— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.

— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…

Ее прервал окрик снизу:

— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.

Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.

На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.

БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.

Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.

Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.

Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.

— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…

Тома не ответила. Вокруг был лес. Светало.

— Ничего… — продолжал болтать охотник. — Воронцов выложит за тебя кругленькую сумму…

— Да пошел ты! — прошипела она, пытаясь ослабить веревки, но они только сильнее впились в кожу. — Как ты…

Он улыбнулся, и Тома осеклась. Выглядел он как сущий дьявол.

— Легко. О такой бойкой красотке как ты, вся округа наслышана.

— Сука… Жаль, что тебя Винни не поймал…

Булгарин хохотнул.

— Винни? Ты про ту тварь, из-за которой трясется вся округа?

— Ага… — и, охнув, фокс зажмурилась. Веревка затянулась еще туже. — Ему бы ты понравился…

Остановившись, Булгарин сунул руку в карман. В следующий миг у него в руках показалась нечто напоминающее гортанную трубку. Прижав ее к губам, он набрал полную грудь воздуха, а затем…

От этого воя у Томы сердце ушло в пятки. Жуткий звук держался в воздухе пару секунд, а потом медленно рассеялся.

— Как?..

— А вот так, — отозвался Булгарин, убирая устройство. — Не так страшен черт, как его малюют. А голосок, да, жуткий. Вот и пригодился. Очень уж хотелось, чтобы ты вылезла из своей норки, однако пришлось задействовать и другие методы…

Рядом зашуршали кусты, и к ним вышли двое с оружием. Одного из них Тома узнала.

— Иваниченко?.. — охнула она, разглядев ушастика, которого совсем недавно учила уму-разуму. — Ты?

Тот сплюнул.

— Спасибо, господа. Вы очень помогли в деле поиска преступницы, — и Булгарин, сняв с пояса кошелек, бросил его предателям под ноги. — Честь имею.

Он поспешил прочь, но двое решительно заступили ему дорогу.

— Не так быстро, — сказал ушастик. — Еще Винни. Ты обещал.

— Ах да, — и охотник мотнул головой в сторону. — Идете прямо, пока не выйдете к реке. Двигайтесь по течению, и так до брода, там в норе на правом берегу рядом с плотиной и найдете своего Винни… Вернее, то, что от него осталось.

И ухмыльнувшись, Булгарин потопал дальше. Ушастики же не двинулись с места. На Тому оба смотрели круглыми плотоядными глазами, как на добычу, которая вот-вот уйдет. Рука Иваниченко медленно потянулась к ружью на плече. Его товарищ тоже нащупывал цевье своей винтовки.

Булгарин дернулся, а вместе с ним и оба ушастика. Тому же мотнуло в сторону, и она зажмурилась. Грохнул только один выстрел.

Где-то пару секунд держалось эхо и звон в ушах, сменившийся тишиной. Булгарин крепко стоял на ногах. Тома же, едва способная выдохнуть, видела только деревья. Наконец ее пленитель повернулся, и она увидела дымящийся пистолет в его руке, а еще сапоги лежащего на земле Иваниченко. Его товарищ, трясясь, стоял на месте как столб. Так и не выстрелившая винтовка лежала поодаль.

Ствол револьвера Булгарина смотрел ему в лоб.

— Вот значит, как, да? — и охотник взвел курок. Уши ушастика встали торчком. Дрожащие руки начали подниматься.

— Прошу…

Булгарин фыркнул.

Щелчок, и под грянувший выстрел траву обагрило кровью. Покачнувшись, предатель рухнул в траву. Револьвер же, сверкнув барабаном, закрутился в пальцах Булгарина, а потом приземлился обратно в кобуру.

— Значит, Винни все же наш, дорогуша.

Перебросив Тому на другое плечо, охотник за головами пошел дальше. Какое-то время они молча шли через медленно просыпающийся лес.

— Куда ты меня несешь?.. — решилась спросить Тома.

— Хочу помочь тебе найти твоего Яра. Он же тут, не так ли?

В груди у Томы все сжалось.

— Откуда?.. Откуда ты знаешь?

— Ты болтаешь во сне, дурочка. Только и разговоров, что о Яре и Илье Марлинском. Не боись, сначала мы найдем первого, а потом, так и быть второго, — и остановившись, он огляделся. — Правда, Илюшу ты, скорее всего, больше не увидишь…

Сжав зубы, Тома снова попыталась расслабить веревки, но стоило ей только двинуть рукой, как от боли она едва не отключилась.

— Хватит уже, дура, — вздохнул Булгарин. — Я обещал Воронцову добыть тебя в целости. Побереги свои лапки, а то еще отнимутся.

С этими словами хватка охотника разжалась. Пискнув, Тома рухнула прямо на землю. Задергавшись, попыталась перевернуться, но только впустую заелозила по земле. Быстро устав, она прижалась щекой к прохладной траве и принялась слизывать росу.

Булгарин же сидел на корточках и разглядывал нечто перед собой.

— Свежие… Двое, похоже, отбились от «стада»… — и поднявшись, охотник повернулся к Томе. На остатках его губ сверкала довольная ухмылка. В руках у него был кусок материи — и едва взглянув на нее, Тома помертвела.

— Ага, вижу, что мы напали на след, — сказал Булгарин, подходя. — Ну-с, красавица, а не попытать ли нам счастья в охоте на лис?

Дрожь, скрежет. По стенам гуляли удары от натиска Поветрия. Стихия бушевала, ни на минуту не собираясь затихать.

В недрах юдо-кита было тесно как старой и ржавой консервной банке. С низкого потолка свисали клочья ржавчины, пучки проводов и, как ни странно, водорослей. Впереди колонны виднелся силуэт Свиридовой, а дальше мелькали лучи фонарей, ощупывающих каждый изгиб этой стальной «кишки».

Каждый шаг рискуя расшибить голову, мы двигались в неизвестность.

— Он что купается, время от времени? — спросила Мила, аккуратно двигаясь в конце цепочки. Под ногами хлюпало, чавкало и поскрипывало.

— Полагаю, уровень воды меняется, вот часть этой мертвой твари затопляет. Оттого и сырость, и водоросли… — предположил Женя. Иных идей ни у кого не оказалось.

Скоро проходы начали двоиться, а затем и троиться как в лабиринте. Мы шли дальше.

— Сколько не ходил в Амерзонию, а пережидать Поветрие внутри огромного юда еще не приходилось, — хмыкнул Скарабей, выпуская очередное облачко дыма. Акула, идущая сразу за ним, с еще парочкой бойцов смолили как паровозы. — Чую, на этом сюрпризы не ограничатся.

— Рекомендую не удивляться, — отозвалась Свиридова. — Сам знаешь, в Желтой зоне и не такое случается…

Добравшись до очередного перехода, который заканчивался аж тройной развилкой, она со вздохом прижалась к стене.

— Тут и переждем поветрие. Дальше идти не имеет смысла.

Найдя более-менее сухой участок, остальные устроились на привал. Все, кроме Скарабея. Зажав сигарету в зубах, он пошел дальше.

— Ты куда, Василий? — окликнула его магичка. — Еще не хватало тебе наткнуться на дыру в корпусе! Слышишь, как завывает?