Окончание того дня прошло как в тумане и помнилось смутно. Меня куда-то вела молодая девушка, вроде бы старшекурсница, оставленная при академии на лето, что-то рассказывая по дороге. Кажется, я кивала и даже несколько минут помнила, что именно она говорила. В результате мы с охапкой постельного белья попали в трехэтажную постройку, примыкавшую к забору, где мне выделили крохотную комнату с двумя узкими кроватями, письменным столом и одним стулом. Девушка помогла застелить постель, после чего почти силой утянула в конец коридора показывать умывальню. Душа в этом общежитии не было, полотенце оказалось общим и висело рядом с раковинами. Прощай, нормальная гигиена. Кое-как умывшись, благо кран был очень похож на привычный нам, я добрела обратно до своей комнаты и, сложив одежду на стуле, уснула, кажется, даже раньше, чем голова коснулась подушки.

Утро началось с экстремальной побудки. Не то чтоб на рассвете, но ещё по утреннему холодку академию огласил дикий рев. Я заполошно подпрыгнула на кровати, приземлилась на самый краешек, спросонья не удержавшись на нем. Извернулась в последний момент, умудрившись не шлепнуться, и сесть на дощатый пол. Что это было⁈ Я ошалело осмотрела маленькую скудно меблированную комнату, пытаясь понять, где это я заночевала и почему вообще нахожусь не у себя дома.

Вспомнила. Зажмурила глаза и больно ущипнула себя за руку, открыла глаза — не помогло… Я была все в той же комнате. И тут меня накрыло осознанием — я поступила в академию магии, я смогу стать магом! А когда тебе дают шанс реализовать свою самую заветную, несбыточную мечту, все остальное — лишь досадные мелочи. Так что бодренько оделась и пошла умываться. Эх, вот бы поесть чего, а то обед был еще в моем мире почти сутки назад.

Спустившись после умывания на первый этаж, я обнаружила жиденький ручеек из подростков с редким вкраплением взрослых, тянущийся к выходу из общежития, и поспешила влиться в него. Раз люди куда-то идут, значит, там что-то есть, ну, или что-то будет. Кстати, людской ручеек был чисто женским, видимо, общежития здесь разделены по половому признаку. Пройдя через небольшой дворик, все входили в другое здание, на этот раз одноэтажное, у дверей сливаясь с чуть более полноводным мужским потоком, тянувшимся из-за угла академии. Я не стала отбиваться от коллектива и тоже зашла.

Внутри оказался зал, заполненный деревянными столами и стульями. У ближней стены имелась невысокая стойка, на которую полненькая и румяная женщина лет пятидесяти выставляла тарелки с кашей и исходящие паром чашки. Посетители подходили, демонстрировали какую-то цветную блямбу, брали завтрак и садились за столы. Я мялась у входа — у меня блямбы не было.

— Фу-х… Ну, ты и шустрая, — раздался за спиной знакомый голос, обернувшись на который, я увидела вчерашнюю старшекурсницу. Эх, еще бы вспомнить, как ее зовут.

— Станешь шустрой после такой побудки, — пробухтела все еще не полностью отошедшая от утренних впечатлений я.

— А, это сегодня сигнал подъема перед учебным годом проверяли. Его до начала занятий больше не будут включать, так что можно будет подольше поспать последние деньки каникул, — улыбнулась девушка. Видимо, старшекурсники уже привыкли к этим диким звукам.

— Ну, не знаю, может, кого-то он и поднял, а меня для начала уронил с кровати, — улыбнулась я в ответ.

— Зато под такое на занятия точно не проспишь, — резюмировала старшекурсница и потянула меня за руку к раздаче. — Идем завтракать. Твой жетон у меня, я вчера хотела отдать и все объяснить, но ты прямо на ходу засыпала.

Даже передать не могу, насколько сильное облегчение я испытала при этих словах, потому как вопрос с питанием был более чем насущным.

Девушка сунула мне в руку трехцветный полированный кругляш с переливающейся загогулиной в центре, показала свой женщине за стойкой и, взяв тарелку и чашку, терпеливо ждала меня. Я предъявила свой и, убрав его в задний карман, тоже разжилась завтраком.

