— Вы можете рассказать мне про «Кровавый поцелуй»?

— Семнадцатый уровень, так что даже не думай, — покачал головой Кайден.

— Мастер, а вы что видели, тогда на арене?

— Ты вроде уже спрашивала, — нахмурился завуч. — Ничего. Я же твою кровь не глотал.

— Но вы можете заглянуть в мою голову, если зачитаете заклинание и выпьете кровь?

— Тебе стоит поменьше общаться с вампиром, -недовольно поджав губы, посоветовал Кайден. — Не выпью, а проглочу. Я смогу увидеть то, что ты будешь вспоминать. Это все?

— Нет, — решила я идти до конца. — Что из моих воспоминаний может убедить вас в том, что я не соглядатай? Мне не нравится, что вы обо мне так думаете.

— Это прямой контакт сознаний, Таль, подделать воспоминания при нем невозможно.

— Я не собираюсь ничего подделывать. Просто боюсь, что это ваше заблуждение обернется для меня бедой. А может и не только для меня. Вы Альвиру зачем велели мне о его прошлом рассказать?

— Вот ведь дурак, — вздохнул Кайден, сразу поняв, откуда у меня информация.

— Не дурак. Просто доверчивый. Если я все правильно поняла, ему еще и тридцати нет, видать жизнь до того раза не била, а в тот не научила.

— Она в тот раз чуть не закончилась, — недовольно буркнул Кайден.

— Вы мне что, пожалеть его предлагаете?

— Да кому ты нужна со своей жалостью? — скривился завуч.

— Так что вам показать? — вернулась я к предыдущей теме разговора.

Некоторое время мастер молчал, разглядывая меня.

— Я подумаю. Приходи сюда завтра на последнем уроке, Ивора я предупрежу. А сейчас дай мне спокойно магистерский трактат проверить.

Вечер промелькнул незаметно. Уроки хоть и занимали у меня меньше времени, чем у одногруппников, но все же занимали, и нагрузки сказывались даже на мне. В результате я уснула на веранде во время медитации, и меня разбудил обеспокоившийся долгим отсутствием Элтар. Рассказывать ему про договоренность с Кайденом не стала — а то решит опять, что у меня с Тэлем что-то не так — поцелуй все же, хоть и кровавый. Хотя прошлый раз мне это поцелуем не показалось. В любом случае лучше решить все по-тихому, пока идея о том, что я соглядатай, в массы не пошла. Альвир, судя по разговору с корчмарем, лишней болтливостью не отличается, да и мне, похоже, поверил.

В кабинет завуча я направилась сразу после четвертого урока, и он меня уже ждал.

— Ты уверена, что готова к этому? — уточнил Кайден, пристально глядя на меня. — Я ведь могу увидеть не только то, что ты хочешь мне показать.

— Мастер, мне нечего скрывать.

— Я имею ввиду что-то личное, что ты не хотела бы никому доверять.

— А вы хотите увидеть что-то личное? — напряглась я.

— Нет. Ты знаешь Карена?

— Секретаря архимага Лисандра? Не то чтобы знаю. И я не уверена, что он именно секретарь…

— Он младший канцелярский служащий при королевском архимаге, — перебил меня хозяин кабинета. — Карен заполнял твою анкету?

— Да.

— Ты можешь в подробностях вспомнить этот момент?

— Не уверена, — честно призналась я. — Мне тогда все еще нехорошо после призыва было. У меня самое яркое воспоминание первого дня — это вы.

Мужчина недовольно поджал губы.

— И все же я хотел бы увидеть момент, когда он пишет твою анкету. И, если ты действительно призванная, покажи мне свой мир, что-то такое, чего нет у нас.

После этого у меня мысли разбежались во все стороны разом. Что же ему показать? А, ладно, в процессе разберемся.

— Что мне делать?

— Садись за стол, я лягу на него и немного надрежу тебе губу заклинанием. После этого просто целуй, остальное я сам сделаю.

Как-то меня это описание не воодушевило.

— А целоваться обязательно?

— Нужно соприкосновение слизистых. И да, глаза не вздумай закрывать, сфокусируйся на моих зрачках.

— Ладно.

Кайден запер дверь и еще раз уточнил:

— Не передумала?

— Ложитесь уже, а то действительно передумаю с поцелуями этими.

Мужчина усмехнулся и полез на стол.

