— Да уж… — Я почесал макушку. — Так, значит, это Утиль решил подключить меня к делу.

— Он сказал, что не стоит растрачивать уже готовый ресурс, — усмехнулась Полина. — И знаешь что? Я с ним согласна. Охотников круче тебя я ещё не встречала.

— Докладываешь лично ему?

— Ну а как ещё? — Она развела руками. — Если в конторе крыса, доверять нельзя никому.

— Сможешь выбить из него голограф и монокуляр? А то я к ним привык…

— П-хах, — хохотнула Полина. — Кто о чём, а Брак об инструменте. Хорошо, поговорю. Попробуем что-нибудь придумать.

— Ладно, дуй спать, я пока подежурю.

— А ты сам-то чего?

— Как со связным всё решу — высплюсь. У меня там целый день для этого свободный будет.

Полина кивнула и вышла в коридор. Через несколько секунд откуда донёсся шорох одежды, и вскоре она вернулась с охапкой старых пыльных курток, которые набросала на пол. Через пару минут из угла уже доносилось её мерное посапывание. А я подхватил автомат, из которого ночью выпустил несколько пуль, и взялся за его разборку и чистку. Да, засраться от этого он вряд ли успел, но это уже вошло у меня в привычку. Ну и чем-то нужно было себя занять.

Руки производили монотонную работу, для которой не требовалось присутствие мозга. А потому мыслями я находился уже в Володарске и прикидывал возможные варианты развития событий.

Дождавшись момента, когда солнце коснулось горизонта, я растолкал Ворона и, прежде чем он начал голосить, прижал палец к губам, призывая его к тишине. Объяснил, что Полина всё ещё спит, чтобы он не включал панику и направился в коридор, где свалил в кучу мусорные мешки с мясом.

Пока перетаскивал их в машину, пернатый всё-таки умудрился разбудить Полину. А может, она проснулась из-за меня. Как я ни старался действовать бесшумно, мешки шуршали так, что их и на улице было слышно.

Чтобы уместить, даже расчленённое тело в багажнике, пришлось как следует поиграть в «Тетрис». Недолго думая, я перекинул часть вещей в салон, из которого должны были уйти вещи Полины и Ворона. Более-менее замаскировал мусорные мешки, чтобы в случае проверки они не бросались в глаза. Однако я надеялся, что мне не придётся распахивать крышку.

Когда всё было готово, солнце окончательно скрылось за горизонтом. Я вернулся в дом, чтобы оставить последние инструкции, но этого не потребовалось. Пока я ковырялся в машине, Полина уже всё разжевала. Оставалось лишь попрощаться и обговорить место и время встречи.

От ужина я отказался, мотивировав это тем, что пожую где-нибудь в крепости, в кабаке. Поцеловал Полину на прощание (само собой, в щёку) и наконец угнездился в салоне своей «ласточки». По традиции, прежде чем запустить двигатель — закурил, немного посидел в тишине, в очередной раз прогоняя в уме не самый идеальный план, и захлопнул водительскую дверь. Мотор мерно затарахтел. Я опустил стекло, запуская в салон вечернюю прохладу, и, хлопнув себя ладонью по лбу, снова выбрался из машины.

— Поль! — окликнул девушку с порога.

— Чего? — отозвалась из кухни она.

— Ну подойди, ёпт, — нетерпеливо бросил я.

— Забыл чего? — спросила она, появляясь в коридоре.

— На этого олуха надёжи никакой, — произнёс я и поставил канистру с соляркой у двери. — Будете уходить — запали дом, пожалуйста.

— Брак, ты серьёзно? — поморщилась она. — Может, не стоит?

— Не, не нужно, чтоб на это месиво кто-нибудь из выродков Габриелы нарвался. Хрен с ней, с деревней, всё равно здесь уже никто не живёт. И вряд ли начнут.

— Ладно. — Она пожала плечами.

— Спасибо, — кивнул я и выскочил на улицу.

Вот теперь, с чувством выполненного долга и чёрным сердцем в рюкзаке, можно смело двигаться дальше. Надеюсь, всё пройдёт как по маслу, и у меня получится устроиться в смену на мукомольный. А уж оказавшись внутри системы, я быстро разберусь, что к чему и как с этим бороться.

