Сессия прошла как-то обыденно. Словно и не было всех тех ужасов, которые пережила академия вместе с остальной страной за последние месяцы. И хоть я и не одобряла методов Кайдена, все же не могла не признать, что ему действительно удалось сохранить академию, оградив ее почти от всех проблем, связанных с Надиром, Эрином Лощинным и их приспешниками, посчитавшими себя вправе решать, что должны и не должны делать маги помимо предписанного законами Остии, а также кто заслуживает, а кто нет права жить исходя из отдельных физиологических особенностей.

Когда начались каникулы, адепты отправились в ежегодный поход по деревням, а нас с Тэлем пригласили на премьеру новой постановки Эльдоррана. Той самой пьесы, идею которой мы когда-то обсуждали с ним в присутствии послужившего прототипом главного героя сына лорда Сарайлинтэля. Теперь Май исполнял со сцены роль молодого эльфа, то есть, по сути, себя же самого. И пел он очень даже неплохо. Я сидела в ложе правящего рода с мужем, Олистом и Айном, и теперь понимала, почему Владыки эльфов прощали Эльдоррану все его выходки, даже те, что выходили за грань разумного. Он действительно был гением. Понятные даже ребенку слова ложились на незамысловатую, казалось бы, мелодию и вот ты уже не просто слышишь и видишь происходящее на сцене, а буквально ощущаешь зарождающуюся в твоей собственной груди робкую влюбленность юных эльфов. Неуверенность парня, постепенно сменяющуюся пожаром страсти, и смущение девушки, словно бутон распускающееся цветком доверия к своему возлюбленному. Горечь расставания, когда героиня с родителями отправилась на новый континент, рвала сердце не только двум молодым эльфам, до последнего тянущимся друг другу кончиками пальцев и голосами, но и всем, кто, затаив дыхание, смотрел в этот момент на сцену. Дальше шли сольные партии. Сначала наивные, потом все более взрослые, но одинаково пронизанные тоской по утерянной половинке сердца. «Ищи меня, зови меня, дождись меня», — взывали их голоса. А потом вместо Мая на сцене появился старик и именно после этого началось настоящее волшебство.

Голос исполнителя был глубоким и чуть надломленным, что совершенно его не портило, лишь придавая еще больше трагизма на фоне красоты обертонов и просто невероятного диапазона октав. Он вел за собой, заставляя забыть о реальности и погружая в отчаяние постаревшего эльфа, который не может быть рядом со своей любимой, ведь она осталась все так же молода и прекрасна. Когда тот ушел навсегда, так и не подойдя к девушке, ждавшей встречи с возлюбленным все это время, и представление закончилась, я не могла сдержать слез, как и вся женская половина зрителей. Мужчины сидели с сухими глазами, но каменными лицами и в клочья разорванными сердцами. Даже аплодисментов долгое время не было. Эльфы и немногие приглашенные люди просто никак не могли прийти в себя. Но вот раздались отдельные хлопки, к ним присоединились другие и вскоре зрители уже рукоплескали гениальной постановке.

— Таль, ты ведь не забываешь обновлять заклинание? — развернувшись ко мне и с тревогой глядя в глаза, тихо спросил Тэль.

— Нет, конечно, — улыбнулась я мужу. — Сам же помнишь, как я у орков все это чертила. А тут мне еще и Майран с Вейлером напоминают. Не переживай, я люблю тебя и хочу быть рядом как можно дольше.

— Я тоже.

— Пойдем поздравим труппу с премьерой? Думаю, им будет приятно.

— Еще бы. Ведь она должна была состояться еще два года назад, но, когда вы пропали, Эльдорран отменил ее и заявил, что премьера пройдет после возвращения Владык. Честно говоря, это здорово нам помогло тогда, — заметил Олист. — Эльфы привыкли доверять пророчествам Эльдоррана и, если он сказал, что вы вернетесь, значит так и будет.

— Я тогда собрал всех повелителей и вызвал его во дворец, — продолжил его рассказ Айн. — Пытался выяснить хоть какие-то подробности, но он сказал лишь: «Не требуйте от меня большего, чем я уже сделал», и никаких внятных пояснений нам добиться не удалось.

— Ничего удивительного, — улыбнулась им обоим я. — Именно такой подход позволяет ему сохранить рассудок под гнетом пророческого дара.