Ощущения от заклинания были странными — как будто внутри черепа на затылке еще одни глаза выросли и смотрят куда-то внутрь. Я постаралась не отвлекаться и вспомнить свой первый день в этом мире. На миг промелькнула мысль наградить Кайдена всей гаммой ощущений сразу после перемещения, но я решила не опускаться до мелкой пакости и сосредоточилась на беседе о моей бесполезности. Дальше был поход к книжному шкафу, и я с удивлением осознала, что помню корешок книги и сейчас даже понимаю, что на нем написано «строительная артефакторика». Похоже, это заклинание еще и стимулирует память.

Приемная королевского архимага, Карен, бумаги на столе, кружка с прохладной водой… Вспомнилось, как парень запечатывал письмо, и что это было здорово похоже на сургучные печати на нашей почте. Так, это меня куда-то не туда занесло, хотя почему не туда? Хотел же Кайден посмотреть мой мир.

Вот посылки передают через окно и грузят в почтовую машину, она отъезжает и останавливается на светофоре. По пешеходному переходу идут нарядные дети, похоже, первое сентября. И более раннее воспоминание — меня несет на плече старшеклассник, а я изо всех сил трясу тяжелым колокольчиком. Велосипед, разбитые коленки и зеленка, которой меня мажет мама. Не то, нужно что-то другое.

Электричка. Я еду в институт, от скуки считаю столбы линии электропередач, мелькающие за окном, и надеюсь, что лифт в новом здании уже починили, а то опять на десятый этаж пешком ползти придется. И ладно мы, а довольно тучный преподаватель был прошлый раз сильно не в настроении после такого подъема. Возле лифта стоит большая пальма, мы на втором курсе у нее всей группой фотографировались. Альбом с фотографиями, теперь большая их часть в компьютере. Точно! Компьютер. Я вожу мышкой, а на экране двигается курсор. Браузер. Социальная сеть, погода, ага — википедия! И при чем тут Эйфелева башня? Я же про нее ничего толком не знаю… Вот, лучше Останкино. Телевизор на стене, там диктор с умным лицом рассказывает про котировки. Ну их эти котировки вместе с быками, медведями и Уолстритом.

Чего у них тут еще нет? Ага — снега нет. Лыжи, коньки, санки, я вспомнила, как манили меня в детстве искрящиеся на солнце нетронутые сугробы, как мы строили замки и лепили снеговиков. А потом приходила весна и ручьи на дорогах казались бурными горными реками. Лето — пляж, толпа людей, надувные матрасы, мороженое, лицо в арбузном соке. Осень, лужи на парковых аллеях, дети в разноцветных резиновых сапожках запускают в них сделанные из листьев кораблики и те плывут, медленно и величаво, словно в танце.

Два листа танцуют на водной глади. Это были чуть разные танцы, как не бывает двух одинаковых судеб, но они дополняли друг друга. Когда пение умолкло, а листья замерли, показалось что из моей жизни уходит еще одно чудо, к которому я нечаянно прикоснулась. Сидящий на камне медленно повернулся и посмотрел на меня. Верхняя часть лица была скрыта нависающим капюшоном, из-под которого выбилось несколько спутанных белых прядей. Овал лица довольно резкий, мужской, уголки тонких губ горько опущены вниз. Когда оперся рукой о камень стали видны тонкие пальцы с очень светлой даже для эльфов кожей и неровно остриженными ногтями.

Нет, не хочу, не хочу, чтобы это видели. Мое. Я попыталась тряхнуть головой, чтобы избавиться от воспоминаний и разорвала контакт, чуть не свалившись со стула.

Почти сразу я услышала сдавленный хрип, а когда посмотрела на Кайдена, мне стало страшно. Что-то явно пошло не так. Рот мужчины был приоткрыт, глаза закатывались, он слепо шарил рукой по столу, пытаясь нащупать край. Нащупал. Рванулся туда и свалился на пол раньше, чем я успела что-либо предпринять.

— Что с вами? — бросилась я к завучу, оббегая стол.

Мужчина на четвереньках пытался двигаться в сторону двери.

— К Алану. Быстрее, — с трудом проговорил он.

— Давайте на летунце отнесу, — предложила я.

— Дверь. Запер, — напомнил он, нащупывая дверную ручку, после чего привалился к косяку и согласился: — Неси.