— А я что? Коровам сиськи дёргать пойду?

— Ну почему? Можно ещё козочкам.

— Дурак! — Она ткнула меня кулаком в плечо. — Я серьёзно. Ты ведь понимаешь, что это не моё.

— А что твоё?

— Не знаю. Потому и думаю об этом постоянно. Я ведь толком и не жила даже. Деньги у родителей были, притом немало. Я никогда не думала о том, что нужно освоить какую-то профессию, чему-то научиться.

— Ну как же? — не согласился я. — Ты отлично стреляешь.

— И всё, — развела руками она. — Да и то это было скорее хобби.

— Ну ведь пригодилось.

— Да лучше бы… — Девушка отмахнулась. — Ладно, жизнь покажет. Жрать хочу, как медведь — бороться.

— Подожди, там не готово ещё.

— Откуда знаешь?

— По запаху, — ответил я. — Он пока ещё не в том спектре.

Как всегда, обоняние и слух обострились одновременно. Я уловил отдалённый рокот двигателя. А судя по тому, что звук нарастал, машина двигалась в нашу сторону. Тем не менее кричать о надвигающейся опасности я не стал, потому как узнал наш пикап. Характерный стук передней правой опоры на волнообразной дороге раскрывался во всей красе. Плюс постоянной дробью отбивали втулки стабилизатора. Всё это в один миг возникло привычной картинкой в голове.

А ещё было ясно, что наш водитель спешит. Ворон тот ещё педант и зануда. Что-то случилось там, в Муроме, что заставило его так гнать по бездорожью. По крайней мере, в город он едва полз, аккуратно переваливаясь на ухабах. А вот сейчас летит, не разбирая дороги. Но раз уж он жив, значит, везёт какие-то новости, от которых его буквально распирает.

— Ворон возвращается, — произнёс я. — И, кажется, с новостями.

— Ты и это видишь? — Полина удивлённо уставилась на меня.

— Да! — Я всплеснул руками. — Жаль, «Битву экстрасенсов» больше не снимают, обязательно бы записался в участники.

— А чё ты сразу психуешь-то? — нахмурила брови она. — Я просто спросила.

— Ну а нахрена на ровном месте всё в мистику-то превращать? — буркнул я. — Я просто слышу, что он по бездорожью гонит как умалишённый. Остальное всего лишь анализ ситуации и поведения.

— Как думаешь, что у него случилось? — Она будто не расслышала объяснений.

— Бабка облучилась, — хмыкнул я, и полез в котелок.

Гречка как раз дошла до того запаха, когда становилась готовой.

Сняв блюдо с огня, я зачерпнул немного разваренной крупы из середины и попробовал на соль. Всё-таки шпик был солёным, да и мясо, а потому этот шаг я оставил на самый последний момент. И не прогадал. Добавь я хоть щепотку, весь мой труд можно было бы смело вываливать рыбам на корм. А так получилось божественно.

Я перемешал содержимое, распространяя по округе просто волшебный аромат, и снова накрыл котелок крышкой. Пусть теперь немного потомится, окончательно впитает в себя все соки. Как раз Ворон подъедет к самому вкусному.

Минут через пять, поднимая пыль столбом, подкатил наш пикап. Резко затормозив, Ворон выскочил из салона (даже двигатель не заглушил) и нервной походкой устремился к нашему скромному столу.

— Капец! — выкрикнул он издалека. — Началось!

— Так, прекращай кудахтать и давай-ка всё по порядку, — осадил его я. — Что началось?

— Война, — выдохнул он, усаживаясь на бревно.

— С кем? — задала резонный вопрос Полина.

— С Европой.

Вот теперь Ворон полностью завладел нашим вниманием. Я даже про еду забыл.

— Так, стоп! С кем конкретно из Европы? Кто перешёл границу? Где? Сколько техники? Что вообще говорят? — Я высыпал на его голову сразу кучу вопросов.

— Наши. Вошли на территорию Польши и двигаются в сторону Германии! — выпалил Ворон. — Сколько техники — не знаю, но, похоже, там назревает серьёзный замес.

— Ты со Стэпом связался? С Макаром говорил?

— Да. Это он мне сказал. На Сугроба можно не рассчитывать, он там.

— Ничего не понимаю. — Я почесал макушку. — За каким хреном наши туда полезли? А кто их ведёт?

