— Правильно мыслишь, — усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

— Нам проблемы не нужны, — произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. — Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

— Какой ещё, на хрен, добычей?

— Мужик, за твоей спиной — гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

— Так вы браконьеры, что ли? — продолжил я играть дурака. — Вы вообще в курсе, что за это бывает?

— Да ты прекращай, — усмехнулся мужик. — Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я — один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой. Да, я по-прежнему считаю, что выродки — это зло, которое необходимо истреблять. Однако даже в моём закостеневшем мозгу уже появились исключения, такие как Полина и Ворон. Ну и, естественно, свою жизнь я тоже не собирался терять. А ещё я понимал, что договориться у нас не получится.

И не только я.

Он врал практически на каждом слове, а я отчётливо это видел, чувствовал и слышал. Этот человек был для меня открытой книгой с жирными пометками в самых важных, ключевых местах. Нет, альфы не умели читать мысли. Они считывали биологию, заодно просчитывая наперёд любые намерения. Так вот о каких нюансах говорил мой пленник, когда я его об этом спросил. Да, ему не позавидуешь. Ведь он знал, что его ждёт, всё понимал, но ничего не мог с этим поделать. А эти три дебила даже не догадываются, что я могу вырвать их кадыки быстрее, чем они успеют вскинуть оружие.

Но я не спешил, продолжая изучать способности своего тела. Хрен знает, когда ещё у меня появится такая возможность.

Боец, что засел на перекрёстке, за углом гостиницы, повёл стволом. И я увидел, как второй, скрытый от прямого взгляда, двинулся к горе, намереваясь обойти поликлинику с чёрного входа. Да, я видел его другим зрением, которое предоставляли мне слух и обоняние. А ещё я заметил, как со своей позиции ушла Полина, нырнув в глубь помещения. Этот манёвр она тоже не пропустила.

И в этот момент на свою точку наконец-то выбрался Ворон. Вот уж от кого я не ожидал. Он перемещался настолько тихо, что остался незамеченным даже для меня. Похоже, я сильно недооценил этого парня.

Пауза затянулась. Напряжение росло с каждой секундой. Но в отличие от противника, я видел всю игровую доску и знал, что их партия уже проиграна. Всего-то и требовалось изобразить едва заметный кивок, чтобы разыграть все фигуры.

И я кивнул.

Звонкий выстрел разорвал тишину, и боец у гостиницы вывалился из-за угла бесформенной кучей. Командир рванул автомат, но так и не успел поднять ствол, рухнув на землю с дымящейся дыркой в голове. Я произвёл выстрел за считаные доли секунды, словно ганфайтер из голливудского фильма о ковбоях. При этом я практически не целился, тело само просчитало положение руки для точного выстрела.

Оставшийся воин попытался отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

— Вот это ни хрена себе! — прокомментировал мои навыки Ворон. — Это уже читерство какое-то!

— А ты не завидуй, — буркнул я. — С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

— Кровь сливать будем? — спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. — С них литров десять сцедить получится.

— Ты это серьёзно? — поморщился Ворон.

— А чё добру пропадать? — пожала плечами она. — Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

— Сливай, — разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.

Прежде чем отправиться в путь, мы по очереди сбегали в подвал, где удовлетворили свою жажду. Запах свежей крови натурально сводил с ума, мешая думать о чём-то ещё, кроме желания вдоволь ей напиться. Но стоило сделать три больших глотка и заглушить потребность, как я ощутил укол совести. Стыд, если угодно. Словно я перед людьми нагишом прошёлся. Не знаю… Возможно, когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть, но пока не выходит.

— Всё, поехали, — зло бросил я и прыгнул за руль.

Меня всё раздражало. Особенно эта чёртова шапка, под которой было нечем дышать. Ткань пропиталась потом и неприятно липла к лицу, а солнце, словно издеваясь, припекало всё жарче. Кондиционер в машине облегчал жизнь, но не спасал от дискомфорта. Друзья молчали, будто чувствовали моё настроение.

Мы добрались до перекрёстка, на котором я свернул на юг. И только миновав его, вдруг осознал, что мы проехали там без особых проблем. А ведь ещё три года назад нам приходилось объезжать его по просёлочным дорогам. Да, похоже, цивилизация постепенно возвращается в нашу жизнь. Кто-то засыпал щебнем воронки от взрывов. Так, глядишь, и асфальт нормальный положат. Хотя это уже из разряда фантастики. По крайней мере пока.

Но в общем и целом, разница уже ощущалась. Руины растаскивали, стены более-менее уцелевших домов — ремонтировали. Вот и за дороги уже взялись. Но ломать — не строить. На то, чтобы размолотить мир в труху, у нас ушёл всего год. И я сомневаюсь, что у нас хватит сил и ресурсов, чтобы вернуться к цивилизации прошлого. Слишком много мы потеряли.

Внезапно слух обострился, а зрение сфокусировалось на облаке пыли впереди. Кто-то ехал нам навстречу. Может, и ничего страшного, но привычки, выработанные за годы жизни в экстремальных условиях, взяли верх над исконно русским «авось». Я отыскал съезд с дороги и нырнул в какую-то деревеньку. Проехал подальше и спрятал машину от прямого взора, загнав её в открытые ворота.