Лысый уже начал склоняться надо мной, когда я резко ударил его прямо в колено опорной ноги. Он полетел на пол, выставив перед собой нож, которым едва не вспорол мне брюхо. Меня спасли только рефлексы, притом не мои. Нелепо взмахнув руками, Ленин попытался прикрыть лицо от удара об пол. Нож вылетел и, бряцнув, отскочил к окну.

Не знаю, как я извернулся. Видимо, помог адреналин, который влетел в кровь, словно поток воды, выпущенный из брандспойта. Встав на четвереньки, я навалился всем телом на лысого и дважды ударил его лбом в затылок. Бил не жалея себя, с такой силой, что у самого искры из глаз полетели. Этого хватило, чтобы противник затих, но вот надолго ли?

— Стэп, мочи дверь! — взревел я и метнулся к ножу.

Из коридора донёсся грохот, будто что-то уронили. И я подозревал, что это полетел стул, с которого сорвался один из бойцов. Время шло на доли секунды. Я изо всех сил рванулся к ножу и едва не вывихнул себе плечо, когда приземлился на руку. Но боль лишь придавала злости и энергии. Шаря пальцами по полу, я извивался всем телом, пытаясь схватиться за рукоятку. Да хоть бы и за само лезвие, насрать!

Сокрушительный удар обрушился на дверь. Но как я и предполагал, с первого раза она не открылась. Топот был уже совсем близко. Ещё мгновение — и ко мне в камеру ворвётся вооружённая охрана. Им даже стрелять не придётся, я и так нахожусь в беспомощном положении. Да меня просто ногами до полусмерти забьют.

Очередной гулкий удар, сопровождаемый треском, и створка с грохотом прилетела в противоположную стену коридора. Видимо, удача всё же была на нашей стороне, потому как вслед за этим раздался протяжный стон и отборный мат. Так совпало, что боец, спешивший на помощь босу, как раз оказался под ударом дверью.

Я наконец ухватился за нож. Прогнулся в спине, насколько это вообще возможно в мои годы, и, просунув лезвие под верёвку, принялся её перерезать. Получилось не очень, и я распахал себе голень. Хоть и почувствовал это далеко не сразу. В голове словно набатом звучало утекающее время. Ещё секунда — и ноги оказались свободны.

И в этот момент помещение заполнилось грохотом автоматной очереди. Выстрелы ударили по ушам, пули защёлкали в коридоре, с визгом отлетая от кирпичных стен. В соседней комнате завизжала Полина. А я вовсю пытался перекинуть руки вперёд, но тело словно задеревенело и не желало слушаться.

— А-а-а! — завопил я и наконец извернулся, просовывая ноги через связанные запястья.

Снова схватил нож, но на этот раз совсем не для того, чтобы срезать верёвки. Лысый на полу уже начал шевелиться. Я вогнал ему лезвие в спину по самую рукоятку, вытянул и ударил снова, а затем зашарил по телу руками, пытаясь высвободить пистолет, на котором он лежал.

Мощный пинок откинул дверь с прохода. Я уже видел, как в проёме появляется автоматный ствол. Ещё секунда — и меня нашпигуют свинцом под самую завязку. И вряд ли хоть кто-то дёрнется, чтобы дать мне чёрное сердце.

Наконец ствол оказался в моих руках. Не думая о последствиях, я со всей силы прижал оружие к бедру и потянул вниз, загоняя патрон в патронник. На коже осталась глубокая царапина, но это мелочи по сравнению с тем, что меня ожидало. Затвор сухо щёлкнул, и я вскинул ствол практически одновременно с направленным в мою сторону автоматом. Но спуск я утопил раньше.

Хлопнул выстрел, гильза стукнула об пол, и одновременно с ней в коридоре рухнул боец, расплескавший мозги на дверь камеры Стэпа. Чисто на рефлексе я сместил оружие, направляя его в лысую башку, и ещё раз надавил на крючок.

Минус два.

Коридор снова наполнился стрельбой. Поливали бездумно, просто засыпая нас пулями. Вот только ни одна из них не влетела в комнату.

— Стэп, дверь! — снова заорал я, и она почти тут же распахнулась.

Я как раз успел освободить руки окровавленным ножом. Он и полетел в противоположную комнату, а я подполз к дверному проёму и затянул внутрь тело убитого бойца.

