Вернувшийся Карен протянул мне белую керамическую кружку с водой.
— Извините, а вы не могли бы написать для меня алфавит в столбик на каком-нибудь ненужном листе? — попросила я. — И, если можно, под ним несколько простых и часто употребляемых слов.
Парень посмотрел на меня удивленно, но вынул из стола чистый лист простой желтоватой бумаги и просьбу выполнил.
— Скажите, а я смогу пользоваться таким письменным прибором, как у вас, или это требует каких-то специальных умений?
— Стилус? Ими все пишут, — Карен протянул мне местный аналог авторучки.
Взяв его и пододвинув к себе лист с алфавитом, я попросила:
— А теперь, пожалуйста, по очереди назовите мне ваши буквы.
Парень удивился еще больше, но ничего не спросил и стал перечислять. Я быстро записывала транскрипцию напротив каждого знака. Увидев, что я делаю, Карен стал произносить буквы немного медленнее. Некоторые символы их алфавита звучали как слоги моего родного языка.
После того как к каждой букве чужого языка была приписана своя транскрипция, пришло время для основного эксперимента. Первое из предложенных Кареном слов состояло из трех букв. Я довольно легко нашла их в списке и ниже аккуратно вывела: «а-ри-л». Проговорила про себя слово целиком и поняла, что оно для меня ничего не значит. Теперь — самое главное. Глубоко вдохнув, я выпалила вслух такое непонятное «арил», стараясь не представлять размер своих проблем по изучению чужого языка в случае, если результат будет отрицательным. И чуть не задохнулась от радости и нахлынувшего облегчения — свой голос, произносящий чужое слово, я слышала как бы на заднем фоне, а в голове отчетливо прозвучало привычное «мама». Эмоции переполняли меня, хотелось прыгать от радости и кричать, но я заставила себя проделать все то же самое с оставшимися двумя словами и получила «дом» и «небо».
Карен смотрел на меня, грустно улыбаясь.
— Здорово вы придумали с такой записью, даже жалко, что не понимаете слов, которые произносите.
И вот как доказать ему, что я понимаю значение слов, которые читаю? Ведь если я произнесу слова на своем языке, он услышит их на местном и решит, что я просто повторила транскрипцию. На поиск решения потребовалась примерно минута.
— Мама — это женщина, которой мы обязаны своим появлением на свет, дом — здание, в котором живут люди, а небо мы видим у себя над головой, когда находимся на улице.
Несмотря на некоторую сумбурность данных мной определений, Карен вскочил, опрокинув стул, и уставился на меня округлившимися от изумления глазами.
— Невероятно! Нужно срочно рассказать об этом господину архимагу!
Он метнулся к выходу, видимо намереваясь действительно бежать со всех ног, чтобы отвлечь занятого человека от важных дел свежей новостью. Я собиралась окликнуть его, чтобы попытаться остановить, но в этот момент открылась дверь, и парень, не сумев вовремя затормозить, врезался во что-то невидимое перед архимагом Лисандром.
— Карен, что случилось? Куда ты так спешишь?
— Господин архимаг, — захлебываясь эмоциями, выпалил Карен, — она читает! Она понимает, что читает!
Хватило одного строгого взгляда, чтобы парень сник и отступил в сторону.
— И что же вам удалось прочитать, что так сильно впечатлило моего помощника?
Я молча развернула и пододвинула к нему исписанный лист. Лисандр разглядывал его несколько секунд, после чего поинтересовался:
— Что означают символы рядом с алфавитом и под словами?
— Это звучание ваших букв, записанное на моем языке — что-то вроде транскрипции.
Архимаг подумал, посмотрел на меня и написал внизу листа еще одно слово, довольно длинное, после чего вернул лист и стилус мне.
Приписав транскрипцию к буквам, я получила «анкриманар». Прочитала получившееся вслух и ничего не поняла… слово так и осталось чужим набором звуков. Волной накатила паника, я попыталась загнать ее вглубь сознания и сосредоточиться на задаче. В чем может быть дело? Почему на предыдущих словах все сработало, а на этом — нет? Чем они отличаются, кроме длины? Хотя… а почему я не беру в расчет длину слова? Ведь это, по сути, количество слогов, а значит, возможность неверно поставить ударение. И если слово звучит неправильно, то и воспринимается оно неправильно. Или, может быть, в моем языке просто нет понятия, аналогичного этому слову? Так, стоп — будем проверять по порядку.