— Вроде как Морзе-старший, — ответил приятель. — Точно ещё никто ничего не знает.

— Не знает, — зачем-то повторил последнюю фразу я, а мозг уже просчитывал полученную информацию и примерял её к имеющимся фактам.

Если Макс знал… Хотя какой там «если». Он точно знал, что планируется, и на этом фоне вся наша возня с Габриелой выглядит уже иначе. Осталось понять, какова наша настоящая роль во всём этом дерьме и какое к этому отношение имеют религиозные отщепенцы?

— Ты чего молчишь всю дорогу? — покосилась на меня Полина. — Расстроился, что рыба в твой экран не попалась?

— Да срать мне на рыбу, — отмахнулся я. — Не сходится у меня.

— Что не сходится? — не поняла она, ведь я больше ответил собственным мыслям, чем ей.

— Да война эта, — пояснил я. — Зачем наши туда попёрлись? Это нелогично.

— Упреждающий удар? — предположил Ворон.

— Или ты что-то не так понял, — пробормотал я, но приятель меня услышал.

— Я всё понял ровно так, как и сказал, — насупился он. — Не надо из меня тупого делать.

— Ну а почему нелогично? — поспешила встать между нами Полина. — Разве не правильно напасть первым, если уже ясно, что драка неизбежна?

— Только не так, — покачал головой я. — Ты хоть представляешь себе, что такое война на территории другого государства? Это не из Москвы с Сызрань войска отправить. Там нужна разведка, логистика, постоянная мобилизация солдат в тылу… Мы такое попросту не потянем, по крайней мере, не сейчас. Одно дело сражаться на своей земле, и совсем другое — на чужой, где каждая деревня — это потенциальные враги. Нужно что-то жрать, чем-то стрелять, и всё это нужно постоянно доставлять на линию фронта.

— По железной дороге, — выдала очевидное Полина. — Поезда дотянут тонны груза в любую точку.

— Ты хоть раз путешествовала поездом за границу? — Я покосился на неё.

— Нет, — ответила девушка. — Я самолёты предпочитаю.

— Так вот, есть один маленький нюанс, который называется «двадцать сантиметров».

— Не поняла?

— Наши дороги шире на двадцать сантиметров. Наши поезда попросту встанут на границе. Нет, можно, конечно, захватить какую-нибудь станцию и обустроить там опорный пункт, где вагоны будут переставлять на местные тележки. Но враг ведь тоже не дурак, правильно? Одна атака с воздуха или грамотно спланированная диверсия — и всё придётся организовывать заново.

— Я не знала, — вздохнула она.

— И это всего лишь один камень преткновения, — продолжил я. — Если подумать как следует, вникнуть в детали, там таких будет тысячи. Поэтому и нелогично. Такие вторжения готовятся заранее. Перестраиваются производства, собираются данные, организуются логистические цепочки… А теперь представь ещё один момент: как ты будешь собирать армию для вторжения? Сейчас, в наших условиях. И желательно так, чтобы об этом никто не знал. Тебе как минимум потребуется пятнадцать-двадцать тысяч бойцов, чтобы просто перешагнуть ленточку. Это техника, топливо и много чего ещё. Ах да, их ещё необходимо обеспечить провизией и боеприпасами на первое время. И тоже тихо. Как? Реально?

— Не особо, — согласилась с моими доводами она. — Мы бы точно о таком услышали.

— О том и речь. А здесь вдруг бац! — и мы войну начали. Лажа.

— Что ты хочешь этим сказать? — подался вперёд Ворон.

— Только то, что никакой войны нет и в помине, — ответил я. — Есть только слух. Информация в наши дни распространяется неделями. Проверить её здесь и сейчас практически нереально.

— Но зачем? — Ворон наконец-то задал верный вопрос.

— Вот об этом я и думаю всю дорогу, — вздохнул я. — Они кого-то отвлекают.

— Габриелу? — выдала очевидный ответ Полина.

— Вряд ли. Что-то мне подсказывает, она тоже не самая важная птица в этой игре.

Я замолчал, снова переваривая то, что мне известно. Мозг великолепно анализировал данные, но их катастрофически не хватало. Одно было ясно как белый день: нас снова используют в какой-то игре, и делают это в тёмную. С другой стороны, я сам вписался в эту историю, и винить здесь некого.