— Гори, гори ясно! Чтобы не погасло! — и взявшись за руки десятки хвостатых теней закружили хоровод. — Гори! Гори! ГОРИ!

— Опоздали… — вздохнула Рина. — Кажется, вечер подходит к концу…

И мягко отстранив Алису, она открыла дверь и выглянула наружу.

— Эй! Вы! Да вы! Где Ларина? Вы уже убили ее что ли⁈

Сглотнув, Софья всматривалась в пепелище во все глаза. Она хотела тоже выйти, но дверь никак не желала поддаваться. Тогда она полезла к Рине, но наткнулась на ствол револьвера.

— Сиди тихо, сучка! А то свалишься раньше, чем мы доедем до места. Эй, — и она сунула револьвер в руки Алисе. — Держи, милая. Если дернется, разрешаю тебе ее грохнуть. Хорошо?

Девочка улыбнулась. Сжав тяжелый револьвер, она наставила его на Софью.

— Сидите тихо, тетенька. А то я вас застрелю!

И качнула своей новой игрушкой. Ленская послушно опустилась на свое место. Кошечка у нее на коленях сощурилась.

Между тем, Рина пропала снаружи. Где-то слышались голоса, ревело пламя, а Софья все не сводила глаз с окон. Там снаружи все растворилось в дрожании пламени. Был жарко, и Ленская смахнула с лица капли пота. Где-то слышался собачий лай.

— Эй, — и мелькнув, рядом с Алисой появилась Метта. — Все хорошо, слышишь? Соня?

Она еле заметно кивнула.

— Эта кошка, — и Метта показала на животное. — Друг. Ничего не бойся. Если что, она поможет. — Ты же веришь мне?

Снова девушка кивнула. Ей ничего не оставалось кроме как верить этой странной незнакомке.

Вдруг на свет фар вышла Рина. Под руку она вела окровавленную женщину в драном платье — постанывая, она еле ноги передвигала. В ней Софья с ужасом узнала Марию Ларину.

— Ну-ну, Мария Юрьевна, они же вас не загрызли? Вот и хорошо! Кстати, у меня для вас сюрприз!

У Софьи только отлегло от сердца, но стоило ей разглядеть ее ноги, как по спине пробежалась целая армия мурашек. На женщине живого места не было.

Охая, женщина доковыляла таки до машины и, забравшись внутрь, рухнула на сиденье рядом с Софьей. Рина с широкой улыбкой прыгнула к Алисе. Револьвер в ее руках качнулся, и Ленская невольно закрыла глаза. Ей показалось, что он сейчас выстрелит.

Но нет. Хлопнули двери, и автомобиль тронулся с места. Снова в окнах замелькали улочки города. Тяжело дыша, Ленская сидела, запрокинув голову — и мелко дрожала. Ее распухшие глаза были намертво сомкнуты.

— Мария Юрьевна… — мягко тронула ее Софья. — Вы меня слышите?

Открыв глаза, Ларина долго смотрела на нее. Словно не узнавала, но наконец…

— Соня…

— Я, Мария Юрьевна, — ответила Ленская с дрожью в голосе. — Я сейчас.

И она опустилась к ее ногам. Смотреть на них без дрожи она не могла.

— Эй, — крикнула Рина водиле. — Есть у нас бинты? Давай сюда!

Кинув, ей аптечку, фокс откинулась на сиденье. Алиса только крепче перехватила револьвер. На губах обеих играли улыбочки.

— Быстрее, пока она кровью не истекла, — сказала Рина и снова повернулась к водиле: — А теперь гони в ШИИР. Там будет самое интересное.

Под ногами хлюпало, а из дымки медленно выплывала почерневшая броня танков, грузовиков и гаубиц. Кому повезло не зарыться по башню в борото, тех оплели лианы и покрыло мохнатым слоем лишая. Издалека они казались древними изваяниями, которые кто-то забросил в одно место.

Мало того, что идти по этому «кладбищу» было жутковато, а тут еще и под ногами все было перепахано гусеницами, залито водой и опутано корнями. Чем дальше мы продвигались, тем меньше становилось сухих местечек. Ноги приходилось буквально вырывать силой.

— И сколько тут погибло? — спросил Шах тихим голосом. Уже час никто не смел произнести ни единого слова.

— Никогда не интересовалась, — ответила Свиридова, не оглядываясь. — Но не меньше дивизии. Все за раз сгорели как свечки.

— … И после этого начались Поветрия?

— Нет, дорогой мой, позже. Гораздо позже… Но, говорят, после этого «эксцесса» Амерзония стала опасней в разы… Она словно озверела. Нет!

