Неспешной походкой я добрался до бывшего соседа и наступил ему на спину, окончательно лишая надежды к спасению.

— Ну и куда ты собрался? — с ухмылкой спросил я. — Там же день в самом разгаре.

— Не убивай, — продолжил причитать он. — Пожалуйста, дядя Ген, не убивай меня. Я не хотел, это всё она.

— Кто, Дашка? — уточнил я, чисто на рефлексе.

— Габриела, — ошарашил меня ответом он.

— Что? Какая, на хрен, Габриела?

— Что⁈ — тут же прилетел ещё один удивлённый возглас. — Габриела⁈

— Ну прямо цирк тупых и глухих, — ощерился я и, вытянув топор, чем заставил парня стонать, перевернул его на спину. И снова присел перед ним на корточки. — Рассказывай, или я тебе башку отрежу.

— Не надо, пожалуйста! — Сосед попытался отстраниться от меня.

— А ну замер! — рявкнул я, и Санёк будто на паузу встал. — Отвечай на вопрос: кто такая, мать её, эта сраная Габриела⁈

— Она… Она альфа, — сбился на ответе он. — Та, кто не хочет подчиняться новому порядку.

— Ясно. — Я поморщился, потому что пока всё равно ничего не понял. — И какое она имеет отношение к вам?

— Она позвала нас, — тут же прилетел ответ. — Точнее, не нас, Дашку. А она уже сказала мне. Её слышат только те, кто пьёт настоящую кровь. Она собирает нас, создаёт ячейку сопротивления.

— А ты у нас, значит, кровь не употребляешь?

— Нет, нет! — Он замотал головой и сделал такие честные глаза, что я обязан был ему поверить. — Я ей говорил, что не надо, Дашке говорил. А она сказала, что я ссыкло…

— Ну, в целом она права, — улыбнулся я и помахал топором перед носом Санька. Тот сразу напрягся, глядя на моё оружие, как кролик на удава. — И где она, эта ваша Габриела?

— Я не знаю. Её Дашка слышала, не я. — И снова эти большие честные глаза, как у кота из мультфильма про здорового зелёного огра. — Я кровь не пил, честно.

— Куда вас звал её голос? — переиначил вопрос я. — Дашка наверняка говорила тебе, куда вы идёте, так?

— Да, говорила, — закивал Санёк. — Мы шли в Орёл.

— Там же большая воронка от ядерного взрыва? — не поверил я.

— Да, именно! — Санёк затряс головой. — Люди туда не лезут. А окраина уцелела, там только центр города в труху. Радиация нам не страшна, мы быстро восстанавливаемся. А ей она вообще по барабану.

— Ясно, — пробормотал я и, размахнувшись, опустил топор на горло бывшего соседа.

С первого раза перебить позвоночник не получилось и парень захрипел, брызгая кровью из разрубленной глотки. Его тело начало извиваться, из-за чего второй удар вышел смазанным и пришёлся прямо в рожу. На месте удара осталась глубокая рана, из которой на меня уставились переполненные животным ужасом глаза.

Но меня такой хернёй было не пронять, и после очередного взмаха топором наконец-то послышался влажный треск. Руки Александра несколько секунд исполняли танец агонии, а затем тело застыло, и я уже спокойно, окончательно отделил голову от тела и принялся вскрывать грудную клетку. Два сердца за один визит — довольно приличный улов.

— Ну и чего притихли? — спросил я, попутно занимаясь своим делом.

— Ты о чём? — уточнила Полина.

— Что за Габриела? — уже в который раз повторил вопрос я.

— Он тебе только что о ней рассказал, — ответила девушка.

— Поль, я тебе сейчас реально в челюсть дам, — пригрозил я. — Хватит уже мозг трахать. Говори как есть.

— Пару месяцев назад мы столкнулись с организованной группой изменённых, от которых впервые услышали это имя. Она что-то вроде гуру секты, проповедует какую-то новую кровавую религию. Но по нашим данным, её послали к нам из-за ленточки, для дестабилизации системы. Ей организована ячейка сопротивления, где она промывает мозги таким вот одиночкам или малым группам, которые не хотят мириться с законами. Тяга к настоящей крови — очень сильная штука, и сопротивляться ей не так просто, особенно если ты долгое время потреблял настоящую кровь. Синька лишь частично утоляет жажду, так сказать, снимает симптомы.

— Это я уже слышал, — прервал отступление я. — Ближе к теме.

