— А куда мы едем? — вдруг задал вопрос Ворон. — Нижний ведь в другой стороне.

— А у тебя навигатор, что ли, в башку встроен? — поинтересовался я.

— Я же не слепой, видел, в какой стороне скрылось солнце, — буркнул он.

— В Орловскую область, — всё же снизошёл до ответа я.

— Зачем? — спросила Полина.

— Мне нужно попасть домой. Надеюсь, из него не всё ещё вынесли.

— Ты можешь толком объяснить⁈ — почему-то разозлилась она.

— Ну ты же мне ничего не объясняешь, — пожал плечами я. — Устроила очередное шоу…

— Да какое, на хрен, шоу⁈

— А такое, — усмехнулся я. — Преследователей не убила, вытянула меня из крепости почти без единого выстрела… Знаешь, Поль, я в такие совпадения не верю. И везением, и уж тем более хорошей подготовкой операции, здесь тоже не пахнет. А граната в твоём рюкзаке?

— Что граната?

— Она же серебром утыкана, как та подушка для булавок. Зачем она тебе? Защищаться от себе подобных? Не смеши мои тапочки. Вы охотитесь на выродков, притом уже давно. И, как я уже догадываюсь, как раз на тех, что не хотят мириться с новыми законами. Так?

— Допустим, — буркнула она.

— Охотники за головами, значит? — снова хмыкнул я. — Ну-ну… Они что, тоже на Лигу пашут?

— Без понятия.

— А вы?

— Что мы?

— Вы работаете на Лигу? Я сомневаюсь, что вы сами по себе, иначе вас бы давно уже выволокли на солнце за убийство себе подобных. Разве нет?

— Это не совсем Лига, — выдохнула Полина.

— Ясно, — кивнул я. — Как-то так я и думал. Выходит, ваша деятельность всё же легальна. И много вас таких?

— Какая разница? — поморщилась девушка.

— Да большая, — буркнул я. — Отзовите псов. И без них уже понятно, что я с вами.

— Решим, как только доберёмся до Стэпа, — пообещала Полина. — Теперь твоя очередь.

— У нас дома должны быть очки, которые на сто процентов отсекают ультрафиолет.

— Свет всё равно будет проникать, — парировал Ворон. — Очки не настолько плотно прилегают к телу.

— Да ты ещё и туповат… — Я обернулся на него. — Дальше своего клюва вообще ничего не видишь.

— Лично я тоже не совсем понимаю, чего ты хочешь, — добавила Полина.

— Сделаю для вас что-то типа балаклавы, и на место прорезей для глаз вклею линзы из этих очков. Я худею, как вы сами-то до этого ещё не допёрли? Н сколько серьёзнее вы бы могли подпортить нам жизнь, если бы додумались до такого?

— Твою мать! — выдохнул Ворон, — Это же гениально!

— А всё гениальное — просто, — добавил я. — Но вначале нужно всё как следует перепроверить. А ещё я не совсем уверен, что нашу квартиру не обнесли. Всё-таки почти шесть лет прошло.

— Сомневаюсь, что кто-то позарился на солнцезащитные очки, — хмыкнула Полина.

— Вот скоро и узнаем. Кстати, о птичках… Слышь, пернатый, ты машину водить умеешь?

— Немного, — ответил он.

— Что значит — немного? Умеешь или нет?

— Ну, пару раз пробовал.

— Господи, откуда же ты такой на мою голову? Ты хоть что-нибудь вообще умеешь? Ну, кроме как клювом торговать?

— Да чё ты до него докопался? — повысила голос Полина.

— Да ничё, — буркнул я. — Вы-то продрыхли весь день, а я сидел там как пень, не зная чем заняться. Мне бы вырубиться на пару часов.

— Потерпи немного, скоро я смогу тебя подменить, — успокоившись, ответила она. — Мне бы крови глоток…

— Перебьёшься, — отмёл просьбу я. — Синьку свою хлебай.

— Узнаю старого Брака, — улыбнулась Полина и зашуршала, укладывая голову на колени Ворону.

А я в очередной раз испытал укол ревности и злости.

Сам виновник торжества поспешил отвернуться, когда я вонзил в него хмурый взгляд. Нет, ну а кому такое понравится? Стэп тоже был ей другом, но она себя с ним так не вела. Между ними словно существовала незримая граница, которая в случае с Вороном отсутствовала напрочь. Хотя не исключаю, что Полина всё это делает специально, чтобы лишний раз меня позлить.

