Вооружившись, мы вернулись к основному коридору. Снова затаились, выжидая, когда стихнут удаляющиеся шаги. А затем ситуация начала раскручиваться, как колесо гоночного болида. Мужик, которого я не просто так принимал за самого сильного из нас, в один миг сорвался с места и перешёл на бег. Шавкад устремился следом, ну а нам, в общем-то, ничего другого не оставалось, кроме как последовать их примеру.

Выродка, что курсировал по коридору, мы практически догнали на развилке, когда он почуял опасность и резко развернулся направляя в нашу сторону ствол автомата. Счёт шёл на доли секунды, и «записочник» оказался быстрее. Тем более что он уже занёс руку для броска.

Заточка вылетела из его руки и вошла точно в глаз выродка. Подобного мастерства я не видел никогда в жизни. Нет, все мы когда-то пытались метать ножи, и некоторые даже научились втыкать их хотя бы шесть раз из десяти. Но в глаз, с расстояния примерно метров семь?

Изменённый замер, словно его поставили на паузу, и начал медленно оседать на пол, так и не издав ни единого звука. Шавкад успел подхватить его в самый последний момент и уже аккуратно уложил мертвеца на пол. А тот, что так умело метнул заточку, уже поигрывал второй, лихо подбрасывая её в руке.

Он быстро выглянул за поворот, и, прижав палец к губам, жестом приказал нам слиться со стеной. По крайней мере, все рассудили его именно так и выстроились вдоль коридора. И в это момент из поворота выскочил второй часовой, при этом готовый к бою, будто почувствовал неладное.

«Записочник» встретил его точным ударом заточки в горло. Эта смерть не была тихой, и тишину бункера разорвала оглушительная автоматная очередь, к которой никто из нас не был готов. В ушах зазвенело, а изображение перед глазами поплыло, настолько звонкой она оказалась в замкнутом, узком пространстве.

Всё, ни о какой скрытности мы больше не помышляли.

— Бегом! — взревел человек, передавший мне записку, и первым устремился в коридор, ведущий к элеватору.

Узкий тоннель имел несколько поворотов под прямым углом, видимо, на случай обороны или защиты от взрывной волны. Из-за этого у нас не было возможности рассмотреть, что происходит впереди. Мы добежали примерно до первого и остановились. Как я понял, здесь и должен произойти подрыв. Меня трясло от переизбытка адреналина, которому я так и не дал выхода. Шавкад и «записочник» вернулись немного назад, чтобы прикрыть действия подрывника. Как ни странно, им оказался сам зачинщик побега. К слову, его тоже колотило, как алкаша после полугодового запоя.

Когда только они успели подготовиться? Подрывник непослушными руками пытался скрутить провода, которые подходили к заранее заложенной взрывчатке. И она не просто лежала где-то у стены, а была погружена в шпуры. Может, я чего не понимаю, но пробурить их незаметно попросту невозможно. Однако сейчас было совсем не до вопросов, а вот помочь товарищу по побегу — необходимо.

— Что к чему крутить? — спросил я.

— Не трогай ничего! — рявкнул на меня он.

— Ну и трахайся тогда сам! — огрызнулся я.

— Эй, отвали от него и не мешай! — рявкнул «записочник».

Я промолчал. Сейчас — не лучшая затея устраивать драку или выяснять отношения. Вот когда выберемся, тогда и поговорим.

Всё это произошло за какие-то секунды. А затем под потолком взревела сирена, напрочь отбивая возможность общения. На стенах заплясали причудливые тени от проблесковых маячков. Загрохотали автоматы, притом в руках наших. И в этот момент я заметил движение там, где его быть не должно, а именно с направления, куда бежали мы.

Вой стоял такой, что кричать бесполезно. К тому же группа прикрытия была занята не менее важным делом, и отвлекать её, пожалуй, не стоило. Да, обычные пули не причинят выродкам фатального вреда, но остановить их они всё же способны. А суть этой перестрелки как раз и заключалась в том, чтобы выиграть немного времени. Но сюрприз, который подбирался сзади, способен был свести весь наш план на нет. И с этим срочно нужно было что-то делать. Вот только подставляться и подыхать мне совсем не хотелось.

