— А ты бы меня послушал?

— Не знаю, — честно ответил я. — Возможно, и нет.

— Вот именно. Зато сейчас мы общаемся на моих условиях. Ну так что скажешь?

— Ничего.

— Уверен? Они ведь и труп твой примут, хотя в этом случае заплатят поменьше. За живого всегда можно поторговаться.

— Ты уж определись: или сдать меня хочешь, или выродков кинуть.

— Да мне, в общем-то, разницы нет. Своё я так и так возьму. Просто думал, может, тебе интересно выбраться из этого живым.

— И с чего вдруг такие почести?

— Из-за твоей репутации. Я ведь их тоже ненавижу, но жить как-то нужно. А центнер — это очень хорошая сумма. С такой можно начать новую жизнь в любом уголке.

— Допустим, мне это интересно. Что дальше? Отпустишь меня?

— Нет, — покачал головой он. — По крайней мере, пока. Но в момент передачи дам тебе шанс.

— Тогда я не понимаю, зачем тебе моё согласие?

— Я просто хочу, чтобы всё прошло без проблем. Потерпите пару дней, не дёргайтесь и не шумите. В общем, постарайтесь не причинять нам хлопот. Этого будет достаточно.

— Сколько?

— Что сколько?

— Моя доля. Сколько ты готов мне заплатить за помощь?

— Я сохраню тебе жизнь — это уже много.

— Где мои друзья?

— Не здесь, — улыбнулся Ленин. — Я же не идиот. Будешь себя хорошо вести, и они не пострадают.

— А где гарантии?

— Моё слово.

— Извини, но я вижу тебя впервые, да и обстоятельства нашего знакомства, честно говоря, так себе. С какого хрена я должен тебе доверять?

— Может быть потому, что я сейчас с тобой честен? — вопросом на вопрос ответил он.

— Хорошо, — немного подумал, кивнул я. — Тогда скажи мне ещё кое-что: как вы нас нашли? Как умудрились так точно рассчитать наш маршрут? Кто нас сдал?

— Никто. Это моя работа — находить людей. А что до маршрута, так всё просто: мой человек подкинул вам «жука». Ну а просчитать, куда вы едете, оказалось не так сложно. Когда вы остановились на ночлег, мы проехали вперёд и отыскали это место. Подготовиться было несложно.

— Ты военный, что ли?

— Можно и так сказать, — уклонился он от прямого ответа. — Ну так что ты ответишь на моё предложение?

— Туалет и еда в вашей тюрьме предусмотрены?

— Мы же не звери какие, — уже в который раз улыбнулся он. — Сейчас тебя накормят и принесут ведро.

Ленин развернулся и направился к двери, за которой вскоре скрылся. А я так и остался лежать на полу, пытаясь переосмыслить наш разговор. Этот Ленин показался мне каким-то странным, будто не от мира сего. И вроде его доводы звучали логично, но…

В общем, я никак не мог понять, зачем он со мной договаривался? Что мешало ему и дальше держать мою тушку связанной, с кляпом во рту, а потом просто передать выродкам и забрать серебро?

Само собой, я не собирался вот так лежать, как баран на заклании. И как только мне представится хоть малейший шанс освободиться, я им воспользуюсь.

Во-первых, эти уроды уничтожили мою тачку, а во-вторых, это мой план и моё серебро. И я не собираюсь ни с кем делиться, тем более с каким-то психом. А пара дней — срок немалый. За это время многое может произойти.

Но пока я прикинусь ветошью и понаблюдаю. Очень уж хочется понять, что здесь к чему и кто вообще эти люди? Отработали они нас, как детей, а такое пока ещё никому не удавалось.

Будь я один, давно бы попытался вырваться из плена. Да и шансы, честно говоря, были, тем более после того, как Ленин угостил меня чёрным сердцем. Но меня останавливало незнание о судьбе моих друзей. Знай я, где они, попытался бы хоть как-то оповестить их о попытке побега. Но у меня не было даже этой информации.

Не знал я и того, приставлена ли к ним постоянная охрана? Как они собираются отреагировать на моё непослушание? Будут ли в них стрелять, или просто закинут к ним в камеру гранату? И пока вопросов больше чем ответов, лучше не дёргаться.

