— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я и, прикинув размеры комнаты, принялся размышлять дальше.

Допустим, этот дом имеет размеры десять на десять, но, скорее всего, он гораздо меньше. Моя комнатушка максимум метра три в длину и два с половиной в ширину. Ну сколько таких кабинетов может здесь разместиться? Три — не больше. В соседнем помещении тихо, в том смысле, что Ленин с людьми где-то дальше или на противоположной стороне. Точно не напротив, иначе я бы смог хоть что-то разобрать из того, о чём они там говорят. И что-то подсказывает: я прав. Дверь находится напротив окна, и когда лысый от меня выходил, я успел увидеть часть коридора. Он узкий, даже метра в сечении не имеет, а значит, пространство здесь старались экономить.

— Ладно, была не была, — выдохнул я и снова скользнул на пол.

Аккуратно улёгся и перекатился к стене слева. Некоторое время прислушивался, но так и не понял, есть ли кто-нибудь за стеной, или нет. Помогая себе ногами, сменил положение, чтобы иметь возможность постучать. Подвинулся чуть ближе и несколько раз ударил в стену пяткой. Голоса тут же стихли, но и я не стал продолжать шуметь. Однако вскоре за дверью лязгнула щеколда, и внутрь сунулась голова одного из бойцов. Явился тот самый упырь, что пнул меня ногой в живот.

— Ты чё шумишь? — задал он ожидаемый вопрос.

— Ссать хочу, — ответил я первое, что пришло в голову. Тем более в туалет мне действительно хотелось.

— Ссы в штаны, — усмехнулся он и снова скрылся за дверью.

— Козёл, — буркнул я и, поджав ноги, снова несколько раз бухнул в стену слева.

— Ещё раз грохнешь — я тебе нос сломаю, — пообещал боец из-за двери.

А я продолжил прислушиваться, ожидая ответа. И он вскоре пришёл, только справа. Да и не столь отчётливый, как я ожидал. Я даже не сразу понял, что это именно он, приняв невнятный шорох за проделки грызунов.

Оттолкнувшись ногами, я проскользнул по полу до противоположной стены, развернулся и несколько раз стукнул в неё пяткой. Но на этот раз попытался сделать это потише. А когда в ответ снова пришёл эдакий шкрябающий звук, довольно ощерился. Кажется, я наконец нашёл своих друзей. Теперь осталось придумать, как передать им послание.

Уже в который раз я сменил положение и принялся осматривать стену на предмет хоть каких-то отверстий. Не может быть, чтобы в казённом здании их не нашлось. И я обнаружил то, что искал, почти сразу. Достаточно было лишь сместить взгляд в сторону самодельного радиатора отопления. Дыра в стене, через которую сюда просунули трубы, была небрежно пробита чем-то типа молотка или лома. И естественно, что после такого варварского метода там остался зазор. Немного подёргавшись, я подполз к нему и, прижав губы практически к самому углу, зашептал:

— Стэп, ты там? Эй, алё, ты меня слышишь?

В ответ донеслось лишь мычание, и оно не принадлежало мужчине. Значит, по соседству разместили Полину, посчитав её менее опасной. Слева от меня тихо, и вовсе не потому, что Стэп тупой и не догадался, как подать мне сигнал. Выходит, он где-то на другой стороне. И это очень плохо. А может, он вместе с Полиной?

— Поль, — снова зашипел я, — не знаю, чем ты там скоблила, но вернусь к тому месту. Один раз — да, два раза — нет. Поняла?

Раздался шорох и усердное сопение, а спустя некоторое время снова прозвучал едва уловимый шкрябающий звук. Одиночный, что означало «да».

— Стэп с тобой?

Два раза — значит нет. Плохо. Думаю, спрашивать, знает ли она где он, нет смысла. Даже если знает, всё равно не сможет дать внятного ответа. Рот заткнут, а гадать я могу до бесконечности.

— Ты в порядке? Не ранена?

Один раз, затем пауза и ещё два. Нет, так не пойдёт — запутаемся. Нужно задавать один по одному вопросу за раз. Но что ещё мне нужно знать?

— Справа от тебя есть комната?

В ответ пришёл целый каскад шаркающего звука, что могло означать: она не знает.

— Ты пробовала стучать?

Один раз.

— Ответ был?

Два раза.