— Ну а что ближе? — развела руками Полина. — Эта Габриела как раз использует наши слабости против нас. Затрагивает мозги и призывает к восстанию. Самое плохое, что все члены этой секты прекрасно осведомлены и вооружены. За последние два месяца ими совершено около десятка терактов. И насколько нам сейчас известно, численность её группировки растёт. Эти двое, — прямое тому доказательство.

— Ясно, — буркнул я, вынимая сердце из груди соседа. — А я нужен вам для того, чтобы замочить эту суку. Я всё верно понимаю?

— Брак, прости, но ты единственный, кому вообще удалось убить альфу. Нам к ней не подобраться, так как на близком расстоянии она способна нами управлять. С тобой — другое дело. У человека альфа может читать мысли, но тебе ведь как-то удалось однажды обойти этот барьер. Я своими глазами видела, как ты забил того мудака на стоянке практически голыми руками.

— Ну, допустим, не голыми…

— Ты меня не услышал, — настойчивым тоном добавила Полина. — Ты единственный, кому в принципе удалось убить альфу. И да, Брак, ты нам нужен.

— Вот скажи мне, — я обернулся к подруге, всё ещё продолжая держать в руке чёрное сердце, — в чём сложность взять — и просто рассказать мне об этом? Зачем устраивать целое шоу со всеми этими охотниками за головами, виселицей и прочим?

— Виселица не была частью программы. В неё ты загнал себя самостоятельно. Мы начали работать сразу, как только об этом узнали. Я искала тебя, но о тебе ведь ни слуху ни духу. Документов нет, представляешься всегда разными именами.

— И давно?

— Что давно?

— Начала меня искать, — пояснил я.

— Ну-у… — протянула она, делая вид, что подсчитывает.

— Не надо, не тужся, — хмыкнул я. — Давай подскажу: пару месяцев назад?

— Прости, — поникла Полина. — Я знаю, надо было сразу… Прости, Брак.

— Да ладно, — отмахнулся я и вернулся к покойнику, чтобы срезать с него майку и завернуть сердце.

— Ну и? — подал голос Ворон.

— Пойду ли я с вами? — догадался, о чём именно хотел узнать он.

— Если не хочешь, можешь вернуться обратно на виселицу, — произнёс он, будто всю жизнь проработал в полиции.

— Серьёзно? — Приподняв брови, я посмотрел на него. — И кто меня туда отправит? Не ты ли⁈

— А если и я! — набычился он и шагнул ко мне.

— Ну попробуй, ёпт! — Отбросив сердце, я схватился за топор. — Давай, пернатый, не ссы. Обещаю, что твоё сердце я не продам, а сожру лично.

— Прекратите, оба! — взвизгнула Полина. — Вы уже достали членами мериться! Как два подростка, ей-богу! Ты с нами или нет? Если нет, можешь валить на все четыре стороны! Но знай: если попадёшься ещё раз, твою задницу уже никто спасать не полезет!

— А я и не просил, — буркнул я и, сунув топор в петлю на поясе, поднял отброшенное сердце. — С телами что будем делать?

— Ты не ответил на вопрос, — скрестив руки на груди, упрямо заявила Полина.

— Как же вы, бабы, любите языками чесать, — усмехнулся я. — Неужели без слов ничего не понятно? Мои вещи вернуть реально?

— Проще достать новые, — ответила Полина.

— Значит, вначале к Стэпу, — кивнул я. — Так, пернатый, ты чё замер? Давай, хватай этого за ноги, вынесем его тушку на солнце. Не хочу, чтоб прихвостни этой Габриелы вышли на нас по запаху.

Трупы мне даже таскать не пришлось. Полина с Вороном подхватили оба тела и, словно пушинки, выволокли их на улицу. Туши сразу задымились. Но процесс этот небыстрый, и чтобы им помочь, я выудил из багажника канистру с соляркой и щедро сдобрил вонючей жидкостью мёртвых выродков. Немного подумав, спустился в подвал и залил дизельным топливом все следы боя. Осмотрелся и приложил себя ладонью по лбу.

Вот ведь идиот. Головы-то тоже нужно в утилизацию отправить.

Что я и сделал, предварительно покопавшись в вещах мертвецов. Однако, не обнаружив там ничего ценного, подхватил головы прямо за волосы и, выбравшись из подвала на улицу, аккуратно установил их поверх тел. Немного отошёл, осмотрел дело рук своих и усмехнулся. Головы стояли таким образом, будто целовались.