Не знаю, что в этот момент перемкнуло в моих мозгах, но вместо того, чтобы продолжать борьбу, я подался навстречу выродку и вцепился ублюдку зубами в шею. Злость затмила разум, а на глаза упала красная пелена. Я совершенно не понимал, что делаю. В голове пульсировала всего одна мысль: убить! Разорвать эту мразь на мелкие куски.

И я рвал. Вгрызался в его плоть до тех пор, пока в мою глотку не хлынул горячий, вязкий поток крови из разорванной артерии.

От неожиданности я поперхнулся, попытался прокашляться, но это было непросто. Кровь вливалась в рот быстрее, чем я её успевал её сплюнуть. И в какой-то момент я сглотнул, а затем ещё и ещё. Выродок извивался, всё ещё пытаясь добраться до меня, как вдруг всё внезапно стихло. Тяжесть ушла, борьба прекратилась.

Я рванулся вперёд, но чьи-то сильные руки меня удержали.

— Брак! Это я! — словно сквозь вату донёсся знакомый голос.

Но я всё ещё слышал гулкие удары сердца в ушах, а гнев по-прежнему застилал глаза. Я умудрился вырваться, оставив кусок одежды в руках Полины, выхватил из кобуры пистолет и, не целясь, от бедра, принялся палить в окровавленного выродка. Остановился, как только затвор встал на задержку, и только после этого позволил себе отвести взгляд от трупа.

— Нашли. — Я с глуповатой улыбкой уставился на Полину. — А мы тут вот…

Фразу я не закончил. Силы окончательно покинули меня, и сознание отключилось.

Не знаю, сколько я проспал. Но когда открыл глаза, на улице уже в свои права вступила ночь. Я лежал на заднем сиденье машины и… ни хрена не видел. Ушей коснулось приглушенное бормотание и треск дров в костре, запах которого также врывался в салон.

— Да что ж за темень-то такая? — буркнул я и, нащупав ручку, распахнул дверь.

Ворон с Полиной мгновенно притихли и уставились на меня. В глазах читался испуг и что-то ещё. Я долго смотрел на них в ответ, пытаясь вычленить эту эмоцию, пока до меня не дошло. Жалость! Эти козлы пялились на меня, как на безногого котёнка.

Покосившись на машину, я наконец понял, почему внутри было темно, как у негра… Мои друзья за каким-то хреном закрыли все окна одеялами. Может, они в ней заката дожидались, не знаю. Блин, чего они на меня так смотрят?

— Вы чё? — спросил я, пытаясь сформулировать мысль. — Чё вылупились⁈

— Ты как? — задала ещё более тупой вопрос Полина.

— Свеж, бодр и готов к новым свершениям. Запись уже слушали?

— Местами, — ответил Ворон.

— Да что случилось-то⁈ Чё вы смотрите на меня, как будто в первый раз увидели⁈ Бесит, вообще-то!

— Ты ничего не помнишь? — с эдаким прищуром спросила Полина.

— О чём? О том, что я чуть выродка не сожрал? Конечно, помню. И да, спасибо, что вовремя подоспели. Он меня чуть не тяпнул, падла.

— Не чуть, Брак, — сделалась серьёзной она.

— В смысле? — буркнул я, не веря в её слова.

Я даже шею потрогал и убедился, что она цела. И вдруг взгляд зацепился за бинт на предплечье. Память услужливо подкинула первый рывок твари и то, как боль пронзила руку. В пылу схватки я моментально об этом забыл, а затем у меня вообще рухнула крыша.

— Твою мать, — выдохнул я, рассматривая повязку. — И что теперь?

— Думаю, ответ ты и так знаешь, — пожала плечами Полина. — Скоро ты станешь тем, кого больше всего ненавидишь.

— А может, как-нибудь можно?.. — вошёл я в стадию отрицания. — Может, руку отрезать?

— Лучше голову, — сострил Ворон.

— Очень смешно, — поморщился я и уселся возле Полины у костра. — Абзац… Занавес…

На языке, конечно, вертелись совсем другие слова и выражения, но воспитание не позволяло произносить их вслух, особенно при девушке.

Я уставился на огонь и некоторое время молча смотрел, как языки пламени пожирают дрова. Глубоко вздохнул и с силой провёл ладонями по лицу.

