— Я очень надеюсь, что смогу стать магом, — призналась я Карену. — Господин архимаг сказал, что мне разрешат пройти сегодня вступительные экзамены в академию, а там нужно уметь читать, вот я и бросилась к книгам.

— Ой! Тогда быстрее заполнять надо, — спохватился парень. — А то за вами сопровождающий придет, а я опять не готов.

— Ну, так спрашивай, постараюсь больше не отвлекать.

С оставшимся полутора десятком вопросов мы управились минут за двадцать, после чего Карен аккуратно постучал в дверь кабинета архимага и унес туда заполненную анкету. Через несколько минут он вернулся с другой бумагой, аккуратно сложил ее конвертиком, вынул из стола плотно закрытую шкатулку, а оттуда небольшой кулечек из промасленной бумаги. Внутри осталось еще несколько таких же. Достал из стола что-то вроде штампа на длинной ручке, содержимое кулечка аккуратно вытряхнул на то место, где в середине конверта сходились края листа, и быстро прижал штампом. Получилось подобие овальной сургучной печати.

— Пойдемте. Мне велели проводить вас до кареты.

— Карен, а можно вам еще вопросы задать?

— Да, но только по дороге к карете. Если задержимся, меня могут наказать.

Я схватила со стола листок с записанными транскрипциями, быстро свернула несколько раз и, сунув в задний карман джинсов, вышла за парнем в галантно придержанную для меня дверь. Оказавшись в длинном и довольно широком коридоре с лепниной на стенах и множеством дверей в обоих направлениях от той, из которой мы вышли, на ходу начала задавать вопросы.

— Что это за здание?

— Королевский дворец. Сейчас мы в административном крыле. Есть еще жилое и парадное.

— Когда я была в своем мире, со мной было немного вещей, кроме той одежды, что сейчас на мне. Эти вещи тоже попали в ваш мир?

— Да, у вас была сумочка с мелкими предметами, — парень немного смутился. — Большую часть вам отдадут, кроме тех, что посчитают опасными или важными для королевства.

На мне было золотое кольцо, подаренное мамой на поступление в институт. Я непроизвольно сжала руку, как будто Карен начнет отнимать его прямо сейчас. Видимо, он это заметил.

— Нет-нет, мы не забираем драгоценности — это строжайше запрещено. К опасным относится, в основном, оружие.

После этого мы вышли через большие двери во двор, где стояла карета, запряженная двумя лошадьми, с кучером на козлах. Вокруг нее слонялся хмурый мужчина средних лет — военный, судя по форменной одежде и колюще-режущему набору на поясе.

Карен протянул сопровождающему запечатанный документ и что-то сказал ему настолько тихо, что я не расслышала, после чего галантно распахнул передо мной дверцу кареты.

Увидеть город по дороге не удалось. В академию меня доставили в карете с задернутыми шторами под присмотром того самого хмурого военного, который за всю поездку произнес только три слова: «сиди смирно» в начале и «выходи» в конце. А еще там безбожно трясло и качало, так что по окончании поездки цветом лица я здорово напоминала квакающее земноводное.

Когда карета, полностью остановившись, наконец перестала растрясать мой и так уже потрясенный сегодня организм, я услышала то самое заветное третье слово, произнесенное моим сопровождающим. С трудом спустившись по раскачивающейся подножке и порадовавшись свежему ветерку, я нашла взглядом этого хмурого типа. Убедившись, что мое внимание сосредоточено на нем, военный молча ткнул пальцем в сторону больших двустворчатых дверей, перед которыми стояла небольшая группа детей и подростков. Почти все они смотрели в мою сторону, и взгляды делились на заинтересованные и неприязненные.

Ну и ладно… не первый и не последний экзамен в моей жизни. Прорвемся.

Подбодрив себя таким образом, я двинулась к остальным абитуриентам.

— Кто последний? — привычно поинтересовалась я, отсидевшая и отстоявшая за свою жизнь не одну сотню очередей.

Все удивленно воззрились на меня. Так, кажется это их заклинание чего-то не того напереводило… или вообще не перевело. Пойдем другим путем…

— Вы в каком порядке заходите — кого позовут или кто раньше пришел?