Вот теперь можно повоевать. Полупустой магазин полетел на пол, а его место занял новый, который я вытянул из разгрузки. Тут же достал оставшиеся и положил их рядом, на пол. Оттянул затвор, убедился, что патрон в стволе и можно вести огонь.

И в этот момент позади меня брызнуло осколками окно. Пули свистнули в опасной близости, и я, не задумываясь, нырнул в камеру к Стэпу. Спрятался за откосом, выждал секунду, пока не стихла очередь, а затем высунулся и ответил по окну двумя короткими очередями. На улице кто-то вскрикнул, послышался отборный мат, а я хищно оскалился.

Без разницы, куда угодила пуля, этого бойца уже можно считать выбывшим.

А затем случилось то, чего я больше всего опасался. Что-то тяжёлое покатилось по полу и стукнулось в полуоткрытую дверь. Это могла быть только граната. Я отреагировал в ту же секунду и ударил ногой по полотну, возвращая подарок отправителям, а сам бросился вниз и, открыв рот, зажал ладонями уши.

Взрыв прогремел практически в то же мгновение, а значит, противник выдержал какое-то время после высвобождения предохранительной скобы. Как раз для того, чтобы исключить возможность возврата. Не знаю, кто строил этот дом, но я был готов отбить ему за это низкий поклон. Кирпичей он явно не жалел, и все комнаты были отделены друг от друга кладкой. Она-то и защитила нас от осколков.

Из камеры напротив снова раздался приглушенный визг Полины. Девушка всё ещё оставалась связанной и с кляпом во рту. Но заниматься ей мне было некогда, тем более что дверь в её комнату была закрыта. А значит, она в относительной безопасности. Взрывом, конечно, её сильно повредило, и теперь в створке образовались серьёзные прорехи, но ничего критичного внутри произойти не должно. Даже если её немного посекло осколками, до конца боя она точно продержится. А вот нашу дверь снесло окончательно. Он неё остались лишь жалкие клочки, висящие на петлях. Ещё одну гранату мы точно не переживём. Вот только подкидывать её нам не особо-то и спешат.

Кое-как поборов головокружение я высунулся в проём, не вставая при этом с пола. И тут же вдавил спуск, отправляя очередь в тело, лежащее поперёк коридора. Человек дёрнулся и затих. Похоже, я добил подранка. В магазине оставалось максимум с десять патронов, да и то не факт. Поэтому следующим рывком я вернулся в свою комнату, сменился и бросился к окну. Как раз вовремя, чтобы застать врасплох двух уродов, которые пытались подобраться к нам с фланга. Длинной очередью, буквально на половину магазина я срезал обоих и заорал приятелю:

— Окно!

Странно. Я был уверен, что кричу, даже горло засаднило. Но я не услышал собственного голоса, только какой-то гул в голове. Последствия близкого взрыва. А значит, Стэп меня тоже не слышит, и это плохо. Я вновь выскочил из комнаты, на ходу выпуская остатки магазина в коридор на случай, если там кто-то остался. Ворвавшись к приятелю, я застал его стоящим на четвереньках. Видимо, он не успел открыть рот и зажать уши, когда сработала граната. Выходит, я снова один.

Мысли пролетели и исчезли в уголках сознания. Но руки без участия головы прекрасно знали, что делать. Очередной пустой магазин грохнулся на пол, а его место занял последний, полный. Я метнулся к окну, но никого там не увидел. Несколько секунд всматривался в кустарник, который плотно разросся вокруг, но атаки не последовало. Одновременно с этим я следил и за дверью, но и из коридора ко мне никто так и не сунулся.

— Эй, ты как? — Я похлопал Стэпа по спине.

Но вместо ответа он принялся блевать. Похоже, ему серьёзно досталось, и без чёрного сердца здесь не обойтись.

Осторожно ступая, я подобрался к дверному проёму, выглянул в коридор и тут же нырнул обратно. Прикрыл глаза, вызывая в памяти то, что успел зафиксировать взглядом, и с облегчением выдохнул. Там всё выглядело ровно так, как я и оставил. И всё равно в первую очередь я выставил наружу ствол и только затем выглянул снова. Прислушиваться было бесполезно, так как уши у меня не работали. Хотя странно, ведь я как-то умудрился уловить вопли Полины? А может, это был глюк?