Я снова задумался. Кое-что прояснилось, но конкретики ещё очень мало. Нужно как-то связаться со Стэпом, но как? Да и что он сделает, если находится в таком же положении? Начнись сейчас заварушка, мы даже адекватно ответить не сможем. Ногами лягнуть разве что — и только. Но против автомата такой приём равноценен самоубийству. К нам даже подходить не станут, просто расстреляют издалека, чтоб не мучились.

Голова снова начала болеть, но на этот раз оттого, что я нещадно её насиловал в попытке получить хоть какой-то вариант к освобождению. Но каждый раз натыкался на барьер в виде пленных друзей. Даже если мы с Полиной сможем что-то предпринять, Стэпа точно убьют. Мы физически не успеем его освободить. Да и за Полину я был сильно не уверен.

На мгновение меня захлестнула ярость, и злился я на себя, на свою беспомощность. Если бы я не разделил наш отряд, мы могли бы прорваться. Но, чёрт возьми, как же не хотелось терять то добро, ради которого мы три года рисковали жизнью! Двадцать с лишним килограммов серебра — это очень хорошие деньги. На них можно обеспечить себе несколько лет безбедной жизни в любой крепости. Плюс оружие и припасы, вывезенные из деревни. Ленин отлично нас просчитал и обвёл вокруг пальца, словно малолетних детей.

— Эй! — заорал я. — Эй, уроды, мать вашу! Слышите меня⁈

Откуда-то из глубины здания донёсся грохот. Я даже глаза прикрыл, чтобы обострить слух и разобрать направление. Судя по всему, Стэп находился в комнате напротив моей, сразу через коридор. Ещё один кусочек информации, который совершенно бесполезен. В том смысле, что с приятелем я всё равно поговорить не смогу, как бы мне того ни хотелось. А своим криком я добился совсем не того, чего желал.

Послышались шаги, лязгнул засов, и моего слуха коснулись глухие звуки ударов и сдавленный стон. Стэпа угомонили, а следом досталось и мне. В камеру вошёл всё тот же боец и дважды пнул меня в живот, заставляя скрючиться от боли. Он уже почти вышел за дверь, когда я наконец поборол боль и прохрипел ублюдку в спину:

— Лысого позови.

— Ага, уже бегу, — усмехнулся он и захлопнул дверь.

Но сдаваться я не собирался и снова заорал. На этот раз просто, без слов, лишь бы привлечь внимание командира. И ожидаемо, снова получил болезненный пинок под дых. Лёгкие скрутило болью, и некоторое время я пытался сделать хоть крохотный вдох. А когда меня отпустило, снова закричал.

Похоже, до бойца наконец-то дошло, что я не успокоюсь, и он выполнил мою просьбу. А может, и сам командир решил лично меня угомонить. Когда он появился в дверном проёме, я тут же затих.

— Ну и чего ты хочешь этим добиться? — спокойным голосом спросил он.

— Ты ведь в курсе, что даже в концентрационных фашистских лагерях у заключённых был туалет? — спросил я.

— Я похож на идиота? — в своей манере ответил он. — Я не стану тебя развязывать.

— Можешь подержаться за мой конец, я не против, — ухмыльнулся я. — Если брезгуешь сам, пришли кого-нибудь из своих псов.

— Или я просто могу оставить всё как есть.

— Тогда я продолжу орать.

— И снова получишь…

— Да что ты за человек-то такой⁈ Мы будем препираться, как в детском саду, или ты принесёшь мне ведро? Можешь просто срезать с меня трусы, чтобы я поссал.

Лысый задумался и спустя пару секунд кивнул.

— Кочан! — крикнул он. — Принеси ведро.

Из коридора донеслись шаги и тихое бормотание. Лысый вытянул нож и приблизился ко мне, собираясь исполнить мою просьбу. Я лежал на полу и судорожно соображал, что я могу извлечь из сложившейся ситуации?

Скользнув взглядом по мрачному помещению за спиной лысого, я увидел дверь, за которой, скорее всего, располагалась камера Стэпа. Как я уже заметил ранее, коридор был очень узким, и если бы приятелю удалось выбить створку, то она бы напрочь перекрыла проход.

Я скользнул по ней взглядом и увидел задвижку, которая фиксировала полотно. С одного удара такую не сбить, но вот с двух-трёх солидных пинков — запросто. Мысль созрела мгновенно, но план был настолько рискованным и отчаянным, что даже при наличии всей существующей удачи мы запросто могли сдохнуть.