— Или же он просто помог вам избежать массовой паники и никакого видения вообще не было, — добавил Владыка и, поднявшись, протянул мне руку. — В любом случае, стоит его поблагодарить.

Тому, что происходило за кулисами, на мой взгляд наиболее подходило определение «радостный бедлам». Эльфы бегали туда-сюда и все что-то таскали, улыбались, поздравляли друг друга, а временами и нас, видимо путая с игравшими Владык в постановке актерами, а на вопрос «Где найти Эльдоррана?» отправляли в самых неожиданных направлениях, пока я не углядела и не отловила Мая.

Он-то, первым получив наши поздравления и восторженные отзывы, и отвел нас к великому барду. И вот тут я по-настоящему испугалось.

— Эльдорран, что с вами⁉ Мы можем чем-то помочь? — кинулась я к очень сильно постаревшему со времени нашей последней встречи эльфу, как оказалось лично исполнявшему партию главного героя во второй части постановки.

— Не волнуйтесь, это просто сценическое преображение, я же перевертыш, — улыбнулся он. — Хотя не скрою, меня тоже временами пугает отражение в зеркале. Вам понравилась постановка?

— Вам удалось превзойти самого себя, — ответил Тэль, пока я пыталась подобрать достойные слова, чтобы передать испытанные эмоции, и не находила их. — «Дисинхрония» — настоящий шедевр, актуальность которого останется неизменной даже спустя тысячелетия. А еще я хотел бы поблагодарить вас за перенос премьеры, что бы ни сподвигло вас на этот поступок.

Лорд с достоинством поклонился в ответ на слова Владыки, и я все же не утерпела:

— Эльдорран, а все-таки, вы правда были уверены, что мы вернемся? Вам было видение?

Эльф замялся, отвел взгляд и начал заметно нервничать, то покусывая губу, то начав зачем-то расстегивать и застегивать пуговицы на левой манжете.

— Простите, это все мое любопытство. Я не вправе была настаивать, вы можете не отвечать, — поспешила я исправить ситуацию, но это не помогло.

Эльдорран постоял еще секунд десять, продолжая теребить злосчастные пуговицы, после чего попросил Мая выйти, что парень сделал беспрекословно.

— Я не знаю, что это было, — тихо заговорил эльф. — Примерно за две декады до вашего исчезновения я, кажется, задремал в саду прямо с риоллином в руках, после репетиции с исполнительницей главной роли и мне привиделось как вы оба смотрите «Дисинхронию», а Владычица плачет. При этом я откуда-то точно знал, что это именно премьера. Очнувшись, я посчитал, что это просто грезы создателя о невероятном успехе и ничего более. Честно говоря, мне сложно было представить Наталью Иномирянку в слезах из-за пьесы.

— Это вы просто ее плохо знаете, — усмехнулся Тэль.

— А когда вы исчезли, — продолжил Эльдорран, — я поступил как и всегда, дав шанс этому видению воплотиться. Наверное, мне просто самому хотелось в верить, что вы вернетесь.

— Спасибо вам, — поклонилась я, не отрывая взгляда от великого барда.

— За что? — уточнил он.

— Просто за то, что вы есть, — спустя несколько секунд неожиданно даже для себя выдала я, так и не сумев оформить во что-то более конкретное всю ту бурю чувств, которые вызывал у меня этот одновременно шкодливый и мудрый эльф.

И тогда он снова молча поклонился. Это был идеально выверенный поклон лорда своим Владыкам, но почему-то мне казалось, что проживший на свете дольше всех известных мне эльфов бард вложил в него нечто большее, что я пока осознать еще не способна.

Следующие полтора года прошли на удивление спокойно. Нет, мелкие неурядицы случались, куда ж без них. Но на фоне предшествующих событий побег Тамерлана в Дикую долину, переполошивший не только его родителей, но и весь гарнизон смотрителей, выглядел как-то несерьезно что ли.

Я продолжала преподавать в академии левитацию, Райн тоже вернулся туда, но уже со следующего учебного года. Таврим помогал Эшену в библиотеке и там же занимался индивидуально с отстающими адептами. Элтар с его помощью удивительно быстро адаптировался в роли ректора, обзавелся секретарем, взяв на эту должность уволенного после смерти Лисандра Карена, и преподавал адептам алхимию, по строгости чуть ли не соперничая с Кайденом.