Все время, пока я размышляла, архимаг и его слуга терпеливо ждали.
— Скажите, а само слово на вашем языке я произнесла правильно?
Парень отрицательно замотал головой и уже начал было открывать рот, чтобы поправить меня, но Лисандр лаконично ответил «Нет» и жестом вынудил Карена замолчать.
Это он быстро соображает. Если бы помощник сам правильно произнес слово, то я бы услышала его значение на своем языке, и эксперимент бы сорвался, точнее, его нужно было бы начинать заново с другим словом. Архимаг терпеливо ждал, видимо, данная проблема для него имела достаточно большое значение. Я немного подумала и сформулировала следующий вопрос:
— Вы можете показать в написанном, где ставить ударение, ну, например, подчеркнув этот слог?
Лисандр внимательно посмотрел на меня, взял стилус, чуть помедлил и подчеркнул конец второго слога. Я вновь прочитала написанную транскрипцию, сделав ударение в нужном месте, и сразу в голове всплыло слово «педагог». Так… и как бы это им описать?
— Человек, который работает в учебном заведении и передает свои знания другим людям — ученикам.
Судя по всему, мое кривое объяснение полностью удовлетворило архимага, потому как в глазах его начал разгораться такой исследовательский азарт, что на мгновение мне показалось, будто этот пожилой, степенный маг сейчас начнет подпрыгивать как мальчишка. Он метнул взгляд на дверь, из которой вышла я, и где, по-видимому, был его кабинет, на дверь, через которую вошел сам несколько минут назад, и погрустнел.
— Карен, ты уже записал данные новой жительницы нашего королевства?
— Нет, простите, господин архимаг, я не думал, что это срочно…
Молодой человек бросился к столу и торопливо выудил из ящика частично исписанный лист бумаги.
— Как Ваше имя?
— Наталья.
Он аккуратно записал полученный ответ в первую строку правого незаполненного столбца, и я подумала, что это, скорее всего, анкета.
— Сколько вам лет?
— Двадцать четыре в годах моего мира.
Карен удивленно поднял на меня взгляд, а Лисандр остановился у двери в свой кабинет.
— У нас в году триста шестьдесят пять дней, разделенных на двенадцать месяцев. В одном дне двадцать четыре часа, в часе шестьдесят минут, в минуте шестьдесят секунд, — пояснила я. — А у вас?
— У нас в году триста пятьдесят дней, поделенных на двенадцать месяцев по двадцать девять дней и два дня, не принадлежащие месяцам — сердце лета и сердце зимы. В одном дне пятнадцать часов по сто минут. Минуты мы в повседневной жизни не делим. Четыре часа принадлежат ночи, одиннадцать часов — дню. Так что год практически идентичен вашему. Не думаю, что есть смысл высчитывать погрешность при измерении величины минуты. Они тоже примерно равны — у некоторых призванных были с собой часы, я сравнивал.
Вот никогда раньше не имела повода жаловаться на свои способности к устному счету, но тут впору обзавидоваться — это ж надо так быстро все перемножить и поделить! Хотя, раз он раньше сравнивал длину минут, то возможно, и пересчитывал не сейчас. А, ладно, завидовать вообще нехорошо.
Вопрос исчерпал себя, архимаг ушел в кабинет, а Карен записал мой ответ и продолжил задавать вопросы.
— Умеете ли вы читать?.. Это мы уже выяснили. Умеете ли вы писать?.. Это мы тоже выяснили. Назовите страну, в которой жили.
— Россия, а зачем вам это?
— Извините, но на этот вопрос мне запрещено отвечать.
Парень посмотрел на мое озадаченно-расстроенное лицо и попытался сгладить неловкость.
— Ну, попробуйте у господина архимага спросить, когда он выйдет, может, вам и скажет… вы не такая, как остальные. Они обычно несколько дней переживают только, а вы вон сразу читать бросились. Я за три года работы здесь лишь одного такого же активного видел, хотя почти всех призванных при мне адаптировали. вам бы в магическую академию как-то пристроиться, жалко, что вы не в прошлый призыв к нам попали — экзамен уже сегодня. Мне кажется, вас бы взяли. Там иногда, редко правда, даже без магических способностей берут на факультет артефакторов.
