— Пришёл всё-таки, — обозначил своё присутствие кузнец. — Я уж думал, ты мне его подарил.

— Да замотался что-то, — виновато пробормотал я. — Ну что там, готово?

— Ещё вчера было, как и обещал. Вон твой топор лежит, принимай работу.

Я подошёл к верстаку, где на заботливо постеленной ветоши лежал мой новый инструмент. Рукоять, заплетённая кожей, очень удобно легла в руку. Я несколько раз махнул топором, убеждаясь, что он не выскользнет в ответственный момент и жало не развернётся. В ладони он держался как влитой. Засучив рукав, я провёл лезвием по волоскам на предплечье и с ухмылкой осмотрел оставшуюся проплешину.

— Класс, — улыбнулся я. — То что надо.

Отсчитав остатки серебра, я сунул топор в петлю на поясе и хотел уже уходить.

— Постой! — окликнул меня кузнец. — Ты что, прямо так его таскать собрался?

— А что не так? — Я обернулся к мастеру.

— Руку-то распороть не боишься? На вот, подарок. — Он протянул мне эдакий конверт с хлястиком и кнопочным замком. — Скинуть можно за секунду, зато сам цел будешь и жало не затупится.

— От души, — поблагодарил я и нацепил защитный чехол на топор.

— Да пожалуйста, — улыбнулся кузнец. — Если ещё чего надо, обращайся.

Я ещё раз поблагодарил мастера и выскочил на улицу. До заката оставалось максимум три часа, а мы ещё даже собираться не начинали. День пролетел просто за одно мгновение. Не так уж здесь и скучно, если найти себе занятие по вкусу.

Ладно, об этом будем думать после того, как разберёмся с Габриелой. И я очень надеюсь, что жизнь больше не подбросит мне очередной сюрприз. Всё-таки мне уже сорок шесть лет, пора бы и о покое задуматься. А то я всё бегаю как пацан, на выродков охочусь.

Жёсткий удар подвески заставил меня встрепенуться. До этого момента я мирно дремал на заднем диване под монотонный бубнёж Полины с Вороном. Я даже не вслушивался в то, о чём они там кудахчут. Слишком устал за прошедший день, а ведь, по сути, я почти ничего не делал. Но эти нервные метания по деревне выпили из меня все соки. Вот честное слово, лучше бы всю ночь на выродков охотился.

— На дорогу смотри, — недовольно буркнул я. — Или ремонтировать за свой счёт будешь.

— Да здесь будто танки разворачивались, — оправдалась Полина. — Объезжаешь одну яму, а попадаешь сразу в три.

— Значит, скорость скинь. — Я заворочался. — Куда едем вообще?

— Гороховец только что проехали, — доложил Ворон.

— Разворачиваемся, — скомандовал я и поднялся, занимая сидячее положение.

Широко зевнул, едва не вывихнув челюсть, чем тут же заразил Полину, которая тоже растянула рот, рикошетом зацепив и Ворона.

— Ох, заразная штука, — причмокивая, произнесла девушка. — А зачем нам в Гороховец?

— Жертвы нужны, — ответил я. — Хотя бы один выродок. Лучше — два.

— В смысле? — Ворон резко обернулся ко мне. — Но так же нельзя!

— Это кто сказал? — усмехнулся я. — Нам пропуск в володарскую крепость нужен. Точнее, подход к одному из её жителей.

— И ради этого ты готов убить ни в чём не повинного изменённого? — вскинул брови он.

— Слушай, ты реально такой моралист или прикидываешься? — поинтересовался я. — Вряд ли те, кто сейчас шкерится на отшибе, такие уж невинные.

— Это так не делается. Нужны доказательства. Лучше всего — поймать с поличным…

— Хорошо. — Я поморщился и попытался зайти с другой стороны: — Через сколько времени после питания наступает жажда?

— Примерно недели две, если не употреблять синьку.

— То есть преступник примерно месяц, а то и все два вполне способен изображать из себя добропорядочного гражданина. И ещё не факт, что нам удастся безотрывно следить за ним всё это время.

— Бывает и дольше, если нет неопровержимых доказательств, — подтвердил Ворон.

— Угу, — кивнул я. — Значит, заляжем в засаде на пару месяцев. Потом, если всё удачно сложится, ещё столько же будем наблюдать за выродками в Володарске. Да за это время ваша Габриела от старости умрёт. Или от скуки.