Мы заняли ближайший свободный столик с четырьмя стульями. Были ещё большие столы с десятью стульями. В дальнем конце столовой стояли несколько столиков, накрытых скатертями, с двумя и четырьмя стульями. Проследив за моим заинтересованным взглядом, девушка пояснила:

— Это преподавательские столы.

— Почему у тебя жетон двухцветный, а у меня трехцветный? — поинтересовалась я, разглядывая ее кругляш, небрежно брошенный на стол рядом с тарелкой.

— Мне положен завтрак и обед, а тебе ещё и ужин.

— А почему тебе ужин не положен?

— Потому что я подрабатываю. Тут как: если адепт местный и живет с родителями, то его кормят только в обед, и он отрабатывает лишь стандартную заливку кристаллов на медитации и летнюю практику. Если не местный, то завтраком и обедом, а ужинать или на общей кухне готовят из того, что из дома привезли, или в корчме едят, у кого денег хватает. Таким адептам дается дополнительная норма по заливке кристаллов. Ну, а три раза питаются обычно либо сироты, либо те, кого семьи поддержать не могут. Но таких и на праздники не отпускают, и на дополнительные работы привлекают. Я тоже из бедной семьи и раньше полностью тут питалась, а теперь вот научилась многому и подработку в городе нашла.

— Какую, если не секрет? — заинтересовалась я.

— Я артефактор. Сумела по специальности устроиться. Маститые-то маги серьезные и дорогие артефакты всегда берутся делать, а дешевой мелочевкой заниматься не хотят. Меня хозяин лавки полгода проверял, но я никогда плохих артефактов на продажу не приносила, так что теперь у меня постоянно заказы есть.

— Здорово! — искренне порадовалась я за старшекурсницу с ноткой грусти, потому как сама такое не скоро смогу.

— Ладно. Давай доедать, нам еще к ректору нужно. Мне вчера сказали, чтобы сразу после завтрака тебя в кабинет к нему привела. Вроде там кто-то прийти должен, но я толком не поняла.

Мы доели остатки каши и допили травяной настой приятного, но непривычного вкуса. Посуду составили обратно на стойку в дальнем от входа углу.

Путь до кабинета ректора занял минут десять неторопливым шагом и в основном состоял из лестниц и коридоров. На третьем повороте я сбилась и поняла, что обратную дорогу сама не найду, поскольку все коридоры казались одинаковыми.

Приемной у ректора не было, секретаря тоже, так что, вежливо постучавшись, мы вошли в самостоятельно отворившуюся дверь. За ней был не особо большой кабинет с огромным столом, занимавшим примерно треть комнаты. Сам архимаг сидел за этим письменным великаном на деревянном стуле с высокой резной спинкой лицом к двери, то есть, в данном случае, к нам. С нашей стороны стола стояли два кожаных кресла. Позади ректора было окно с тяжелыми гардинами до пола, вдоль боковых стен тянулись книжные полки, а слева от нас имелась еще одна дверь.

— Спасибо, Анирра, можете быть свободны, а вы, Наталья, занимайте любое из кресел. Карен еще не подошел, так что придется подождать.

Девушка поклонилась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь, а я села в правое от меня кресло и продолжила разглядывать обстановку. То, что придет уже знакомый мне Карен, сняло нараставшее напряжение и даже порадовало.

Ничего особо примечательного в кабинете я больше не обнаружила. На столе лежали несколько стопок бумаг, которые внимательно и сосредоточенно читал ректор, изредка делая пометки. Сам хозяин кабинета в такой обстановке от привычных мне работников института отличался разве что одеждой. За окном с моего места было не видно ничего, кроме неба. Отвлекать ректора вопросами я не решалась, так что оставалось только набраться терпения и ждать.

К счастью для моей нервной системы, ждать пришлось недолго. Уже минут через десять в дверь вновь постучали. Ректор поднял голову и внимательно посмотрел на дверь, как будто мог видеть сквозь нее, а скорее всего действительно видел, после чего замысловато махнул кистью руки, что-то изобразил пальцами — и дверь распахнулась. Здорово! Тоже так хочу! В открывшийся проход шагнул Карен и с достоинством поклонился хозяину кабинета.