Она ткнула пальцем на одного из бойцов — он поставил ногу на подножку, намереваясь подняться на броню танка.

— Слезь оттуда! Живо!

— Почему? — захлопал он глазами. — Может, там внутри есть что-нибудь полезное?

— Слезь, я сказала! Мы в Желтой зоне, идиот. Тут каждый камень нам враждебен. Особенно то, что Амерзония забрала себе! Скарабей, они у тебя чего, совсем зеленые?

— Эй, Скворец, — буркнул командир, — тебе чего жить надоело?

— Знаешь, как говорят сталкеры, Скарабей? — ухмыльнулся боец. — То что вырвал у Амерзонии, то твое. Я не собираюсь провести рейд в Амерзонии и толком не навариться!

И боец полез на броню.

— Слезь, идиот!

— Да брось! Это же просто брошенная человеческая техника, а не юды. Чего ему…

Вдруг раздался душераздирающий скрип, и боец, вскрикнув, слетел с брони. Танк же мелко задрожал, а его башня, скрипнув, начала медленно поворачиваться. Ржавчина клочьями осыпалась на землю.

— Сука! Все назад! — рыкнула Свиридова, и мы рванули в разные стороны. Но только не боец — он сидел прямо в луже и с округлившимися глазами наблюдал за поворачивающейся пушкой.

— Зараза… — простонал он, отползая, но сзади его подперла гусеница соседнего танка.

Башня поворачивалась. Бум! — и дуло пушки направилось прямо в бледное лицо. Челюсть бойца отвисла и от страха он зажмурился.

Текли секунды. Выстрела все не было.

— Не двигайся! — зашипела Свиридова, выглядывая из-за колеса БТРа. — Замри, идиот!

Боец замер — сидел, уставившись в черноту внутри дула. По его лицу пот лился градом. Минута сменяла минуту, а танк больше не двигался.

— Эй, отползай! — зашипел Скарабей. — Медленно…

Боец, не спуская глаз с пушки, принялся аккуратно отползать. Дуло же не двинулось. Казалось, сделав последнее в своей жизни движение, танк умер, и теперь уже навсегда.

Стоило бойцу выпрямиться, как он схлопотал подзатыльник. Сначала от Скарабея, а затем от Свиридовой!

— Идиот! Иди вперед! Будешь первопроходцем, раз такой умный!

Повесив голову, боец пошел вперед. С каждым шагом болото становилось только глубже.

Скоро наша процессия встала — сухое место закончилось, впереди была сплошная вода, заросшая кустарником. Противоположный берег едва просматривался из-за тумана, который становился только плотнее.

Со дна болота то и дело со дна поднимались пузыри, заставляя нас вздрагивать. Пахло тухлыми яйцами.

— Надеваем маски, — сказала Свиридова. — А то эти испарения нас в могилу сведут.

Мы быстро напялили респираторы.

— А обхода нет? — спросил я Свиридову. Голос звучал как из-под воды. — Только вперед?

— Есть, но придется возвращаться и идти там, куда я точно не сунусь. Илья, тут понадобятся ваши таланты.

Кивнув, я сел на корточки. До ближайшего сухого места было метров пятьдесят, и, видимо, их придется пройти прямо по воде. Соваться вниз — чистое самоубийство, раз уж даже танки тут завязли.

Нагнувшись над водной гладью, я хотел уже создать дорогу изо льда, как мой взгляд зацепился за нечто, лежащее в воде. Я поморгал. Нет, не показалось — на дне распростерлось тело, полураскрытые голубые глаза смотрели прямо на меня. На черном-черном потрескавшемся лице застыло умиротворение выражение.

— Это те, кому «посчастливилось» выбраться из техники, — пояснила Свиридова. — Но Амерзония их не отпустила. Их тоже трогать не нужно. Пусть себе лежат. И не смотрите им в глаза. Это опасно.

Коснувшись рукой воды, я разбудил Источник. Водная гладь тут же покрылась кромкой льда, а затем, поскрипывая, потянулась вперед — и так до самого берега.

— Выдержит? — спросил Скарабей. — Мне бы не очень хотелось ухнуть в это болото…

Не ответив, я встал на созданную мной льдину и, попрыгав на месте, пошагал дальше. За мной последовали остальные. Поскрипывая, лед все же выдержал всю нашу компанию.

Каждый шаг я внимательно вглядывался в воду, а лиц там были десятки. Казалось, что их голубые глаза следят за каждым моим шагом. Рядом с каждым военным лежало заржавевшее оружие, поблескивали рассыпавшиеся патроны, мечи, крестики, четки и еще куча всякого разного.