Я сидел в гостиничном номере и размышлял над словами кочегара. Ведь если у местных имелись какие-то подозрения насчёт мастеров, настраивающих завод, то почему они искали решение своих проблем на стороне?

Как я понял, в системе уже появилась структура, защищающая людей от произвола изменённых. Да, у них сейчас эдакий карт-бланш, как в своё время было с темнокожими в штатах. Но ведь Лига обязана отреагировать на жалобу и прислать сюда своих людей. Даже если нападения не удастся доказать, выродки всё равно притихнут.

И всё же инициатива населения выглядит иначе. Не верят в справедливый суд? Возможно. Или хотят расправы в стиле «глаз за глаз»? Так они бы её получили…

Хотя это ещё нужно доказать. А если не выйдет, тогда что? Ладно, этот момент я выясню. Тем более есть у кого.

Сейчас нужно продумать легенду. Причём так, чтобы девяносто процентов в ней было правдой. И здесь у меня очередной клин. В том смысле, что любая проверка моих слов моментально выявит мою настоящую личность.

А может, и плевать? Представлюсь как есть. Да, могут и послать, но внутри у меня всё равно будут глаза и уши. Зато в моём случае можно обоснованно назвать причину желания поработать руками. За чёрные сердца в наше время вешают, а жить как-то надо. Чем не повод пойти на завод?

Я хмыкнул сам себе и ударил локтем в центр жестяной крышки, которая перекрывала доступ к тушёнке. К сожалению, все местные кабаки уже закрылись, и утолить голод я мог только личными запасами. На походной плитке потрескивал чайник, а я взялся нарезать хлеб. Тоже остатки роскоши из Стэпграда. Хотя по русской традиции, посёлку больше бы подошло название «Стэпово». Надо будет подкинуть мысль.

Жевал без аппетита, снова вспоминая Маринкин борщ и сочные котлеты из кролика. Странная всё-таки у человека натура. Жил во благе и спешил из него свалить, чтобы развеять скуку. А как только уехал, только и думаю, что о возвращении.

Набив живот, я некоторое время пялился в темноту, продолжая гонять беспорядочные мысли. И не заметил, как провалился в сон.

Проснулся ближе к обеду, с тяжёлой головой. В номере царила невыносимая духота, оттого что его окна выходили на солнечную сторону.

Первым делом я распахнул его, запуская внутрь сухой летний зной. Дышать стало легче, хотя жара всё равно никуда не делась.

Натянув на себя майку и штаны, я выудил из рюкзака туго набитый серебром мешочек и отправился изучать город.

Первое, что мне бросилось в глаза, — это огромное количество торговых лавок и складов. И причину этому я обнаружил сразу.

Через весь город проходила железная дорога, ответвления которой прилегали к каким-то заводским постройкам. А ещё через полчаса я натурально завис, понимая, что попал в необычную крепость. Во-первых, стены, что окружали жилую часть, были уже номинальными. То есть город вышел за рамки защищённой территории и вовсю расширялся. Во-вторых, здесь уже гремела фабрика. И не абы какая, а ткацкая. Но самым удивительным являлась огромная птицеферма, которая уже тоже вовсю функционировала.

Понятно, что о производственных мощностях прошлого здесь речь не велась. Важен сам факт восстановления заводов и шаговая доступность к железной дороге. И если здесь до кучи запустят ещё и мукомольный, то в ближайшие пару лет этот крохотный городок грозит превратиться в первый мегаполис. Жилья здесь — хоть жопой ешь. Куча свободных домов и квартир, которые уже вовсю начали обживать. Вот совсем не удивлюсь, если сюда на заработок уже люди из Нижнего ломанулись. Просто потому, что там, кроме стен кремля, больше ничего нет.

Так, не спеша, вращая головой на все триста шестьдесят, я добрался до тёмных цехов мукомольного. Здесь уже тоже стоял грохот. Трещали генераторы, искрила сварка, визжали болгарки. И даже невооружённым взглядом было видно, что дело близится к финалу. Оборудование расставлено, и сейчас между ним выстраиваются транспортировочные магистрали воздуховодов. С потолка свисают пучки проводов, под которые двое мужиков заводят лотки. Ряд раскрытых ящиков под будущую автоматику, которая наполовину собрана. Но сейчас возле них пусто. Видимо, электрика, — это прерогатива ночной смены.