Интересно, а как бы на моём месте действовал Утиль? Хотя что я несу? Он бы никогда не оказался в подобном положении. Просто потому, что всегда действует один.

Хорошо бы понять: где мы? Помещение, в котором меня заперли, совершенно пустое, но даже в таком виде в нём чувствуется казённый подход. Отделка панелями МДФ, от которых осталась лишь часть. Но и по этим остаткам видно, что всё сделано небрежно, на скорую руку. Ни один хозяин не допустит подобного у себя дома. Опять же, решётки на окнах, сваренные из обычной арматуры, обрамлённые железным уголком. С его помощью их и закрепили, прибив к раме гвоздями. Выломать такую особого труда не составит, вот только это будет очень шумно.

Я попытался вспомнить карту местности, но в памяти всплывали лишь какие-то незначительные детали, связанные больше с ландшафтом, чем со зданиями. Возможно, мы даже не покидали деревню, в которой пытались укрыться от огня. Тогда выходит, что мы сейчас где-то в сельской администрации, или клубе. Большими они быть не должны, здесь не мегаполис, где требуется куча рабочих кадров.

Лысый со своими находится где-то через комнату. Я так решил, исходя из звуков, что до меня доносились. Ну и на всякий случай проверил собственные выводы, прижав ухо к стене. Лучше слышно не стало. Всё то же неразборчивое бормотание.

Подняться с первой попытки не удалось, но я продолжал корячиться. Когда ты связан по рукам и ногам, эта задача кажется невыполнимой. Но я справился. Прижался спиной к стене и, толкая тело ногами, вначале сел, а затем медленно занял вертикальное положение. Спасибо скользким панелям, часть которых осталась в углу.

Но вот с дальнейшим передвижением дело обстояло ещё хуже. Попытка допрыгать до окна окончилась падением. Я сгруппировался в самый последний момент, минимизируя ущерб. А так как руки были связаны за спиной, то единственное, что я мог сделать, — это сжаться. Однако грохот всё равно вышел знатный, а я прикусил язык, да так сильно, что на глаза навернулись слёзы.

Некоторое время я лежал, прислушиваясь к обстановке. Люди, пленившие нас, тоже притихли. Скорее всего, ожидали, будет ли продолжение. Но спустя несколько секунд до меня снова донеслись приглушенные голоса, и я вернулся к изначальному плану. Нужно понять, где я и как далеко от меня находятся мои друзья. В целом я не собирался делать ничего необычного. Просто хотелось выглянуть в окно.

Примерно с третьей попытки мне снова удалось встать. Я дал себе время отдышаться и, прижимаясь плечом к стене, чтобы снова не навернуться, аккуратно прыгнул вперёд. Устоять удалось, хоть меня и знатно заштормило. Снова небольшой отдых и очередной прыжок. Опять успешно.

Так, в час по чайной ложке, я неотвратимо добрался до окна. Даже не возьмусь предположить, когда его в последний раз мыли? Порой, в заброшках, стёкла и то выглядят чище. Но кое-что мне всё же рассмотреть удалось, а именно железную дорогу, которая пролегала совсем рядом.

Похоже, оба моих предположения оказались неверными. Нас держат где-то на станции, и это уже не хорошо. Здание большое, и мои друзья вполне могут находиться в другом конце. А если нас ещё и зал ожидания разделяет, тогда вообще гаси свет. Я при всём желании до них не докричусь. Хотя нет, если заорать, они меня точно услышат, но что толку? Я на сто процентов уверен, что их точно так же спеленали. И без предварительной подготовки и без согласования действий ни о каком прорыве можно даже не мечтать.

Я прижался лицом к окну и попытался определить местоположение относительно здания. В смысле, где конкретно находится моя камера: по центру или в каком-то углу? Но увы, с этим ничего не вышло. Угол обзора недостаточный. Зато удалось рассмотреть перрон справа, который оказался открытым. То есть представлял собой обычную бетонную площадку — и всё. Да и находился в неком отдалении, словно не имел отношения к дому, в котором мы были. Это снова навело меня на определённые мысли.

А что, если это не вокзал, а обычная домушка, где кроме кассы и пары подсобных помещений больше ничего нет? И, скорее всего, я нахожусь в одной из таких кладовок.