— Я понимаю, но нельзя резать изменённых, когда тебе вздумалось.

— На этот счёт есть два мнения. Одно моё, и другое — неправильное, — ледяным тоном парировал я. — И помнится мне, этот вопрос мы с тобой уже обсуждали. Если не готов идти до конца, вылезай и вали на все четыре стороны.

— Я просто хотел сделать всё правильно.

— Кажется, ты не до конца понимаешь нашу задачу. Нет больше никаких «правильно» или «неправильно». Есть цель и инструменты, с помощью которых мы можем её достигнуть. Моральным терзаниям здесь не место.

Полина молчала, изредка бросая на меня взгляд в салонное зеркало заднего вида. В отличие от Ворона, она прекрасно понимала, о чём я говорю. С ней и Стэпом мы прошли через такое дерьмо, что этому Ворону даже в самых страшных кошмарах не снилось.

— А если бы речь шла о людях? — решил изменить тему полемики Ворон и хитро на меня покосился.

— Я бы перешагнул через их трупы, не задумываясь, — честно ответил я.

Парень как-то сразу успокоился. Не в том смысле, что он полностью принял мою позицию, это я видел по его глазам. Скорее, он просто не нашёл других аргументов, чтобы меня переубедить.

Но и я внёс сомнения, в его нерушимый идеальный мир. Он отвернулся, но вся его поза говорила о напряжённой мысленной работе. Ворон переваривал мои слова, пытаясь выстроить логику, на которую опирался я.

Давящую тишину разрушил голос Полины.

— Куда в Гороховец? — спросила она.

— Понятия не имею, — пожал плечами я. — Просто покрутимся по городу. Может, вы кого-то почувствуете.

— Поняла, — кивнула она и сбавила скорость.

Я опустил окно и вставил в рот очередную самокрутку. Чиркнул бензиновой зажигалкой и прикурил, задумчиво всматриваясь в темноту.

Перед нами раскинулся призрак прошлого. Дома с тёмными провалами разбитых окон, толстый слой пыли, покрывающий остовы брошенных машин. Но самым удивительным было другое: природа, её непреодолимая тяга к жизни. Некогда монолитное дорожное полотно покрывали плотные островки зелени. Трава прорастала сквозь асфальт, а там, где образовались выбоины, колосились целые оазисы. На балконах пятиэтажек возвышались небольшие рощи молоденьких берёзок, а в некоторых местах они хвалились макушками из окон квартир.

Всё то, что с таким трудом веками отвоёвывал человек, природа возвращала себе с непринуждённой лёгкостью. А ведь прошло-то всего шесть лет с тех пор, как в одной из этих квартир мерцал экран телевизора, а на балконах сушилось выстиранное бельё. Во дворах больше не слышно детских криков, вместо детей там обосновались дикие звери. И их поголовье стремительно растёт.

Если в первые годы промысловики, уходя за добычей, пропадали на несколько суток, то сейчас порой возвращаются с отличным трофеем буквально через пару часов. Я сам лично наблюдал за стаей лосей в центре мёртвого города. Они даже не вздрогнули при моём появлении, настолько были уверены в собственной безопасности. И я слышал в кабаках сотни историй о целых кабаньих семьях, селящихся в опустевших квартирах. Мы неотвратимо и безвозвратно теряли свои территории.

— М-да, — протянула Полина, всматриваясь в призрачные очертания домов. — Пройдёт ещё десять лет, и мы даже не распознаем в этих руинах город.

— Чувствуешь что-нибудь? — проигнорировал замечание я.

— Пока нет, — покачала головой она. — Здесь вообще никаких следов жизни. Твою мать!

Девушка резко ударила по тормозам, и я едва не влетел в спинку её сиденья.

— Что там? — оживился я, а руки уже сжимали оружие.

— Заяц под колёса бросился, — с улыбкой ответила она. — Да какой шустрый!

— А говоришь — жизни нет, — усмехнулся я. — Давай по спальнику покатаемся, потом ближе к окраинам бери. Пернатый, подай карту.

Ворон молча передал мне атлас. Я щёлкнул клавишей фонаря и уткнулся носом в подробную схему города, прикидывая варианты.

— Вот здесь, к югу от магистрали, ещё какой-то район есть, — произнёс я. — Идеальное место: тихо, на отшибе и до самого города недалеко. Склады какие-то есть…