Когда тень на стене начала укорачиваться, стало понятно, что противник подобрался достаточно близко. Я рванул вперёд и вытолкнул на открытый участок одного из членов нашей скромной компании. Сработало ровно так, как я и полагал: загрохотала очередь, пробивая пулями тело несчастного. Но это был лишь отвлекающий манёвр, который позволил мне добраться до выродка.

Я налетел на него, словно разъярённый зверь. Отреагировать он уже не успел, хоть и пытался. Да, в силе этим тварям не занимать, однако физику никто не отменял. Когда на тебя летит туша весом в несколько десятков килограммов, устоять на ногах не получится.

Мы рухнули на пол, но я занял доминирующее положение: оказался сверху. И тут же, не дожидаясь ответного действия, ударил ублюдка заточкой в живот.

Изменённый открыл рот и выпучил глаза, но против серебра у него ничего не было. А я выиграл драгоценную секунду, за которую смог нанести ему ещё две колотые раны.

А затем на глаза упала кровавая пелена. Гнев и ненависть, что копились во мне всё это время, наконец-то нашли выход. И я колол урода до тех пор, пока неведомая сила не сбила меня с его уже давно подохшей туши.

Тот кто меня остановил, не испытывал жалости, но, видимо, только так я смог отреагировать. Лицо полыхнуло болью. Она-то и вернула меня к действительности.

— Уходим! — проревел «записочник».

Всё ещё туго соображая, я подскочил с пола и уставился на труп изменённого. Это сколько же колотых я ему нанёс⁈ В куске истерзанного мяса с большим трудом можно было увидеть человека. Я за каким-то хреном даже кишки из него вытянул и, кажется, пытался затолкать их в его пасть.

Мимо, разматывая провод, проскочил подрывник и с опаской покосился на меня. Даже попытался обойти, но коридор для этого был слишком узким. Шавкад, прикрывающий наше отступление, припал на колено и выпустил очередь куда-то в полумрак, а затем бросил автомат и устремился в нашу сторону. Однако добежать не успел. Его грудь дважды брызнула кровью, и он рухнул на бетон, словно подкошенный.

Хрен знает, что на меня нашло, но я вернулся за ним, несмотря на оклики в спину. Схватив за руки, я волоком потянул его вслед уходящей группе, пока не услышал знакомое «Бойся». Точнее, до меня долетел лишь отголосок фразы, проскочивший между завываниями сирены, но она была настолько привычной, что я моментально сообразил, что сейчас произойдёт.

Рухнув на пол, я прикрыл голову руками и открыл рот. В ушах всё равно звенело из-за стрельбы, но ударная волна от взрыва — это другое. Однако всё прошло более спокойно, чем в забое. У меня даже сопли не вылетели. Взрыв прозвучал очень глухо, будто место изначально обложили матрасами и подушками, чтобы погасить. Но дальнейший грохот отозвался внутри тела. Казалось, сама земля бьётся в эпилептическом припадке.

Свет тут же погас, как и вой сирены. Темнота вокруг сделалась непроницаемой. Помимо прочего, тоннель заполнился густой пылью, которая ворвалась в лёгкие. И лишь по надрывному кашлю удалось определить, что все живы.

Что-то сверкнуло в темноте, на мгновение подсвечивая молочную пелену, что затянула коридор. Затем ещё раз, и ещё, пока пыльная взвесь не засияла оранжевым заревом. Я всё ещё ничего толком не видел, но уже догадался, что кто-то зажёг керосинку.

— Брак? — окликнул кто-то.

— Здесь! — Я обозначил своё местоположение, и зарево поплыло в мою сторону.

Из сияющий мглы вынырнул тёмный силуэт. А вскоре я смог рассмотреть лицо «записочника». Он склонился надо мной, внимательно осматривая.

— Идти можешь?

— Да.

— А с ним что? — кивнул он на Шавкада.

— Ранен.

— Ясно, — выдохнул он и, прежде чем я успел что-то сделать, выпустил пулю в затылок узбека.

Уши моментально заложило, а мозги отозвались острой болью. Слишком близко ко мне находился ствол в момент, когда его покидала пуля. Звуковой удар — это не шутка. Даже такая крохи, как 5,45 способна причинить серьёзные неудобства и устроить контузию.