Он почти забыл о том разговоре. Процесс распределения в полевой офис занял почти год, но каждый шаг был задокументирован. Теперь Джордж чувствовал себя глупо – конечно, Вэнс все знает. Хотелось выйти из кабинета, взять перерыв, – однако это только подтвердит опасения, которые она могла питать относительно его состояния. Он перевернул еще несколько страниц, почти не читая, и остановился на расшифровке.

Дыхание перехватило. Вэнс наклонила голову, хотя на листок не посмотрела.

«Допрос Джорджа Найтингейла, десять лет». На этот раз его допрашивали не детективы округа, а Хаверфорд и некто по фамилии Саммерхилл. Джордж не мог вспомнить их лиц, только пиджаки, значки в маленьких кожаных чехлах. Федералы приехали потом, после того как местные полицейские ничего не нашли.

Хаверфорд и Саммерхилл вошли в гостиную Найтингейлов, прямо как Джордж вломился в жизнь Кэмпбеллов-Джонсов. Джордж показал агентам свою коробку с карточками покемонов. Он не рассказал им, не рассказал никому, о карточках, которые взял из школьного шкафчика Генри на той неделе – тех, что до сих пор носил в бумажнике.

Джордж помнил, как отчаянно хотел помочь ФБР. Если бы он мог взломать собственную память, вспомнить невероятно важную деталь про машины на парковке у заправки, может, Генри вернулся бы как ни в чем не бывало, как в конце видеоигры, с конфетти и победной мелодией.

Увы. Машина, которую он видел, была синей или зеленой. Штаны у мужчины – серыми или черными. Генри исчез, а Джордж – нет.

Джордж поднял взгляд. Вэнс по-прежнему сосредоточенно смотрела в экран. Интересно, прочтут ли когда-нибудь девочки Кэмпбелл расшифровку своего разговора с ним, пожалеет ли Руби, что рассказала федералам про совершенное мамой убийство. Джордж сам написал отчет о допросе. Теперь он был частью их жизни, как Хаверфорд и Саммерхилл – частью его.

Сара Элизабет из Вермонта… Белокурые волосы, острые шуточки и вера в людей, судьбу и добро. Что она скажет о нем, когда все закончится? Хотелось стать для нее чем-то большим, чем именем в отчете.

– Все? – Вэнс протянула руку за папкой.

Нет. Чувства к Саре вихрем кружили у него в голове. Он позволял – даже поощрял – ее сближение с Габриэллой, аферисткой, которая попытается украсть деньги из трастового фонда, заставит Сару чувствовать себя дурочкой и простофилей. А может, и причинит вред. Она ведь уже убила человека.

Джордж вернул папку, надеясь, что его лицо выглядит бесстрастным.

– У меня для тебя и еще кое-что, – сказала Вэнс. – Я сомневаюсь в своем решении, но ты мне нравишься.

Она протянула ему конверт, достав его из-под клавиатуры.

– Я вам нравлюсь? – по-дурацки спросил Джордж.

– Двух моих последних стажеров перевели в Юму, – пожала плечами Вэнс. – Тебя – нет.

– Нет?

– Нет. – Вэнс встала и прошла мимо него. – Ты крепкий орешек. Пошли.

Она оглянулась через плечо и поймала взгляд Джорджа, направленный на конверт.

– Прочитаешь, когда вернешься. Давай сосредоточимся на тете Гретхен. Полиция подтвердила ее алиби по вышкам сотовой связи, так что мы наконец уговорили ее на разговор.

Присутствовали агенты: Джейн Вэнс и Джордж Найтингейл

19 мая 2023 года

Джейн Вэнс: Спасибо, что нашли время. Знаю, вы заняты.

Гретхен Джонс: Мою сестру убили. Что может быть важнее? А полиция потратила две недели, выясняя, не подозреваемая ли я. Безумие.

ДВ: Вы с самого начала не сомневались, что смерть Сары насильственная.

ГД: Сестра очень любила своих дочек. Мы обе были ответственными мамами, потому что…

ДВ: Не спешите.

ГД: Наша мать не была… хорошей.

ДВ: Можете рассказать подробнее?

ГД: Всегда недовольна, всегда критиковала. И злилась. Все мы делали плохо. Знаете, есть такие люди. Сара постоянно училась. Получала все больше степеней и наград.

ДВ: А вы?

