— Элтар, а ты не знаешь, что тогда на площади произошло? Почему башня вдруг ни с того ни с сего падать начала? — решилась я задать давно мучивший меня вопрос пребывающему в благодушном настроении магу.

— Ни с того ни с сего, — хмыкнул он. — Обычное разгильдяйство и небрежность. Башня была частично повреждена еще во время антимагических бунтов. Толпа загнала на площадь и окружила нескольких элементалистов, один из которых оказался побратимом земли. Находясь в отчаянном положении, он призвал дрожь недр, скинув с постамента огромный каменный шар, символизировавший целостность мира. Маги отбились, но при этом были разрушены или серьезно повреждены несколько близлежащих зданий, в том числе и эта башня. В нее еще и камень тот врезался.

— Но это же было так давно. Почему упала она именно сейчас?

— Тогда не было возможности полноценно восстановить разрушенное, даже завалы разбирали несколько лет. Все, что устояло, укрепили поддерживающими заклинаниями и оставили до лучших времен. Здание положено было каждый год проверять и возобновлять заклинания, но маги еще долго в остром дефиците были и раз пропустили — ничего не случилось, два пропустили — ничего, да и перестали, считая, что стояла и еще сто лет простоит. И она даже простояла, пока какой-то особо одаренный деятель не придумал закрепить на нее канат с родовыми флагами герцогств, размерами не уступающими отдельным парусам. Это и стало последней каплей. Погода в день празднования была довольно ветренной и постоянные рывки довершили начатое почти три века назад разрушение.

— Как же так⁈ — возмутился Марек. — Почему никто их не остановил?

— Видимо, потому что со временем про это просто забыли. Тот, кто знал, ушел, а тот, кто пришел на его место, уже не знал. После катастрофы работа велась не системно. Маги хватались за самое срочное, не до писанины было.

— А этот, который знал, что, так далеко ушел, что рассказать не мог? — не успокаивался Марек.

— Далеко, — вздохнул архимаг. — Оттуда не возвращаются.

Когда собрались идти дальше, стало заметно, что Рамина прихрамывает.

— Почему молчала? — строго спросил Элтар.

— Я могу идти, я просто ножку натерла. Не оставляйте меня в деревне, — чуть не плача, попросила девочка.

— Рами, ну куда ж мы без тебя, — ободряюще улыбнулся маг. — Просто у тебя пока ножки маленькие, поэтому успевать за нами трудно.

С закусившей губу малышки сняли туфлю, архимаг полечил ее мозоль и усадил на лошадь.

— Вот если Ветер устанет или кто-то идти не сможет, тогда ты пешком пойдешь, — пообещал он нашей общей любимице.

Следующие деревни были меньше, и мы уже не так сильно выматывались, проверяя и восстанавливая защиту. Один раз нам повезло и удалось больше половины дороги проехать на возвращающихся в деревню телегах. В одном из поселений оказались сильно треснутыми целых три угловые метки. Из грозной отповеди Элтара, который устроил разнос старосте, мы поняли, что при двух недействующих плитах положено было вызывать мага, но тому приходилось оплачивать внеплановый приезд.

— Деревню хоронить дешевле будет⁈ — бушевал архимаг.

— Да мы же… Да вас же… Да как же, — лепетал староста.

— Тьфу, — закончился пыл у Элтара, и староста с семьей сбежал к теще, оставив нас одних ночевать в доме.

А потом везение закончилось и на длинном дневном переходе нас накрыло ливнем. Прятаться было негде — вокруг поля с редкими перелесками. Мы кутались в плащи и уныло брели по дороге, прямо на ходу подкрепляясь остатками взятых еще из столицы бутербродов. Остановились только один раз — у реки, где Элтар магией вскипятил отвар в котелке и всех напоил горячим, влив туда немного зелья из своих запасов. Рамину дважды ссаживали с коня: первый раз, когда я неловко подвернула ногу, и мне после лечения нужно было дать ей полчаса отдыха, и второй, когда потерял сознание Эрин. Под конец спотыкаться и поскальзываться на дорожной грязи начал даже Элтар, мы к тому времени окончательно продрогли и едва держались на ногах.