Машина выбралась на развязку, и я остановился, не зная, куда ехать дальше. Указатель, который здесь когда-то стоял, сейчас валялся в обочине, сбитый каким-то грузовиком, выгоревшим до основания. И судя по густой ржавчине, покрывающей остов, случилось это очень давно. А я поймал себя на мысли, что все эти шесть лет с упорством маньяка объезжал родные места стороной. Не знаю почему, но мне очень не хотелось возвращаться.

— Что там? — спросил Ворон, высунувшись из окна.

— Нормально всё, — ответил я и посветил фонарём на валяющийся знак. — Карту доставай, указатель кончился.

Был в нашем мире такой человек, знаток русской истории и словесности, Виталий Владимирович Сундаков. Хотя, может, он тоже не смог пережить всё это дерьмо. В общем, не в этом суть. Так вот. Я когда-то услышал от него такие слова, что Родина и Отечество — это совершенно разные понятия. Они отличаются друг от друга так же, как родители любого человека на этой планете. Родина — это земля, то место, где ты родился, жил, там, где твой дом и семья. Отечество — есть само государство, тот самый царь-батюшка, законы и все остальные институты, помогающие стать гражданину полноценным членом общества. Недаром, когда в Великую отечественную войну наши доблестные бойцы неслись в атаку, кричали: «За Родину! За Сталина!» Даже на подсознательном уровне эти два понятия у нас разделены.

К чему это я? Да к тому, что сердце невольно сдалось, когда мы въезжали в мой родной город. Полина сидела за рулём, а я дремал на заднем диване. Пользуясь картой, ещё там, возле сбитого указателя, я построил маршрут и ткнул пальцем в крохотную точку на странице. Мол: нам нужно сюда. После чего попытался вырубиться. Но удавалось плохо. Я то и дело выплывал из сна, находясь в эдакой полудрёме, на грани реального мира и царства Морфея. А потому мгновенно подхватился, когда меня потормошил Ворон.

— Приехали, — сказал он. — Дальше-то куда?

А когда я приподнялся и бросил взгляд на город через ветровое стекло, сердце сжалось от тоски. Картина была удручающей. Настолько, что к горлу невольно подступил комок. Как бы я ни пытался свалить подальше из родных краёв, душой и сердцем я всегда был здесь. В этом городке прошла вся моя жизнь. Я бегал вон по тому дому с пацанами, когда он был ещё стройкой, сигал с третьего этажа в сугробы. И от этого вид начинающего разваливаться чёрного остова навевал мрачное настроение.

Весь район, который в народе назывался «Новостройкой», выглядел примерно так же. Почерневшие коробки из некогда белого кирпича зияли щербатыми провалами в стенах. И в свете фар казались какими-то призраками.

— Вот это жесть! — протянул Ворон, рассматривая выгоревший спальный район. — Это что же здесь такое случилось⁈

— Я — случился, — буркнул я, отводя взгляд с обгоревших скелетов на дорогу. — Прямо пока езжай. Там, когда частный сектор начнётся, второй поворот налево.

— Поняла, — кивнула Полина.

— В смысле — ты? — обернулся ко мне Ворон. — Ты что, город запалил?

— Случайно вышло, — пожал плечами я.

— Что значит — случайно? Как такое вообще могло произойти? Не с сигаретой же ты уснул?

— Последствия моей первой охоты, — снова ушёл я от прямого ответа.

— Наверное, много сердец унёс, — задумчиво пробормотал он.

— Одно, — коротко ответил я, и Ворон снова ко мне обернулся.

— Шутишь? — Он с нескрываемым недоверием уставился на меня.

— Нет, — повторил я. — Всего одно сердце.

— Ты псих, — выдохнул он. — Конченый псих…

— Это тоже не новость, — буркнул я и отвернулся к окну.

Какое-то время я всё ещё ощущал на себе взгляд Ворона, но вскоре он зашуршал одеждой, возвращаясь в нормальное положение. Я снова обратил взгляд вперёд, рассматривая до боли знакомые улицы. Воспоминания хлынули очередной волной, когда мы въехали в наш район. Небольшой, всего на шесть пятиэтажек и с десяток домов в три этажа.

— Вон к той пятиэтажке подъезжай. — Я указал пальцем. — Ко второму подъезду.