ГД: Ох…

ДВ: Агент Найтингейл даст вам салфетку.

ГД: Вы носите их в кармане?

Джордж Найтингейл: Такая работа.

ДВ: Можете рассказать о матери? Как думаете, что изменилось в вашей жизни из-за такого воспитания?

ГД: Я чувствовала, что должна постоянно поддерживать дочь, участвовать в ее жизни. Я уволилась с работы. Была той самой мамой-активисткой из родительского комитета. Все такое.

ДВ: Как на это реагировала Сара?

ГД: Я… мне очень жаль. Мы не могли найти общий язык. Она говорила, что я бездарно трачу время. Что я должна сделать что-то полезное. Что феминистка не должна быть домохозяйкой.

ДВ: Это непросто.

ГД: Тогда я ляпнула, что настоящая мать не заводит нянь. Мне жаль. [шмыгает носом]

ДВ: Вы поссорились?

ГД: Можно и так сказать. С годами мы все сильнее отдалялись друг от друга. Я перестала общаться с Руби и Лулой, не навещала их, не ходила на их мероприятия. Но я не хотела… Люди ведь не думают о том, что время на исходе. Всегда кажется, что ты еще можешь все исправить.

ДН: Так и есть.

ГД: Ну теперь уже нет. Она мертва.

ДВ: Давайте поговорим о той ночи. У нас есть несколько вопросов о ее занятиях и об ожерелье.

ГД: Мамино ожерелье. Оно пропало, да? Руби писала.

ДВ: Девочки думают, что его могли взять вы.

ГД: Я? Нет, боже! Должно быть, девочкам гораздо хуже, чем я думала, если они могут представить, что я воровка.

ДВ: Как вы думаете, что случилось с ожерельем?

ГД: Его взяла няня. Фотографии! Разве у вас нет фотографий?

ДВ: Каких фотографий?

ГД: Я говорила полиции. Я нашла фотографии… интимные фото няни в ожерелье. В тот день, когда она… Кстати, думаю, нам нужно выяснить, почему в тот вечер они собрались на ужин так поздно. Вторая Сара Джонс? Это вообще ее настоящее имя? Они начали позже обычного как минимум на полтора часа. Что происходило до этого? Что-то на работе?

ДВ: Мы поговорили со всеми ее коллегами. На работе был обычный напряженный день. Ничего экстраординарного. Но мне нужно спросить кое-что еще. Кое-что деликатное.

ГД: Деликатное? Моя сестра упала с моста. Я готова ко всему, агент Вэнс.

ДВ: Девочки – Руби и Лула – рассказали нам некоторые подробности о том, как умерла ваша мать.

ГД: Моя мать? Она подхватила коронавирус в доме престарелых. Это было ужасно.

ДВ: Вы навещали ее незадолго до смерти?

ГД: Незадолго до смерти? Какое это имеет отношение к убийству Сары?

ДВ: Прошу прощения. Руби сообщила нам, что видела, как ваша сестра держала подушку над лицом вашей матери. Девочки думают, что она убила ее.

[молчание]

ДВ: Гретхен? Агент Найтингейл даст вам воды.

ГД: Спасибо.

ДВ: Что вы думаете об этом?

ГД: Я не сомневаюсь в словах Руби. Девочки хорошие. Сара вложила в них достаточно сил. Они не врут. Они не стали бы врать полиции.

ДВ: Но?

ГД: Просто надеюсь, что она ошибается. Ей могло показаться? Я подозревала…

ДВ: Девочки очень сильно расстроились. Мы не задавали уточняющих вопросов и, честно говоря, были больше сосредоточены на раскрытии убийства вашей сестры.

ДН: Можно спросить? Почему вы надеетесь, что девочки ошибаются?

ГД: Просто… если они правы, то все было гораздо хуже, чем я думала. Значит, Сара совсем отчаялась…

ДВ: Ваша мать, однако, была…

ГД: Непростым человеком, да. Все очень сложно.

ДВ: Гретхен, где вы находились вечером семнадцатого апреля?

ГД: Полиции это известно.

ДВ: Чем больше вы нам расскажете, тем выше вероятность, что мы арестуем виновного. Трудно предсказать, какие детали окажутся решающими. Мы раскроем дело, и ваша семья успокоится, смирится с потерей. Похоже, вы этого хотите. Хотите наладить отношения с девочками.