— Еще немного, скоро деревня, я точно помню, — как мантру каждые несколько минут повторял архимаг.

Вокруг поселения стоял высокий забор, загораживая огни в домах. Сквозь густую пелену дождя в сумерках ничего не было видно, и частокол оказался сюрпризом, когда мы в него уперлись. Стучать в ворота не стали, Элтар поднял засов магией, а войдя, также положил его обратно. Дверь в добротном доме нам открыл крупный мужчина.

— Рановато вы в этом году, господин архимаг. Что ж непогоду-то под крышей не переждали? — удивился староста, увидев Элтара и не заметив нас за конем. — Да вы не стойте, заходите, сейчас баньку справим. Продрогли небось. И животинку вашу вычистят да накормят.

— Я не один. Со мной адепты, — уже предвидя очередные неприятности, сообщил Элтар.

— Ох, беда! Детей по такой погоде, да в такую даль, — запричитала подошедшая жена старосты. — Заводите их в дом быстрее, простынут же!

— Их шестеро, — на всякий случай уточнил маг.

— Ничего, часть у нас оставим — в тесноте да не в обиде. А часть к вдове Иридовой отправим, там комната свободная есть, — решил староста.

Хозяйка убрала заслонку и сунула в печь большой чугунок с водой, бросив туда травы из нескольких полотняных мешочков. Мы с ребятами столпились у огня, протягивая к нему озябшие руки и грудой свалив казавшиеся уже неподъемными сумки. Близнецы так и вовсе старательно вжались в теплый угол между стеной и печью. Закончив договариваться со старостой, Элтар подошел к нам и велел снимать промокшую насквозь одежду. Заставить себя что-то снять, когда зубы все еще стучат от холода, было непросто, но я понимала, что так согреться будет еще сложнее и совместными уговорами, подкрепленными личным примером, нам с архимагом удалось уговорить остальных. Одежду забрала хозяйка дома, а мы завернулись в наскоро просушенные Элтаром плащи, жадно прихлебывая из больших кружек горячий отвар с медом.

В баню, подготовка которой заметно ускорилась магически, благодаря Элтару, нас с Раминой благородно пустили первыми. И только в наполненной горячим паром комнатушке меня, наконец, перестало трясти. За двадцать минут там мы успели не только отогреться и отмыться, но даже и распариться, переодевшись в сухое. Походные сумки не подвели и, будучи снаружи такими же мокрыми как все остальное, содержимое уберегли.

Кушать и ночевать нас с малышкой отправили к той самой вдове, мужскую часть компании оставив у себя. Милара оказалась довольно красивой женщиной лет тридцати с небольшим, а не старушкой, которую я представила при слове «вдова». У нее была дочь Лия, немногим младше Рамины, спрятавшаяся от нас под стол с длинной скатертью. Заглянув в этот темный уголок, я запустила туда «светлячка» и девочка попыталась ткнуть в него пальцем. Но светящийся шарик увернулся и, сделав несколько кругов, выскочил ко мне наружу. Следом выскочила и Лия, принявшись с радостным визгом ловить ловкий шарик, иногда просачивающийся прямо между хватающими его пальцами. Я по старой привычке машинально раскачивалась на задних ножках стула, довольная получившейся игрой.

Хозяйка дома, накрывающая на стол, смотрела на это с грустной улыбкой.

— Муж у меня магом был, тоже так с детьми играл, — печально проговорила она.

— А у вас еще дети есть? А где они? — обрадовалась компании сверстников Рамина.

— Пропали они. Год уж почти как пропали мои мальчики. Близнецы были, их муж в честь каких-то великих магов назвал Мареком и Тареком.

Я не удержала равновесие и вместе со стулом рухнула назад. Она вдова, а отец у наших близнецов был магом и погиб. Не слишком ли много совпадений?

— Как же вы так? Не сильно ушиблись? — помогла она мне встать.

— А? Нет. Я сейчас, — и уже выбегая за дверь, крикнула: — Рами, молчи пока тут, вдруг не то.

Мужчины тоже успели помыться и собирались есть, когда я, запыхавшись, влетела в комнату. Все переоделись в сменную одежду и только двое близнецов кутались в плащи с капюшонами.