— Ну давайте, рассказывайте. — Я обвёл взглядом команду. — Каково это — быть изменённым.

— Ну вот, а ты говорил, что он нас убьёт, когда узнает, — хмыкнула Полина. — Да не ссы, Брак, жить можно, и даже неплохо. Кстати… — Девушка игриво мне подмигнула. — Теперь мы сможем вернуться к вопросу о минете и поцелуях.

— П-хах, — хохотнул я, как мне показалось, немного истерично. — Ну хоть какая-то хорошая новость. Чёрт, надо где-то ещё очки найти. Что-то я был совсем не готов к такому повороту. Но я ведь ещё не это?

— Пока нет, — ответил Ворон, — Я всё ещё вижу твою кровь. Но до рассвета ты уже перестанешь быть человеком.

— Дела-а-а, — протянул я и снова уставился в огонь.

Я сидел у костра и прислушивался к внутренним ощущениям. Превращаться в кровожадную тварь очень не хотелось, и я периодически гонял в голове всевозможные варианты, как этому препятствовать. Уж не знаю, какая это стадия осознания неизбежного, пожалуй, что злость.

Внезапно в голове что-то щёлкнуло, и я сунул руку в карман. Нащупал там небольшой кожаный мешочек, из которого извлёк серебряный пруток. Размотав бинт, уставился на след укуса, который уже практически затянулся, но не полностью. План был прост: серебро убивает выродков, а значит, должно убить и ту заразу, которая гуляет в моей крови. Конечно, такое бы предпринять сразу после укуса, но увы.

Вот только серебро к ране я поднести не успел. Рука дёрнулась от удара, и пруточек вылетел, бесследно исчезнув в ночи.

— Охренел⁈ — рявкнула Полина. — Ты что, на жизнь насрал⁈ Совсем ума нет⁈

— Ой, не ори, — поморщился я. — Без тебя башка гудит. Что не так-то?

— Да всё! Ты за каким хреном серебром в себя тыкаешь?

— Чтоб заразу убить, — пожал плечами я. — Изменённых ведь оно убивает, тех самых бактерий…

— Ещё как, — хмыкнула она. — А заодно и таких вот идиотов. Реально думаешь, что ты такой первый с этой гениальной мыслью?

— Да хорош зудеть, — огрызнулся я. — Можешь нормально объяснить? Для тех, кто в танке.

— Просто я уже видела одного такого умника. Его тоже в руку укусили, и он сразу же, заметь — сразу, — присыпал рану серебром.

— И что?

— К утру сдох.

— Как? Почему?

— Потому что сейчас в твоём организме орудует вирус, который изменяет твои клетки, убивает тебя. Но вместе с ним внутрь попали бактерии, которые также борются за обладание твоим телом. И несмотря на то, что цели у них разные, друг другу они навредить не способны, так как у каждого есть свои системы защиты. И если ты сейчас убьёшь бактерий, вирус сожрёт тебя изнутри и не подавится. Дай природе самой всё сделать.

— Природе, — буркнул я. — Только ей здесь и не пахнет. Это дерьмо создали люди.

— Да какая разница, — отмахнулась она. — Просто не мешай процессу. Это нельзя ни остановить, ни вылечить. Прими как данность.

— Это не так уж и плохо, — заметил Ворон, который ковырялся прутиком в углях. — Станешь быстрее и сильнее.

— Угу, — вздохнул я, рассматривая рану на руке.

— Я тут запись послушал, — продолжил он, намеренно переключая тему. — Там натуральная крепость.

— А ты ждал, что нас будут с хлебом и солью встречать? — ответила Полина.

Я покосился на подругу и хмыкнул. С каждым днём она всё больше становилась похожей на меня. Уж не знаю, намеренно ли она копировала мой характер, или это происходило на подсознательном уровне. Всё-таки не зря в народе существует поговорка: муж и жена — одна сатана. Я много раз замечал это по своим знакомым и друзьям. Когда два человека очень долго живут вместе, они даже внешне начинают походить друг на друга. Как это работает?

— Если не можешь победить силой, нужно брать хитростью, — произнёс я.

— У тебя есть план? — уставилась на меня Полина.

— Пока нет, — пожал плечами я. — Нужно своими глазами на всё посмотреть. Можно ещё в систему попробовать внедриться.