1, но она как воду канула.

У меня было такое чувство, будто из меня вырвали нечто важное. Вся прошлая жизнь показалась сплошным обманом. Из головы не выходили слова Странника о «домашней зверушке» и «поводыре».

Что ж, выходит, это Метта заманила меня в эту ловушку? Для чего? И с каких пор?..