— А, так ты очередь хочешь занять, — догадался худой и очень подвижный мальчишка лет девяти. — За мной будешь.

— Деревня… даже разговаривать нормально не умеет, а тоже в академию лезет, — презрительно заявил долговязый парень с веснушчатым лицом.

Я скептически оглядела этого «горожанина», особо уделив внимание неаккуратной заплатке на правом колене. Парень проследил за моим взглядом и обиженно шмыгнул носом.

— Деревенских в карете не привозят, — несколько снисходительно заметил хорошо одетый и аккуратно причесанный мальчик, стоящий у самой двери. Взгляд его был оценивающим и слегка высокомерным. Видимо, представитель местной знати, или просто из очень богатой семьи, а значит, может быть образованным. Надо бы его немного расспросить о городе, обычаях, и вообще интересно, наверное, пообщаться будет.

Но тут открылась одна из створок, оттуда никто не вышел, зато мой предполагаемый собеседник развернулся и решительно вошел, аккуратно притворив за собой дверь.

Разговор затих сам собой. Все ждали, все в разной степени нервничали. Я, чтобы отвлечься, принялась оглядываться вокруг. Здание академии было довольно большим, и с такого близкого расстояния целиком рассмотреть его не получалось. Над резными дверьми с коваными ручками, в которые поочередно входили абитуриенты и которые, судя по всему, являлись парадными, располагался искусно выполненный барельеф. Наверное, это был какой-то герб, но описать его детально мне не удастся… Если очень схематически, то внизу был холм, на котором стоял домик, а над всем этим «шалашиком» сходились меч и молния. Из верхнего угла «шалашика» вниз тянулись тонкие полоски, возможно, имелись в виду солнечные лучи.

Мы находились на ровной, довольно большой площадке между огромными воротами в стене и парадным входом. Скамеек или чего-то подобного, предназначенного для удобства обучающихся, здесь не наблюдалось. Наверняка, это место использовалось для построений и торжественных мероприятий. Правда, флагов, как и флагштока, я не увидела, но возможно, они здесь вообще не в ходу и их заменяют такие вот барельефы.

От окружавшей всю академию здоровенной стены к зданию тянулись еще две стенки пониже и не такие массивные. В них имелись решетчатые двери. Оглянувшись на очередь, я выяснила, что еще один абитуриент прошел внутрь. Передо мной оставалось двенадцать человек, так что время на удовлетворение собственного любопытства имелось, и я пошла к ближайшей такой двери.

— Ты куда? — окликнул меня мой предшественник в очереди к обители знаний.

— Хочу посмотреть, что находится за стеной, — оглянувшись, ответила я.

— Я с тобой, — заявил мальчишка и пошел следом.

За ним двинулся еще один, до этого державшийся так тихо и неприметно, что я ни разу не задержала на нем взгляд. Теперь же, когда они шли рядом, я с удивлением поняла, что мальчишки — близнецы.

— Я Марек, а это мой брат Тарек, — представил он обоих.

Тарек кивнул, то ли подтверждая слова брата, то ли здороваясь. Хотя, может, тут кивком и не здороваются. Никак я не перестану примерять к местным нормы своего мира. Видимо, нужно время для осознания того, что теперь все иначе. Скорее всего, психика пока просто игнорирует этот факт, чтобы не допустить нового срыва. Мы в современном мире привыкли пропускать через себя огромное количество информации, большую часть тут же забывая или запихивая в дальний уголок мозга, чтобы не перегружать память.

— Наталья, — представилась я в ответ.

— Эм-м-м… — замялся Марек, видимо проговаривая мое имя про себя, — а покороче как-нибудь можно?

Привычное с детства «Ната» комом застряло в горле, вспомнилось, как мама когда-то обнимала меня и гладила по голове. Я вновь непроизвольно нащупала колечко на левой руке. Теперь это все, что осталось в память о маме. Глубоко вздохнув, решила не использовать сокращение из своего мира, чтобы лишний раз не бередить душу.